Сочинения. В 2-х томах - Клюев Николай Алексеевич - Страница 57

57

270

Проснуться с перерезанной веной,

Проснуться с перерезанной веной, Подавиться черным смерчем… Наши дни багровы изменой, Кровяным, веселым ключем. На оконце чахнут герани: У хозяйки — пуля в виске… В маргариновом океане Плывут корабли налегке. Неудачна на Бога охота, Библия дождалась пинка. Из тверского ковша-болота Вытекает песня-река. Это символ всерусской доли, Черносошных, пламенных рек, Где цветут кувшинки-мозоли, И могуч осетр-человек. Не забыть бы, что песня — Волга, Бурлацкий, каганный сказ! Товарищи, ждать недолго Солнцеповоротный час. От Пудожа до Бомбея Расплеснется злат-караван, Приведет Алисафия Змея, Как овцу, на озимь полян. То-то, братцы, будет потеха — Древний Змий и Смерть за сохой! Океан — земная прореха Потечет стерляжьей ухой. Разузорьте же струги-ложки, Сладкострунный, гусельный кус! Заалеет герань на окошке, И пули цветистей бус. Только яростней солнца чайте, Кумачневым буйством горя… Товарищи, не убивайте, Я — поэт!.. Серафим!.. Заря!.. На лежанку не сядет дед, В валенках-кораблях заморских, С бородищей — пристанью лет, С Индией узорною в горстках. В горенке Сирин и Китоврас Оставили помет, да перья. Не обрядится в шамаханский атлас В карусельный праздник Лукерья. И «Орина, солдатская мать», С помадным ртом, в парике рыжем… Тихий Углич, брынская гать Заболели железной грыжей. В Светлояр изрыгает завод Доменную отрыжку — шлаки… Светляком, за годиною год, Будет теплиться Русь во мраке. В гробе утихомирится Крупп, И стеня, издохнет машина; Из космических косных скорлуп Забрезжит лицо Исполина: На челе прозрачный топаз — Всемирного ума панорама, И «в нигде» зазвенит Китоврас, Как муха за зимней рамой. Заслюдеет память-стекло, Празелень хвои купальских… Я олонецкий Лонгфелло С сердцевиной кедров уральских. Смертельны каменные обноски На Беле-озере, где Синеус… Облетают ладожские березки, Как в былом, когда пела Русь. Когда Дон испивался шеломом, На базаре сурьмился медведь. Дятлом — стальным ремингтоном Проклевана скифская медь. И моя пестрядная рубаха, Тюлень на Нильских песках… В эскимосском чуме, без страха, Запевает лагунный Бах. На морозном стекле Менделеев Выводит удельный вес, — Видно, нет святых и злодеев Для индустриальных небес.

(1918)

273

Се знамение: багряная корова,

Се знамение: багряная корова, Скотница с подойником пламенным. Будет кринка тяжко-свинцова, Устойка с творогом каменным. Прильнул к огненному вымени Рабочий-младенец тысячеглавый. За кровинку Ниагару выменять — Не венец испепеляющей славы. Не подвиг — рассекать ущелья, Звезды-гниды раздавить ногтем, И править смертельное новоселье Над пропастью с кромешным дегтем. Слава — размерить и взбить удои В сметану на всеплеменный кус. В персидско-тундровом зное Дозревает сердце-арбуз. Это ужин янтарно-алый Для демонов и для колибри; От Нила до кандального Байкала Воскреснут все, кто погибли. Обернется солнце караваем, Полумесяц — ножик застольный, С избяным киноварным раем Покумится молот мозольный. Подарится счастье молотобойцу Отдохнуть на узорной лавке, Припасть к пеклеванному солнцу, Позабытому в уличной давке. Слетит на застреху Сирин, Вспенит сказка баяновы кружки, И говором московских просфирен Разузорится пролетарский Пушкин. Мой же говор — пламенный подойник, Где удои — тайна и чудо; Возжаждав, благоразумный разбойник Не найдет вернее сосуда.

274

Незабудки в лязгающей слесарной,

Незабудки в лязгающей слесарной, Где восемь мозолей, рабочих часов, И графиня в прачешной угарной, Чтоб выстирать совесть белей облаков. Алмазный король на свалке зловонной, В апостольском чертоге бабий базар, На плошади церковь подбитой иконой Уставилась в сумрак, где пляшет пожар. Нам пляска огня колыбельно-знакома, Как в лязге слесарной незабудковый сон; Мы с радужных Индий дождемся парома, Где в звездных тюках поцелуи и звон. То братьев громовых бесценный подарок… Мы ранами Славы корабль нагрузим. У наших мордовок, узорных татарок В напевах Багдад и пурговый Нарым. Не диво в батрацкой атласная дама, Алмазный король за навозной арбой, И в кузнице розы… Печатью Хирама Отмечена Русь звездоглазой судьбой. Нам Красная Гибель соткала покровы… Слезинка России застынет луной, Чтоб невод ресниц на улов осетровый Закинуть к скамье с поцелуйной четой. От залежей костных на Марсовом Поле Подымется столб медоносных шмелей Повысосать розы до сладостной боли, О пляшущем солнце пируюших дней.