Сочинения. В 2-х томах - Клюев Николай Алексеевич - Страница 96

96

1925.

371

Наша собачка у ворот отлаяла,

Наша собачка у ворот отлаяла, Замело пургою башмачок Светланы, А давно ли нянюшка ворожила-баяла Поваренкой вычерпать поморья-океаны. А давно ли Россия избою куталась, — В подголовнике бисеры, шелка багдадские, Кичкою кичилась, тулупом тулупилась, Слушая акафисты, да бунчуки казацкие. Жировалось, бытилось братанам Елисеевым, Налимьей ухой текла Молога синяя, Не было помехи игрищам затейливым, Саянам-сарафанам, тройкам в лунном инее. Хороша была Настенька у купца Чапурина, За ресницей рыбица глотала глубь глубокую, Аль опоена, аль окурена, Только сгибла краса волоокая. Налетела на хоромы преукрашены Птица мертвая — поганый вран, Оттого от Пинеги до Кашина Вьюгой разоткался Настин сарафан. У матёрой матери Мамёлфы Тимофеевны Сказка-печень вспорота и сосцы откушены, Люди обезлюдены, звери обеззверены… Глядь, березка ранняя мерит серьги Лушины! Глядь, за красной азбукой, мглицею потуплена, Словно ива в озеро, празелень ресниц, Струнным тесом крытая и из песен рублена Видится хоромина в глубине страниц. За оконцем Настенька в пяльцы душу впялила — Вышить небывалое кровью, да огнем… Наша карнаухая у ворот отлаяла На гаданье нянино с вещим башмачком.

(1926)

372

ЛЕНИНГРАД

В излуке Балтийского моря, Где невские волны шумят, С косматыми тучами споря, Стоит богатырь-Ленинград. Зимой на нем снежные латы, Метель голубая в усах, Запутался месяц щербатый В карельских густых волосах. Румянит мороз ему щеки, И ладожский ветер поет О том, что Апрель светлоокий Ломает по заводям лед. Что скоро сирень на бульваре Оденет лиловую шаль, И сладко в матросской гитаре Заноет горячий «Трансваль». Когда же заря молодая Багряное вздует горно — Великое Первое Мая В рабочее стукнет окно. Взвалив себе на спину трубы, На площади выйдет завод, За ним Комсомол красногубый — Республики пламенный мед. И Армии Красной колонны, Наш флот — океану собрат, Пучиной стальной, непреклонной На Марсово поле спешат. Там дремлют в суровом покое Товарищей подвиг и труд, И с яркой гвоздикой левкои Из ран благородных растут. Плющом Володарского речи Обвили могильный гранит… Печаль об ушедшем далече, Как шум придорожных ракит. Люблю Ленинград в богатырке На каменном тяжком коне, — Пускай у луны-поводырки Мильоны сестер в вышине. Звезда Октября величавей Стожаров и гордых комет… Шлет Ладога смуглой Мораве С гусиной станицей привет. И слушает Рим семихолмный, Египет в пустынной пыли, Как плавят рабочие домны Упорную печень земли. Как с волчьей метелицей споря, По-лоцмански зорко лобат, У лысины хмурого моря Стоит богатырь Ленинград. Гудят ему волны о крае Где юность и Мая краса, И ветер лапландский вздувает В гранитных зрачках паруса.

(1926)

373

ЗАСТОЛЬНАЯ

Мои застольные стихи Свежей подснежников и хмеля, Знать, недалеко до апреля, Когда цветут лесные мхи… Мои подснежные стихи. Не говори, что ночь темна, Что дик и взмылен конь метели, И наш малютка в колыбели Не встрепенется ото сна… Не говори, что жизнь темна! О, позабудь глухие дни, Подвал обглоданный и нищий, Взгляни, дорога и кладбище В сосновой нежатся тени… О, позабудь глухие дни! Наш мальчуган, как ручеек Журчит и вьется медуницей, И красным галстухом гордится — Октябрьский яростный дичок… Наш мальчуган, как ручеек! Ах, в сердце ноет, как вино, Стрела семнадцатого года, Когда весельем ледохода Пахнуло в девичье окно… Ах, сердце — лютое вино! Не говори, моя Сусанна, Что мы старей на восемь лет, Что оплешивел твой поэт От революции изъяна… Не опускай ресниц, Сусанна! В твою серебряную свадьбу, У обветшалых клавесин, Тебе споет красавец-сын Не про Татьянину усадьбу — Про годы бурь и славных ран, Про человеческие муки, Когда как бор шумели руки, Расплескивая океан… Наш сын — усатый мальчуган! Друзья, прибой гудит в бокалах За трудовые хлеб и соль, Пускай уйдет старуха-боль В своих дырявых покрывалах… Друзья, прибой гудит в бокалах! Нам труд — широкоплечий брат Украсил пир простой гвоздикой, Чтоб в нашей радости великой, Как знамя рдел октябрьский сад… Нам труд — широкоплечий брат. Чу! Неспроста напев звучит Подоблачной орлиной дракой, И крыльями в бессильном мраке Взлетают волны на гранит, — Орлиный мир, то знает всякий, Нам жизнь в грядущем подарит!