Мила Рудик и Чаша Лунного Света - Вольских Алека - Страница 68

В фойе театра было много людей и не только студентов. Когда Мила, Ромка и Белка доставали свои билеты, мимо них прошла высокая дама в ярко-розовой накидке с гранатового цвета мехом вместо воротника. На голове у нее была точно такого же розового цвета шляпа с узкими полями и громадным бантом. Рядом с ней, по обе стороны, шли молодые юноши. Одному было лет шестнадцать, другой казался младше. Этих ребят Мила видела в Думгроте. Если она не ошибалась — они учились в Золотом глазе.

— Надо же, — завистливо сказала Белка, провожая их взглядом, — всей семьей ходят.

Белке, наверное, очень хотелось прийти с мамой и старшими братьями, но Мила знала, что Белкина мама работает почти без выходных и даже речи быть не может, чтоб она приехала на концерт. Мила вспомнила о Берти, изнуренном учебой, и ей стало интересно, что бы он сейчас предпочел, если бы ему предложили выбор: вечер с Фреди в читальном зале или поход в театр? И то и другое он, судя по всему, считал пустой тратой времени.

Мила же с большим удовольствием сейчас бухнулась бы в постель, тем более что их спальня на сегодняшний вечер была на редкость заманчивым убежищем, потому как никого из обитателей там не было. Алюмина и Анжела с Кристиной ни за что в жизни не могли бы пропустить концерт, даже если это концерт Лирохвоста. Что же касается Ромки, у него было на лице написано, что он горит желанием быть сейчас где угодно, хоть на темной стороне луны, но только не здесь. Оба они, и Мила, и Ромка, пришли сюда исключительно из-за Белки.

Среди прохожих мелькнуло знакомое лицо профессора Чёрка, которого держала под руку престарелая — значительно старше Чёрка — дама, кудрявостью седых волос и миниатюрными очками, опасно повисшими на кончике картофельного носа, напоминающая самого профессора.

Профессор вежливо им кивнул, когда проходил мимо, а из-за его спины показалась неуклюжая фигура Яшки Бермана.

— Яшка! — воскликнул Ромка. — Ты-то чего здесь? Не знал, что ты любишь музыку.

Яшка с озабоченным видом закивал.

— Ты вроде и билет не собирался покупать… — сказала Мила.

Совершенно несчастный Яшка тягостно вздохнул. Он нервно покосился по сторонам.

— Я и не хотел идти, — поделился он. — А тем более после сегодняшнего. Вы же понимаете…

Мила прекрасно понимала, что Яшке сейчас больше всего хочется где-нибудь спрятаться — в какой-нибудь угол потемнее. Если даже у Милы было такое желание, то у Яшки должно быть и подавно. И поэтому тем более странно было увидеть его здесь.

— Но зачем же ты пришел? — спросила Мила, начав замечать, что на них уже поглядывают, шепчутся и посмеиваются. Благодаря Яшке они привлекали к себе внимание. Он уже хотел ответить, но она жестом остановила его: — Э-э-э… Так. Пошли в ложу. По дороге расскажешь.

Если бы не Белка, то в поисках своей ложи ребята наверняка заблудились бы в узких и сумрачных коридорах. Но у Белки был удивительный нюх на все, что касалось Лирохвоста, поэтому ложу они все-таки нашли.

Открыв двери, они зашли внутрь и какое-то время так и стояли, с интересом рассматривая театр изнутри. Во-первых, как сразу заметила Мила, сцены просто не было. Ложи шли по кругу, не прерывая его, в три яруса, не считая бенуара. Они были расположены по наклонной, расходясь вширь кверху так, что Мила с друзьями, оказавшись в ложе на третьем, верхнем ярусе, могли видеть головы всех, сидящих ниже. Внизу, там, где должен был находиться партер, почему-то стояла дирижерская платформа, вокруг которой по-свойски расположились музыкальные инструменты.

— Что там внизу? — спросил Ромка.

— Рояль, скрипки, виолончели, контрабасы, арфы, флейты и литавры, — начала перечислять Белка, устраиваясь на стуле. — Это называется симфонический оркестр.

— А ты откуда знаешь? — под впечатлением спросил Ромка.

— Так ведь для этого и придуманы программки, — очень довольная тем, что хоть раз удалось посадить Ромку в калошу, ответила Белка, размахивая программкой у него перед носом.

Пустых лож не было, и Мила сделала вывод, что Лирохвост популярней, чем они с Ромкой полагали.

Пока Мила с интересом раздумывала, где же состоится спектакль, коль скоро отсутствует сцена, все расселись по местам, и Яшка с тяжелым стонущим вздохом начал рассказывать.

— Так вот… — со страданием в интонации произнес он. — Я, значит, собирался сегодня немножко почитать что-нибудь по истории магии. Когда закончился последний урок, хотел быстрее выйти из Думгрота, но, как это не кошмарно… — Он покосился на Белку. — Я имею в виду… не очень кстати в коридоре встретил профессора Лирохвоста.

Ромка громко усмехнулся, уже, видимо, сообразив, о чем Яшка поведает дальше. Но Мила с Белкой этого не знали, и им было интересно.

— Ну!

— Ну… — последовал тяжелый вздох. — Он сказал, что очень сочувствует моему не… Как это он сказал? — Яшка сильно наморщил лоб. — Неоднозначному, что ли?

— Дальше!

— Ну, в общем, сочувствует моему неоднозначному положению… — очередной вздох. — …И вручил мне билет на свой концерт.

Ромка издал короткий, но нарочито громкий смешок, прозвучавший как едкое «хо-хо!».

— Профессор Лирохвост сказал, что мне, чтобы не пасть духом, обязательно нужно приобщиться к миру истинных трагедий, дабы понять всю глубину… э-э-э… чего-то там и осознать тонкую связь между роковыми ошибками, страданием и познанием.

Яшка выдохнул, но в этот раз облегченно. Он явно очень старался правильно воспроизвести проникновенную речь профессора Лирохвоста.

— А потом добавил, что я обязательно должен прийти, потому что он на этом настаивает, — закончил Яшка.

— Да уж, ничего не скажешь — тонкое восприятие действительности, — неодобрительно качнул головой Ромка, сильно нахмурившись.

Мила тоже нахмурилась, но совсем по другому поводу.

— Ничего не понимаю! — сказала она. — Откуда вся школа об этом знает? Вот почему Альбина меня расспрашивала! Теперь она, наверное, думает, что у меня язык как помело!

— Тс-с, тихо! — шикнула Белка, и, глянув вниз, Мила увидела, что возле партитуры появился Лирохвост, который вместо дирижерской держал в руках свою обычную волшебную палочку.

Ромка съехал на стуле, готовясь, скорее, заснуть, чем слушать музыку.

Все в ложах притихли, и зазвучало вступление. Мила посмотрела вниз: инструменты играли сами по себе, а Лирохвост производил в воздухе легкие мечтательные движения. Точно так же играла и музыка: как будто где-нибудь в деревенской тиши все живое пробуждалось после ночного безмолвия.

Ромка, что-то вспомнив, наклонился к Яшке.

— А что с твоей сумкой? — спросил он шепотом.

Яшка вздохнул тяжелее обычного.

— Альбина оставила пока у себя, — тоже шепотом ответил он, — чтобы снять порчу. Но она сказала, что учебники все равно будут испорчены. А там были новые книги. Особенно жаль «Историю веселых домовых» и «Все о чудовищах Таврики». Очень дорогие книги — папа с мамой целый год деньги копили, чтоб мне их купить.

— Узнать бы, кто это сделал… — скрипя зубами, сказал Ромка, а потом вдруг усмехнулся и добавил: — Хотя, по-моему, ты и так достаточно знаешь о чудовищах Таврики.

— Портить такие дорогие книги — это просто подлость, — холодно сказала Белка. Мила знала, что ее маме приходится тяжело одной с тремя детьми; а приводить в негодность дорогие вещи, на которые так долго копились средства, — для Белки было самым настоящим варварством.

Но в следующий момент все они напрочь забыли и про книги, и про все остальное, потому что в воздухе просто из ниоткуда появились призраки. Сначала на середину театра вылетел призрак-мужчина, в старинном костюме, со шпагой на бедре, связкой ключей в руках и длинной, до пояса, синей бородой. Впрочем, цвет как раз не очень удивлял, потому что призрак был абсолютно синий.

— Вот это да! — выдохнул Ромка, забыв, что собирался вздремнуть. — Вы видали, в этом театре актеры — призраки.

Следом за Синей Бородой появилась призрак-невеста в свадебном платье. Она торжественно плыла на высоте второго яруса прямо над головой Лирохвоста, протягивая руку в перчатке своему жениху. Музыка зазвучала празднично и возвышенно, а на головы новобрачных посыпались призрачные цветы.