Мила Рудик и Чаша Лунного Света - Вольских Алека - Страница 73

Золото в тайнике

Прошел месяц. Декабрь пока ни разу не порадовал снегом. Но, несмотря на это, все вокруг только и говорили о том, что скоро Новый год. Меченосцам раздали меховые зимние плащи с теплыми, отороченными мехом капюшонами. На перчатках были вышиты львы в теплых красных мантиях: они кутали морды в воротники, а мечи держали уже не в лапах, а в пасти, потому что лапы прятались под мантией.

Было такое ощущение, что волшебники забыли обо всем на свете, кроме приближающегося праздника.

— Куда вы едете на Новый год?

— На перевал, будем кататься на лыжах…

— А мы собираемся встречать Новый год в Мраморных пещерах…

— А я надену на себя костюм официанта и буду помогать матери обслуживать посетителей ресторана, — сказал Ромка, скривив такую недовольную мину, словно говорил по меньшей мере о ссылке на Северный полюс.

— И почему ты станешь это делать? — поинтересовалась Мила.

— Потому что мои родители владельцы небольшого ресторана на трассе, — ответил Ромка. — Папа шеф-повар, а мать администратор. Она мечтает, что, когда я закончу учебу, стану вместо нее всем заниматься. А я, честно говоря, терпеть не могу все это. А уж на Новый год разносить подносы… — Ромка обреченно вздохнул. — Но на праздник людей будет очень много, а официантов не хватает, поэтому…

Теперь Мила наконец поняла, почему Ромка так хорошо разбирается в разных блюдах. При папе-поваре это и неудивительно.

— А мы будем встречать Новый год дома, — с сияющей улыбкой поделилась Белка, — все вместе. И Рождество тоже. Мама пишет, что она уже и елку вырастила. Что?! — спросила Белка в ответ на изумленные взгляды друзей и поспешила пояснить: — Это Фреди пару лет назад заколдовал кадку с землей, из которой на каждый Новый год вырастает живая елка. Она прямо с игрушками растет и с мишурой и пахнет хвоей, как настоящая. А после праздников урастает обратно в землю.

Белка покраснела и смутилась.

— Денег на все не хватает, вот и приходится что-то выдумывать, чтобы экономить.

Мила понимала смущение Белки по поводу того, что их семья бедная, но все равно ей завидовала. Все-таки здорово, когда у тебя есть двое старших братьев, пусть даже с одним из них приходится все время ругаться. У самой Милы не возникало переживаний из-за бедности в семье, просто потому, что у нее не было нормальной семьи. А что касается денег, то тех, что передала через Барбариса Акулина, Миле пока хватало.

К последним числам декабря первокурсники-меченосцы кто как сдали все зачеты за первое полугодие и, свободно вздохнув, начали собираться на каникулы по домам.

В ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря выпал снег. Утром, выйдя на улицу, все обнаружили, что вокруг все укрыто первоклассным белым снегом — сухим и трескучим. Он даже блестел тысячами крохотных точек на прозрачном, кристальной чистоты морозе.

Все одноклассники уезжали к своим родным, чтобы отмечать Новый год с ними. Даже Алюмина на каникулы перебралась в Золотой глаз, чтобы проводить свободное время со своей сестрой и кузеном. И хотя в Львином зеве оставался кое-кто из старших, но ни одного, кого Мила бы хорошо знала. А их спальня, рассчитанная на пятерых, на все дни каникул была в полном ее распоряжении.

В день отъезда Мила наблюдала из окна, как ее одноклассники один за другим исчезают в дилижансах. Последними заходили Белка с Ромкой. Они помахали ей напоследок, а через несколько минут дилижансы скрылись за поворотом. Над городом тем временем кружили Почтовые Торбы — жители Троллинбурга рассылали друг другу поздравления и приглашения к празднику. Одна крылатая Торба пролетела прямо перед окнами Львиного зева, и Мила почему-то в этот момент вспомнила Акулину. Если честно, она очень хотела бы ее увидеть, а еще лучше было бы отпраздновать Новый год в доме под номером тринадцать с табличкой «Акулина и К°». Но надеяться на это было бы слишком смело.

Открылась дверь гостиной, и вошла Альбина.

— Мила, тебе письмо, — сказала она, протягивая небольшой свиток, обхваченный алой лентой.

Мила тут же узнала эту ленту и жадно схватила послание.

— Спасибо, — поблагодарила она Альбину, поспешно сняла ленту и развернула свиток.

«Небось, думала никто о тебе не вспомнит на Новый год? Знаю, что думала. Да вот не угадала. Завтра обязательно приходи по известному тебе адресу в любое время. Когда ни придешь — будет вовремя.

Акулина велела передать привет при первой же возможности, так что — привет тебе от Акулины.

Кр. Барбарис»

Прочитав письмо, Мила даже подпрыгнула на месте от радости. Конечно, это не совсем то, о чем она думала. Но Новый год у Барбариса — тоже очень даже неплохо.

* * *

Первого января Мила проснулась одна в пустой комнате и, сразу вспомнив о приглашении Барбариса, быстро спрыгнула с кровати.

В этот день город был украшен как никогда: на дверях домов — сосновые ветки и разноцветные елочные игрушки с мишурой, повсюду снеговики, а дверные колокольчики одеты в колпаки в виде Дедов Морозов.

На главной площади волшебники выстроили большую ледяную горку. Она серпантином обвивалась вокруг засыпанных снегом Трех Чародеев, начинаясь у плеча каменного тролля ледяной короной, к которой с другой стороны вела лестница изо льда. Горка не таяла и была просто огромной. Построили ее явно не без помощи волшебства. Ребята поднимались по лестнице один за другим и съезжали с горки вниз со смехом и визгом. Одни аккуратно приземлялись у основания серпантина, а другие так разгонялись, что пролетали на несколько метров дальше и падали в сугробы.

Кто-то в компании мальчишек, стоящих у ограждения, поднимал волшебством плотные комья снега прямо из сугробов; прокручиваясь в воздухе, они превращались в снежки и летели в тех, кто оказывался поблизости. Присмотревшись, Мила поняла, что этот кто-то — Лютов. Каждый раз, когда он попадал в свою очередную жертву, его друзья громко хохотали, а Лютов только довольно ухмылялся — ему явно нравилось быть в центре внимания.

Мила на секунду встретилась с ним взглядом. Сообразив, что он ее заметил, она потеряла всякий интерес к ледяному серпантину и, развернувшись спиной к площади, решила поскорее ее покинуть. Не успела она пройти и двадцати шагов, как услышала оклик:

— Что случилось, Рудик? Почему без сопровождения? Твои друзья от тебя слиняли?

Мила решила не останавливаться и пошла дальше.

— Оно и понятно, — продолжал Лютов, не отставая от нее ни на шаг. — Кому ты нужна? Бабка вышвырнула вон из дома, друзья бросили в Новый год одну…

Он быстро обогнал ее и стал посреди дороги, не давая пройти. Судя по сияющему выражению его лица и особой жизнерадостной язвительности, настроение у него было отличное. Волшебная палочка уже наготове — зажата в руке в черной кожаной перчатке.

— Признай, Рудик, просто ты лишняя на этом празднике жизни, — скалясь во весь рот, сказал Лютов; от предвкушения у него блестели глаза — наверное, рассчитывал, что Мила выйдет из себя или заплачет от обиды.

— Отстань, Лютов, — коротко бросила Мила и, стараясь даже краем глаза не смотреть в его сторону, прошла мимо.

Пройдя пару метров, она уже понадеялась было, что он и в самом деле решил отстать, как его голос звонко окрикнул:

— Эй, Рудик!

Мила обернулась и тут же ослепла и задохнулась одновременно. Снежок, брошенный Лютовым, угодил ей прямо в нос, залепив глаза при ударе.

Нил громко захохотал, а Мила, смахнув снег с лица, не нашла ничего лучшего, как развернуться и на полной скорости броситься бежать.

* * *

Нос был красный. Не просто красный, каким обычно бывает нос, побывав на морозе, а жутко, немыслимо красный. К тому же пекло так, что слезы из глаз лились водопадом.

— Этот паршивец заколдовал снежок, — сказал Барбарис.

Мила сидела в низком кресле в гостиной старого гнома, а Барбарис держал у ее носа грелку в форме репы.