Мила Рудик и Чаша Лунного Света - Вольских Алека - Страница 96

— Вы хотели меня убить?

— Я не мог рисковать. Если бы ты узнала меня — это могло бы расстроить все мои планы. Кроме того, в твоих руках оказался список. Я даже не заметил, как выронил его из-за этого идиота — сторожа. И я видел, как ты его подняла. Нужно было что-то предпринять — избавиться от тебя. Но ты вернулась. Ты оказалась не так слаба, как я думал. И тогда я понял, что лучше сделать тебя своим другом, а не врагом. Это было нетрудно — тебе так нужен был друг.

Эти слова отозвались внутри Милы неприятным ноющим отзвуком. Друг, который хотел ее убить? Это было похоже на плохой и несуразный сон, в котором нет и не может быть никакого смысла. Она уже давно была уверена, что Гильдия завербовала двоих волшебников. Корешка и… Нет. Этого просто не может быть.

— Но… Я не понимаю… Вы и Гильдия? Это невозможно…

— Гильдия? — искренне изумился Многолик. — Я считал тебя более сообразительной. Гильдии нет. Давно уже не существует. И я не позволю, чтобы она возродилась. Тринадцать лет назад я был в плену и никогда не забуду, как никчемные, слабые людишки убивали магов, обладающих такой силой, которая им и не снилась. Но мне удалось сбежать. Никому этого не удавалось. Я всегда презирал простых людей, но после того как они чуть не убили меня, я решил, что в этом мире все нужно поставить на свои места. Волшебники прячутся по своим норам, боятся и позволяют простым смертным править этим миром. А я всегда считал, что должно быть наоборот. Власть — вот чего не хватает могуществу магов.

— Гильдии нет? — Мила ничего не могла понять; то, что говорил Многолик, не укладывалось в ее голове. — Но… А как же Метка?

— Очень удачный способ напомнить волшебникам об их страхе и разбудить в них ненависть к людям. Волшебники могущественны, они могут исцелять и ум, и тело. Но Гильдия убивала их. А от смерти нельзя исцелиться. Ее нельзя расколдовать. Мне нужны были сторонники. А разве в борьбе против простых смертных могут быть лучшие сторонники, чем те, чьих близких уничтожила Гильдия? Для этого я и побывал в Архиве — мне нужно было знать имена наследников. — Лицо Многолика расплылось в довольном оскале. — Скоро многие присоединятся ко мне, и все могущество, которым обладает волшебный мир, наконец выйдет из подполья. И ничтожества превратятся в рабов, как это и должно быть.

Мила лихорадочно затрясла головой.

— Нет, никто не станет… никто не станет вам помогать. Как же заповедь? Сила волшебников должна охранять, а не…

Многолик тихо засмеялся и посмотрел на нее с сочувствием.

— Охранять, но не править, — закончил он вместо нее. — Как благородно. Сколько глупых ограничений в этой голове. Ошибаешься — мне станут помогать. Желающих перейти на мою сторону будет немало. Многие ждут этого давно. Многие устали прятаться.

Мила тяжело дышала. В голове все перепуталось: мысли скакали, мешая друг другу. Конечно, все понятно — она спит и просто бредит во сне.

Красное сияние в Чаше сжималось и вспыхивало, словно что-то там внутри хотело освободиться, но не могло. Видимо, она все-таки не спит.

— А как же профессор Чёрк? Зачем вы заколдовали его? — спросила она, озвучив первую попавшуюся мысль.

— Вот тут мы и подходим к самому неожиданному во всей истории. К тому, что я не планировал. Как-то раз ко мне подошел профессор Чёрк. За советом. Он знал, что я разбираюсь в тайнописи ничуть не хуже него…

— Он однажды говорил об одном очень хорошем криптографе. Значит, он имел в виду вас?

— Именно меня.

Мила кляла себя на чем свет стоит — ведь должна же была она обратить внимание на эти слова: «Хочу посоветоваться с одним очень хорошим криптографом. Почти таким же хорошим, как я». А кто заменил профессора Чёрка на тайнописи, после того, что с ним случилось? Это был Многолик. Уже тогда она должна была догадаться, куда пропала монета и чем это может грозить. Но ведь она и подумать не могла на Многолика. Она была уверена, что лучше него нет никого во всем Думгроте.

— Он показал мне монету. Я думаю, что расшифровал эльфийскую загадку даже быстрее самого Чёрка. И разгадка меня очень заинтересовала. Я понял, что в мои руки попало настоящее сокровище. Древняя Чаша эльфов, которая может сделать волшебника всемогущим, и место, где она спрятана, — это могло значительно облегчить мою задачу. Да и кто отказался бы сделаться всемогущим? Когда я спросил профессора, откуда у него эта монета, он назвал мне твое имя. Еще одно совпадение, подумал я? Мне нужна была эта монета, поэтому профессору Чёрку пришлось примерять Черную Метку.

Мила почувствовала укол вины — не принеси она Чёрку эту монету, он был бы сейчас здоров, вместо того чтобы находиться под заклятием, отобравшим у него не один месяц жизни.

— Но что сталось с профессором Корешком? Ведь он помогал вам, я знаю. Это он украл для вас сферу!

— Конечно, он. Им было очень легко управлять — он ничтожен и труслив.

— Я видела, как он выходил из лаборатории очень напуганный.

— У него сдали нервы. После случившегося с нашим любезным Чёрком, профессор Корешок совсем лишился покоя. У него хватило глупости проболтаться мне о своих намерениях. Он собирался все рассказать Велемиру. Я припугнул его, и Корешок вмиг невероятно поглупел от страха. В тот же вечер он напортачил — его летающие пузыри вызывали много вопросов. И я решил, что еще одна Черная Метка для острастки не помешает. Теперь от него было больше вреда, чем пользы. А я не мог упустить Чашу. Я был слишком близок к цели.

И все же кое-чего не хватало. Я неплохо знаю легенды и конечно осведомлен, что достать Чашу из камня может только эльф. Монету Чёрку принесла ты. Но ты не эльфийка. И тем не менее ты очень настырно совала свой нос в эту историю. Нет, я вовсе не хочу сейчас тебя оскорбить. Наоборот. Если бы не твоя настойчивость, у меня бы ничего не вышло. Я подумал, что для начала было бы неплохо проверить, что тебе известно об Эльфийском Асфоделе, и я дал вам задание по тайнописи. К моему удивлению, это дало неожиданно богатые результаты. Твой вопрос о том, что такое асфодел, мне многое пояснил — ты слышала это слово прежде, и оно что-то означало для тебя. Ты знала об Эльфийском Асфоделе. И, скорее всего — от эльфа, твоего куратора и друга. Я решил следить за тобой, потому что рано или поздно ты должна была приблизить меня к моей цели. Ты должна была сама привести своего друга-эльфа к камню. И ты привела. Даже раньше, чем я мог надеяться.

Мила почувствовала себя самым глупым человеком на свете — так легко пойти на поводу у Многолика. Наверное, для него она действительно выглядела как глупая девчонка, настолько глупая, что этим грех не воспользоваться.

— А почему вы не убивали тех, кого… — Мила запнулась; она вообще не знала, зачем спросила. Может, просто не хотелось до конца верить, что Многолик такой плохой, каким она его теперь увидела?

— На кого надевал Черную Метку? — подсказал он ей. — Но зачем? Мне нужны сторонники, а не враги. В первый раз идея подбросить Метку мне пришла в голову случайно. И та, которую ты видела на стороже — а ты ведь видела? — это моя собственная. Мне ее повесили на шею, собираясь убить меня. Как оказалось, они поторопились. А зря. Теперь я не успокоюсь, пока слабые не станут рабами тех, кто обладает силой.

— Но вы не можете забрать Чашу. Нет… — Мила никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной; она все еще не могла поверить, что это происходит на самом деле, но упрямо покачав головой, повторила: — Не можете…

— И кто же помешает мне? — спросил Многолик, демонстративно вытягивая Чашу перед собой. — Не ты ли, Мила?

Он сделал шаг вперед, тяжелый плащ прошуршал по траве. Сияющие алые блики от Чаши брызгали отблесками на его рыжие волосы, которые казались теперь кроваво-красными.

— И ты думаешь — ты сможешь? — его серые глаза теперь не походили на глаза Милы. Они были похожи на почерневшее от времени серебро.

— Может быть, я попробую? — раздался голос позади Милы и, обернувшись, она увидела Горангеля.