100 знаменитых загадок истории - Панкова Мария Александровна - Страница 90

Итак, нужен Ленин и его большевики. В мае 1916 года в цюрихском ресторанчике состоялась их встреча. «Я изложил свою точку зрения на социально-революционные последствия войны, – отмечал потом Парвус, – и обратил внимание, что… революция в то время была возможна только в России…» Но Ленин к предложениям Парвуса отнесся очень осторожно. Он уже разочаровался к этому времени в перспективах революционного захвата власти в России. Однако вскоре через посредников они договорились. Правда Парвус переоценил готовность и способность русских революционеров поднимать массы, что весьма удорожило его план разрушения России. Он рассчитывал, что хватит 5-10 миллионов марок, но сумма в конечном счете выросла до 100 миллионов.

После победы в России Февральской революции именно Парвус организовал проезд Ленина через территорию Германии в Россию, получив для этого новые 5 миллионов. Он сам покупал билеты на литерный поезд из Цюриха. При этом Парвус очень хотел, чтобы заслуга захвата власти в России была приписана ему, для чего попытался в Германии организовать встречу Ленина с самим собой. Тут уж сразу просматривалась бы связь между ними. Но Ленин проявил осторожность и отказался от встречи. С Лениным тогда уехало несколько десятков революционеров, а затем было отправлено еще несколько поездов. Летом 1917 года большевики попытались взять власть, но их постигла неудача. Тогда же в газетах впервые появились материалы о связях Ленина с немцами, и каждый раз упоминался Парвус. И это соседство было отнюдь не случайным.

Октябрьский переворот 1917 года Парвус поначалу встретил с восторгом. Мечты сбывались! Ему даже удалось под это событие «раскрутить» немцев на 40 миллионов марок! Эти деньги должны были пойти на создание в России прогерманской газетной империи, которая занималась бы соответствующей обработкой русского населения. Но уже вскоре он стал мешать как немцам, поскольку имел свой взгляд на форму ведения мирных переговоров с большевиками, так и самим большевикам, поскольку рассчитывал (и напрасно!), что Ленин даст ему министерский портфель в своем правительстве. Но Парвус, оказывается, мало знал человека, которому уготовил роль всего лишь тирана. Он дал ему первоначальный капитал для захвата страны, теперь же в руках Ленина были несметные богатства России и свой план мировой революции – и Парвус стал не нужен. Мавр сделал свое дело!

С 1918 года Парвус стал яростным критиком Ленина, обрушив на большевистскую власть СМИ. Но было уже поздно. После ноябрьской революции в Германии и падения кайзеровской империи Парвус перебрался в Швейцарию. Но когда стала всплывать его роль в событиях 1914–1917 годов, швейцарцы предложили ему покинуть страну. Он вновь перебрался в Германию, где уединенно жил на большой вилле под Берлином, по-прежнему занимаясь журналистикой. Умер Александр Парвус 12 декабря 1924 года. Его смерть не вызвала никаких сочувственных комментариев. Для одних он был революционером и авантюристом, для других – предателем. Для России же Парвус со своим умением разрушать оказался злым гением и проклятием.

МУЗА ТРЕХ РАЗВЕДОК

Мария Игнатьевна Закревская-Бенкендорф-Будберг (1892–1974) – одна из самых ярких и загадочных женщин ХХ века, возлюбленная английского дипломата Роберта Брюса Локкарта, писателей Максима Горького и Герберта Уэллса. В свое время она блистала в самых фешенебельных салонах Москвы, Петербурга, Лондона. Локкарт восторженно отзывался о ней в «Мемуарах британского агента». Горький посвятил ей свой последний роман «Жизнь Клима Самгина». Уэллс назвал ее в завещании одной из наследниц. Ее считали агентом трех разведок, подручной Ежова и Ягоды, отравительницей А. М. Горького. Жертвами ее обаяния стали Фрейд, Ницше, Рильке, Чуковский, Петере, Ягода. И даже Сталин. При жизни ее сопровождало огромное количество всевозможных слухов и домыслов. Она не старалась опровергнуть их. То ли было что скрывать, то ли жизнь научила: чем меньше правды, тем больше уверенности в собственной безопасности…

Современники считали ее праправнучкой Аграфены Закревской, которой Пушкин и Вяземский писали стихи. В действительности же ее отец был обычным черниговским помещиком, не имевшим никакого отношения к знаменитой красавице. Мария получила образование в Институте благородных девиц, доучиваться девушку отправили в Лондон, где в посольстве работал ее сводный брат. Здесь она встретилась с людьми из высшего света и познакомилась с будущим мужем, дипломатом И. А. Бенкендорфом. Они обвенчались в 1911 году, а через год Иван Александрович был назначен секретарем русского посольства в Германии. В 1913 году в Берлине родился их сын Павел. В августе 1914 года Бенкендорфы были вынуждены вернуться в Россию.

В 1915 году, после рождения дочери, Мура, как все ее называли, начала работать в военном госпитале в Петербурге. Ее муж служил в военной цензуре. Летом 1917 года семья выехала в поместье под Ревелем. В октябре Мура вернулась в Петроград, намереваясь выяснить, насколько плохи дела в столице. В это время из Эстонии пришло известие о том, что Ивана Александровича убили озверевшие крестьяне. Поместье сожгли, но гувернантке с детьми удалось спастись. Возвратиться в Ревель Мария не могла: поезда не ходили, между нею и детьми пролегла линия фронта.

Оставшись одна, без денег и теплых вещей, она обратилась в английское посольство, где работали ее друзья. В ту пору в Петроград вернулся Р. Б. Локкарт, бывший генеральный консул Великобритании, а тогда – глава особой миссии, или, попросту говоря, шпион. Он был веселым, общительным и умным человеком. В «Мемуарах британского агента» Локкарт писал о встрече с Марией: «Это было сильней, чем сама жизнь». Для Муры он стал первой и, возможно, единственной любовью. С апреля 1918 года они жили вместе. В ночь с 31 августа на 1 сентября отряд чекистов провел в их квартире обыск и арест. Эти действия были направлены на ликвидацию «заговора трех послов», или «заговора Локкарта» (как позже выяснилось, руководство осуществлял не он, а известный ас шпионажа Сидней Рейли). По российским источникам, Локкарта арестовали в ту же ночь, но отпустили, британские же авторы пишут, что в квартире в момент ареста госпожи Бенкендорф его не было. Через три дня разведчик обратился в Комиссариат по иностранным делам с просьбой об освобождении Муры. Получив отказ, он пошел к заместителю председателя ВЧК Петерсу и заявил о непричастности Марии к заговору. Его арестовали, а газеты сообщили, что в ответ в Лондоне посажен в тюрьму первый советский посланник М. Литвинов. Вскоре Закревская была освобождена, а 22 сентября она и Петере появились в камере Локкарта. Его заключение длилось месяц. Мура приходила ежедневно, приносила еду и книги. В одной из них между страницами обнаружилась записка: «Ничего не говори. Все будет хорошо». Похоже, с Петерсом у нее существовала тайная договоренность, и Марии многое позволялось. Литературовед Р. О. Якобсон, хорошо ее знавший, рассказывал, что однажды он спросил Муру, «спала ли она с Петерсом, и та ответила: „Конечно“». Локкарта выслали из России «в обмен на освобождение российских официальных лиц, задержанных в Лондоне», и только затем заочно судили и приговорили к расстрелу. Быстрое освобождение Муры, как предполагает ряд исследователей, было отнюдь не бескорыстным. Видимо, от Марии потребовали определенных обязательств, ставших для нее пожизненной службой, определивших ее увлечения, отношения со всем миром и даже с собственными детьми. Она однажды проговорилась, что в Москву сообщала о том, что происходит в Европе, а в Лондон – о том, что наблюдала в СССР. Итак – «слуга двух господ»?

В 1919 году перед Мурой встал вопрос: как жить дальше? На последние деньги она купила билет до Петрограда. Не имея прописки и продовольственных карточек, Мария впервые подумала о необходимости заработка. Ей сказали, что издательству, основанному Горьким, требуются переводчики. Чуковский, занимавшийся этим, выхлопотал ей новые документы (на девичью фамилию) и повел к Алексею Максимовичу.