Жизнь замечательных Блонди (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 163

Алан исподтишка поглядывал на своего начальника. Вот таким он его любил больше всего: напряженным, как струна в предвкушении… ну пусть не успеха, но результата, — глаза азартно блестят, по губам нет-нет, да и промелькнет улыбка… Если Рауль бывал настроен на успех, то чаще всего успехом эксперимент и заканчивался, и феномен сей был необъясним…

Вот только что-то тяжело было у Алана сегодня на сердце. Что-то не давало покоя, но что именно, он понять не мог. И только когда Рауль приказал запускать установку, совсем новую, «необкатанную», экспериментальную модель, Алан спохватился.

— Рауль, а поле включить? — спросил он, прекрасно зная, что услышит в ответ.

— Алан, сколько можно! — поморщился Рауль. — Это дурацкое поле только жрет ресурсы энергоустановки и тормозит процесс. Если ты ударился в канцелярщину, можешь отойти на предписанное инструкцией расстояние, я не возражаю.

Алан не стал возражать — спорить с Раулем было просто бесполезно. Он и в самом деле отошел подальше и, дождавшись, когда Рауль обратит внимание на свою ненаглядную установку, все же передвинул на панели управления переключатель, задействующий генераторы защитного поля. И только после этого присоединился к начальнику.

— Не нравится мне что-то, как она шумит, — сказал вдруг техник. — Господин Ам, она не рассчитана на такие нагрузки, как она себя поведет…

— Ерунда, — отмахнулся Рауль. — Продолжаем!

Техник пожал плечами и отошел… на предписанное инструкцией расстояние. В непосредственной близости от установки остались только Рауль с Аланом. И вот как раз в тот момент, когда техник начал говорить что-то коллеге, неодобрительно глядя на начальство, установка и взорвалась…

Грохнуло преизрядно. Алан успел увидеть волну жаркого пламени и ливень осколков, обрушившийся на лабораторию… Увидел, как Рауль инстинктивно вскидывает руки, прикрывая голову — бессмысленный в такой ситуации жест… Сердце привычно оборвалось — а включилось ли поле?!

Только когда шквал осколков и огня бессильно разбился о силовое поле, Алан поверил, что все и в самом деле обошлось…

— Алан… — Выглядел Рауль вполне спокойным, и если бы не побелевшие губы, нельзя было бы и догадаться о том, что и он был напуган. — Алан… выговор тебе за неподчинение моим приказам… с занесением…

Алан потерял дар речи, но взглянул в лицо Раулю и понял, что тот пытается шутить — нормальная реакция для того, кто только что чудом избежал смерти. Алан припомнил свой сон во всех подробностях и содрогнулся… И тут только сообразил, что, скорее всего, и ему предстояло лежать вот так же на лабораторном столе… Осознание этого было настолько ярким, что Алану стало нехорошо.

— В который раз ты меня спасаешь? — Рауль неожиданно притянул к себе Алана, получилось неуклюже, но… Добавил невпопад: — Прости меня.

— За что? — недоуменно спросил Алан, глядя прямо в глаза Рауля, в упор, — их лица не разделяло и пяди.

— За то… — Рауль скупо усмехнулся. — Что я бываю слишком уж… начальником.

— Ну что ты… — Алан попытался высвободиться, но, если честно, не слишком настойчиво. Прядь волос Рауля щекотала ему щеку — так близко к нему Алан еще не оказывался, — и он прикрыл глаза, чтобы случайно не выдать себя взглядом…

…Себастьян передвинулся чуть левее, раздраженно сдул с лица мешающую челку, — в следующий раз надо будет понадежнее закрепить волосы, чтобы не лезли в глаза в самый неподходящий момент! — взял в зубы отвертку и продолжил свое черное дело.

Мысль переключить все проекторы учебных залов на прием какого-нибудь порноканала пришла ему в голову довольно давно, только он никак не мог придумать, как же это осуществить. Вернее, как осуществить свою идею технически, он знал прекрасно, а вот как подобраться к очень неудобно расположенным распределительным щиткам… Как раз накануне его осенило, и ночью, запасшись всем необходимым для диверсии, Себастьян вышел «на дело».

Щитки располагались почти под самым потолком коридора, дотянуться до их нижнего края Себастьян мог только кончиками пальцев, и то, встав на цыпочки, — в таких условиях особенно с хитрой техникой не поработаешь. Не таскать же за собой стремянку! Во-первых, шуму не оберешься, а во-вторых, слишком уж… грубо. Так дела не делаются.

А решение было просто, как все гениальное: еще выше под потолком проходили какие-то солидной толщины металлические трубы: то ли отопительные, то ли еще какие. Вот чтобы добраться до них, приходилось уже прыгать. Себастьян искренне надеялся, что труба выдержит его вес. Как вскоре он проверил эмпирическим путем, то есть повиснув на руках на трубе, та, хоть и поскрипывала угрожающе, обрываться, тем не менее, не собиралась. Это не могло не обрадовать, так что Себастьян приступил к заключительной, самой важной части своего плана.

Итак, если нельзя добраться до щитка снизу, значит, придется подбираться к нему сверху. Провисеть минут пятнадцать вниз головой, зацепившись за трубу ногами, сильному и тренированному подростку ничего не стоило. Конечно, орудовать в хитросплетении тонких проводов, переключателей и микросхем, находясь в столь замысловатом положении, было непросто, но трудности Себастьяна нисколько не пугали, а напротив, давали лишний повод гордиться собой.

Тщательно закрепив крышку последнего щитка, Себастьян только было собрался перехватить трубу руками, как вдруг почувствовал на себе чей-то заинтересованный взгляд. По-прежнему вися вниз головой, Себастьян скользнул взглядом вдоль коридора, ожидая увидеть дежурного фурнитура или, еще того не легче, кого-нибудь из преподавателей, с которыми придется долго объясняться, но встретился глазами с… малышом лет шести, не больше, с огромным любопытством наблюдающим за столь необычной сценой.

Облегченно переведя дух, Себастьян мягко спрыгнул на пол и подошел к свидетелю своего преступления. Конечно, мальчишка еще совсем маленький, но Блонди уже в этом возрасте чрезвычайно сообразительны, и уж что-что, а донести на него сумеет и такая малявка. А этого Себастьяну очень бы не хотелось!

— А я тебя знаю! — заявил малыш, глядя на Себастьяна снизу вверх. Он приходился ему чуть повыше пояса — Себастьян для своих двенадцати лет был довольно высок.

«Неудивительно!» — мелькнула у Себастьяна ехидная мысль. После последнего публичного разноса его знал, похоже, весь интернат, вплоть до детишек ясельного возраста.

— А что ты там делал? — спросил мальчик, по-прежнему любопытно глядя на Себастьяна.

— Да так… — Тот пожал плечами, подумал и присел на корточки, чтобы не таращиться на мальчика сверху вниз. Он по себе знал, что это не слишком-то приятно. — Решил вот поупражняться перед сном… А ты почему не спишь? Ночь на дворе!

— Да так… — Мальчик в точности скопировал жест Себастьяна и посмотрел с лукавинкой. — А по-моему, ты делал что-то неположенное…

— Донесешь? — прямо спросил Себастьян. Он по опыту знал, что такие вопросы здорово выбивают из колеи даже взрослых, а уж такого малыша…

Мальчик подумал пару секунд, потом решительно помотал головой.

— А почему? — Тут уже настал черед Себастьяна удивляться.

Пока малыш размышлял над ответом, Себастьян беззастенчиво его разглядывал. Лицо мальчишки показалось ему знакомым, и он упорно вспоминал, где же мог его видеть, пока не догадался — да в зеркале же! Мальчик здорово походил на него самого — в точности такая же косая челка, падающая на правую бровь, тот же излом бровей, форма скул и подбородка. Только волосы у мальчика были чуть темнее и сильнее вились, а глаза оказались не серо-синими, а темно-карими, шоколадными. В сочетании со светлой кожей и золотистыми волосами выглядело это довольно странно.

«А что, — решил Себастьян, — ничего удивительного. Мы вполне можем оказаться «родственничками»: мой генетический материал считался высшим классом, точно знаю… А шесть лет назад еще никто и предположить не мог, чтоименно из меня вырастет!»

Он ухмыльнулся собственным мыслям, а мальчик, наконец, придумал ответ.