Жизнь замечательных Блонди (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 198

— Придется отдавать, — повторил Кристиан со вздохом.

— Крис, а ты подумал, какмы будем отдавать федералам «Гондурас»? — с неожиданной ехидцей в голосе спросил Себастьян. — И что они нам при этом скажут?

— А в чем дело? — не сразу сообразил Кристиан. И тут до него дошло…

— Дело в том, — продолжал Себастьян, не дожидаясь, пока Кристиан выскажется, — что с этого несчастного корабля мы свинтили все, что смогли… а что не сумели отвинтить, то срезали автогеном!

— Да от него одна обшивка осталась, судя по всему! — ухмыльнулся Кристиан. — Ты прав, в таком виде предъявлять федералам корабль нельзя. У них возникнет закономерный вопрос — а где начинка? Не инопланетяне же из другой Галактики его распотрошили! Федералы хоть и твари редкостные, но не идиоты… — Кристиан призадумался. — Слушай, Себастьян, а если его в самом деле того…

— Чего — того?

— Грохнуть в пустыню! — пояснил Кристиан. — Пускай в обломках роются…

— Не особенно здорово, — покачал головой Себастьян. — Во-первых, теперь вокруг Амои полно федералов, они сразу заметят, если мы попытаемся сбить корабль с орбиты. Во-вторых, сам он сесть не сможет, основной реактор заглушен, а вспомогательный Людвиг уже по винтику разобрал. Значит, это будет грандиозная катастрофа. Крис, тебе нужна радиоактивная воронка в пустыне диаметром этак километров десять, если не больше? Думаю, нет.

— Но отдавать «Гондурас» федералам нельзя, — упорно произнес Кристиан. Да, отдавать нельзя. Выход один — уничтожить, да так, чтобы комар носа не подточил. Мало ли… старый неисправный реактор… да чего только не бывает!

«Раньше надо было думать! — ехидно произнес внутренний голос. — Лишь бы в игрушки играть, как же, старинный корабль! А о последствиях ты задумался? Между прочим, у тебя на контроле расследование теракта, а ты о чем думаешь?»

О чем в этот момент думал Себастьян, неизвестно, но осенило и его. Переглянувшись, оба Блонди в один голос произнесли:

— Взрывчатка!!!

— Не пропадать же добру, — добавил хозяйственный Себастьян…

…— Ну что, долго еще? — нетерпеливо спросил Кристиан.

Они с Себастьяном стояли на смотровой площадке Эоса, сюда же постепенно собирались прочие приглашенные. Зачем именно их сюда пригласили, никто толком не знал, разве что Кристиан догадывался — Себастьян не мог изменить себе и не устроить из банального заметания следов грандиозного шоу.

— Сейчас, подожди, — ответил Себастьян. — Всему свое время. Вон, закатом полюбуйся!

Закат в самом деле был замечательный. Конец лета на Амои — такое же прекрасное время года, как и поздняя весна. Песчаные бури уже улеглись, солнце все еще греет, но не слишком сильно. Ясные, солнечные, теплые дни, только вот ночи все холоднее и холоднее, и ветер все больше северный, так что даже на самом солнце жарко не будет… И великолепные закаты — не такие буйно-красочные, как весной, но все равно прекрасные. Вот и сейчас — багровый шар солнца почти совсем скрылся за горизонтом, высокое небо окрасилось в темно-алый цвет, по краям переходящий уже в густо-лиловый и в бархатную ночную черноту, но ни лун, ни звезд пока не было видно…

— Пора, — сказал Себастьян и что-то сказал в переговорник. — Десять… девять…

Кристиан, прикрыв глаза, представил огромный корабль, медленно плывущий в черноте космоса. Жаль, как жаль… такой нелепый, такой неуклюжий — а ведь это чья-то мечта, мечта многих людей!..

— Восемь… семь…

…Нести жизнь в иные миры — великая миссия, и все должно было бы происходить по законам жанра: высадка на чужую красивую — а может, и враждебную! — планету, первая колония, сражения с инопланетными монстрами, победы и поражения, да просто жизнь, в конце концов!..

— Шесть… пять…

А вышло все гораздо грубее и проще: бунт не проникшихся высокой идеей потомков, выстрелы, жалкое прозябание на полумертвом корабле… неизбежная деградация… Должно быть, выжившие позавидовали тем, кто погиб сразу, когда в корабль попал метеорит! Лучше уж такая смерть, чем жалкое существование без надежды на спасение…

— Четыре… три…

А жизнь в иные миры тоже была привнесена очень прозаично. Несколько ушлых ученых придумали способ путешествия через гиперпространство — дорого, зато очень быстро… И Старая Земля распустила руки-щупальца во всех направлениях: драгоценные металлы, урановые руды, неизвестные вещества, как же!.. И вот уже появилось это чудище — Федерация, и десяток независимых планет не играют существенной роли в жизни Галактики… Никаких пасторальных колоний у подножия громадного корабля, никаких памятников первым людям, ступившим на планету. Рудники, каторга, колючая проволока — дешево и сердито, не хуже всяких электронных игрушек, — осужденные пожизненно… даже те, у кого сроки не слишком большие, все равно — пожизненно, потому что живыми с амойских рудников выходили единицы…

Жаль… как жаль, что не случилось… ничего.

— Два… Один… Ноль!..

Кристиан вскинул голову. Темнеющее на глазах небо внезапно расцвело ярким салютом. Огненные искры плотным потоком неслись к земле — безумный, невозможный звездопад! — и гасли, не достигая поверхности, сгорая в атмосфере…

— Как красиво… — выдохнул кто-то.

— Загадывай желание, Крис, — шепнул Себастьян. — Не видишь — звезды падают…

«Желание? Покойся с миром. Ты был хорошим кораблем, и не твоя вина, что твой экипаж состоял из обыкновенных людей, а не героев приключенческого романа…»

— Это достойная гибель для такого корабля, — произнес совсем рядом Людвиг, как будто прочитав мысли Кристиана. — Было бы преступлением разобрать его на металлолом.

Кристиан промолчал.

— Держи, — сказал вдруг Себастьян. — На память.

На ладонь Кристиану легла металлическая бляшка, то ли кокарда с фуражки, то ли нагрудный знак — какой-то трудноразличимый в темноте символ, вроде бы планета, перекрещенные мечи или ракеты, крылья, кометы, словом, что-то героически-романтическое, и надпись на старинном языке — «Пятый исследовательский флот Земли. Большой экспедиционный корабль «Гондурас». И дата. Пятьсот лет тому назад…

Кристиан вздохнул, сжал значок в руке и снова взглянул на небо, расцвеченное огненными сполохами.

— Гондурас, Гондурас, — тихонько прошептал Себастьян, — мы с тобой в последний раз…

Зеркало, зеркало…

В баре «У Джо» было, как обычно, шумно, пьяно и накурено. Счастливчик Рич сидел в любимом углу, подперев подбородок внушительными кулаками, потягивал помаленьку свой стаут и философски наблюдал за приличных масштабов дракой, происходившей прямо в центре заведения. Ничего интересного эта драка из себя не представляла, и видел Рич таких побоищ море, а уж в скольких поучаствовал, и представить страшно!.. К хыканью и хаканью дерущихся, матерным воплям, пронзительному визгу, возгласам «болельщиков», звону бьющегося стекла и грохоту ломающейся мебели примешивался еще один посторонний звук. Поскольку стены в заведении старика Джо были картонными в самом прямом смысле слова, то Счастливчик Рич имел сомнительное удовольствие слышать, как за тонкой перегородкой кого-то выворачивает наизнанку. Рич вздохнул еще более философски и снова принялся за стаут, посочувствовав бедняге. Дело в том, что выворачивало за стенкой доброго приятеля Рича, Аристарха Гилиади.

Несмотря на звучное имя (которое сам Аристарх, к слову сказать, терпеть не мог, предпочитая зваться просто Арчи), был он мошенником мелкого пошиба, да еще пробавлялся карточной игрой. У организма бедняги Арчи было одно удивительное свойство: ему никогда не удавалось выпить больше некой нормы, этим самым организмом установленной. То есть некоторое время Арчи преспокойно пил, что хотел, и ему даже иногда удавалось напиться, но после очередной дозы все выпитое до того лезло наружу. Причем вычислить дозу, больше которой коварный организм принимать не желал, Арчи никак не удавалось. То ли это было шесть бутылок стаута, то ли пять с половиной… а поскольку в каждом баре разбавляли по-разному, то Арчи, судя по всему, был обречен мучиться до конца своих дней. Конечно, можно было выпивать поменьше, но какой же идиот станет пить меньше, если можно выпить больше!