Жизнь замечательных Блонди (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 207

— Это был первый его самостоятельный проект, — пояснил Рауль, увидев, как заинтересовался Алан. — Руководители его отговаривали, но ты же знаешь, какой Людвиг упрямец. Он добился, чтобы его выслушала комиссия, и проект был признан интересным и своевременным. — Он помолчал. — Пожалуй, с этого и начался его путь наверх.

— Откуда ты знаешь? — полюбопытствовал Алан, но ответа не получил. Рауль уже смотрел на следующую фотографию, и лицо у него было такое… Алан не стал переспрашивать и перевел взгляд на монитор.

— Это… — произнес он почему-то шепотом. — Рауль, это ведь…

— Я, — согласился Рауль. — Это я.

Алан уставился на экран, как завороженный. Действительно, Рауль. На вид ему было лет четырнадцать — Алан знал, что его начальник очень рано начал работать по специальности, собственно, поэтому и стал тем, кем стал в такие годы. Худощавый стройный подросток со строгим неулыбчивым лицом, еще не очень длинные волосы гладко зачесаны назад, взгляд настороженный и очень серьезный. Рядом стоит еще один Блонди, довольно молодой на вид, с приятной улыбкой и веселым взглядом, положив руку Раулю на плечо. А напротив них — да, точно, Людвиг, какой-то непривычно молодой. Алан поймал себя на мысли, что детские и подростковые фотографии Людвига воспринимались им как нечто постороннее, не имеющее связи с Людвигом нынешним. Казалось, он всегда был таким, как сейчас, а оказывается, и ему когда-то было тридцать с небольшим…

— Я только начал работать, — произнес Рауль. — И меня как-то познакомили с Людвигом. Я, должно быть, знаю его дольше вас всех…

Рауль собрался было пролистнуть фотографию, но Алан остановил его вопросом:

— Рауль, а это кто? Тот, что рядом с тобой?

— Это?… — Рауль посмотрел на экран, и Алан неожиданно пожалел, что спросил. — Это Марвин Элль. Мой наставник. Самый лучший наставник, какого только можно было пожелать…

— И… что с ним случилось? — Алан прикусил язык, но поздно, вопрос уже прозвучал.

— Его выбраковали, — негромко произнес Рауль. Он смотрел на экран, так что Алан мог видеть его только в профиль. — Марвин… он не был карьеристом. Он так и не поднялся выше уровня начальника лаборатории, потому что его интересовала только наука, и он не хотел тратить время на подковерные игры. Умница был редкий, удивительно добрый, подчиненные его любили… — Он помолчал. — Но для Юпитер отсутствие карьерного роста — первый признак непригодности. К тому же Марвин многим мешал…

Алан молчал. Ему доводилось видеть Рауля разъяренным, злым, веселым, серьезным, случалось — в депрессии, и никогда — вот таким: печальным, но в то же время…

— Я ничего не мог сделать, — глухо произнес Рауль, опустив голову так, что волосы совсем закрыли лицо. — Я был никем. А даже если?… Тогдашний Первый Консул… он мог бы обжаловать приказ, а это был даже не приказ еще, а рекомендация, — но к нему нельзя было ввалиться так запросто, как к Кристиану. Да он и не послушал бы, что ему какой-то Марвин Элль, начальник лаборатории генного конструирования, таких пруд пруди…

— Рауль… — Алан положил руку на запястье Раулю.

— Ничего, Алан. — Рауль поднял голову. — Больше десяти лет прошло. Марвин, должно быть, знал, чем все кончится, поэтому за пять лет своего наставничества успел впихнуть в меня столько знаний…

— Вы дружили? — зачем-то спросил Алан.

— Ну какая дружба, он же был вдвое старше меня! — неожиданно улыбнулся Рауль. — Хотя… возможно, ты и прав. Мы могли бы стать друзьями, но нам не хватило времени. Но Марвин был очень дружен с Людвигом, они одногодки, с детства вместе, только специализации разные…

— Это Марвин познакомил тебя с Людвигом? — уточнил Алан очевидное.

— Да. — Рауль вздохнул. — Они в самом деле были близкими друзьями, я еще помню, постоянно пикировались, Марвин был язвой, Людвиг тоже не отставал… А после… когда Марвина не стало, Людвиг замкнулся в себе и стал таким, как сейчас…

— И ты никогда не говорил с ним о Марвине? — неожиданно спросил Алан.

— С Людвигом? — Рауль удивленно посмотрел на Алана. — Как ты себе это представляешь?

— Очень просто. — Алан сердито фыркнул. — Подошел и заговорил. Я думаю, он бы понял… Ты же сам говоришь, раньше он не был таким… таким каменным!

— Алан… — Рауль усмехнулся, хотел добавить еще что-то, но неожиданно задумался. — Может быть, ты и прав. Если бы я так поступил, и я, и Людвиг сейчас были бы совершенно другими…

Рауль перевел взгляд на экран, а Алан продолжал, не отрываясь, смотреть на него. Рауль был где-то не здесь, не с Аланом, а там — в прошлом, рядом с по-доброму насмешливым Марвином и Людвигом, который умел улыбаться и шутить. Рауль никогда полностью не принадлежал настоящему, Алан знал это и принимал, как должное, но сейчас — сейчас Рауль был… очень далеко, Алан чувствовал, и от этого почему-то было больно…

Неожиданно Рауль словно очнулся. Снова взглянул на Алана, невесело улыбнулся.

— Ну, а ты-то что загрустил? — спросил он и, протянув руку, взъерошил Алану волосы. Увидев его изумление, убрал руку: — Извини. Почему-то давно хотелось это сделать. Знаешь, у тебя волосы очень мягкие на вид, а на самом деле — нет…

Рауль заговорил о какой-то чепухе, это было странно и непонятно, но что больше всего поразило Алана — Рауль сейчас не думал о прошлом. Не хотел думать и глушил эти мысли дурацким разговором… Должно быть, это очень тяжело, все время помнить о таком — о том, что было в прошлом, но и забыть это тоже нельзя, потому что твое прошлое — это часть тебя, и, как бы больно ни было вспоминать, ты все равно будешь делать это раз за разом…

Сумбур собственных мыслей совершенно оглушил Алана, он не слышал, что говорит Рауль, только видел нарочито бодрую улыбку на его лице, совсем не вяжущуюся с печальными серьезными глазами… А потом, должно быть, на него нашло временное помрачение, потому как, будучи в здравом уме, Алан бы никогда не решился на то, что сделал секундой позже. А именно — взял Рауля за плечи и крепко поцеловал в губы. Получилось неуклюже — целоваться Алан не то чтобы совсем не умел, но практика у него была небогатая.

Повисла гробовая тишина, и самым страшным теперь было отодвинуться и посмотреть в изумленные глаза окаменевшего от неожиданности Рауля. Только тогда до Алана дошло, чтоон сделал…

— Я… я… — Слова не желали выговариваться, застревали где-то на полпути. Алан отпрянул, вскочил. — Я… Рауль… прости, я не знаю, что на меня… я… прости!..

Алан дернулся к двери, но Рауль успел поймать его за запястье. Хватка у Второго Консула была железная, и от рывка Алан, не устояв на ногах, шлепнулся обратно на диван.

— Алан… — шепотом произнес Рауль. Алан был так близко к нему, что дыхание Рауля щекотало ему щеку. Алан зачем-то зажмурился, когда Рауль взял его за подбородок — свернуть шею незадачливому заместителю тот мог без труда, — а еще через секунду с удивлением обнаружил, что вот как раз Рауль целоваться умеет. «Интересно, откуда?…» — мелькнула ни к селу ни к городу ревнивая мысль, а потом мыслей не осталось, только приходилось изо всех сил хвататься за плечи Рауля, чтобы окончательно не выпасть из реальности…

Последним, что запомнил Алан, был грохот опрокинувшегося столика и жалобный писк упавшего на пол ноутбука…

…— Кристиан, ты меня вызывал? — Людвиг, спокойный и величественный, как обычно, вошел в кабинет Кристиана.

Выглядел он в точности так же, как и каждый день, единственной данью знаменательной дате был чуть более яркий, чем всегда, костюм и драгоценный зажим на плече в виде цветка ландыша. Сколько Кристиан его помнил, Людвиг никогда свой день рождения не жаловал.

— Да-да! — откликнулся Кристиан. — Я хотел бы услышать твое мнение вот по какому поводу…

Кристиан завел пространную беседу, зная, что Людвиг начнет отвечать так же обстоятельно, стало быть, внезапно из кабинета не выйдет. И в самом деле, Людвиг, ничуть не удивляясь внезапно напавшему на Первого Консула желанию поговорить, завел речь минимум на полчаса.