Камбер-еретик - Куртц Кэтрин Ирен - Страница 67

— Приближается тот день, когда шедшие во тьме окажутся в кузнице времен и все несовершенное будет уничтожено пламенем. Как говорил наш Господь, зерно будет отделено от плевел, доброе семя от плохого. Но я говорю вам, что даже те, кто шел в кромешной тьме, смогут еще увидеть и познать Свет. Тому, кто искренне отречется от зла и тьмы навсегда, Господь дарует знак своей милости. Люди тьмы изменятся, пустая порода будет отделена от настоящего золота, и королевство испытает всю полноту Господней любви.

По слушателям прокатилось бормотание и смолкло, когда заговорила одна из женщин.

— Но, Учитель, как может случиться такое? Вы говорите, что даже проклятые Дерини могут быть спасены?

— Так мне дали понять, — ответил Реван так тихо, что Райс и Ивейн, по-прежнему приближавшиеся, едва расслышали его слова.

Райс проверил, были ли среди слушателей еще Дерини, единственной оказалась женщина, шедшая позади и все еще не пытавшаяся пустить в ход свое могущество.

— …Сказали, как это случится, — говорил Реван, — но я верю, что, когда настанет время, мне скажут и как это сделать. Владыка над владыками сделает все так, как и было предсказано.

— Да будет благословенно имя Господне! — провозгласил один из слушателей, поднимаясь с колен и восторженно сжимая руки.

— Аминь! — воскликнул другой.

Третий, привалившийся к скале рядом с Реваном, упал на колени у его ног и со светлой надеждой запрокинул голову.

— Учитель, очистите нас своим благословением.

— Не моим, а благословением Господним, — пробормотал Реван, кладя правую руку на голову мужчины.

— Да благословит и сохранит вас Господь, — произнес он, переходя от одного к другому и поочередно возлагая руку на голову каждого. — Да подарит вам Господь мир, отдохновение и уверенность в том, что вы будете с Ним в день великих перемен. Да простит Он вам грехи ваши, да ляжет на вас Его благословение и милость, и да очиститесь вы от того, что тревожит вас. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Закончив, он осенил себя и слушателей крестным знамением, склонил голову, закрыл глаза и положил одну руку на посох, а вторую прижал к груди. Те, кто получил благословение, медленно поднялись, собрали пожитки и вереницей потянулись вниз по тропинке мимо Ивейн, Райса и их провожатых. Райс повел Ивейн вперед, но Реван, казалось, не замечал их, он развернулся и направился в пещеру.

— Брат Реван, эти люди пришли к вам, — сказал виллимит, почтительно кланяясь, когда Реван обернулся к нему. — Они хотят убежать от своего хозяина-Дерини, но прежде просят благословить их.

Терпеливо выслушав, Реван перевел усталый взгляд своих бледно-карих глаз на них, и даже внимательный Райс не смог заметить, что Реван узнает их.

Он посмотрел, моргнул и кивком пригласил следовать за собой в чернильную темноту пещеры. Виллимит, удивленно взглянув на них обоих, последовал за Реваном и подтолкнул Райса и Ивейн к пещере. Остальные развернулись и пошли за теми, кто только что покинул плато. Можно было наконец снять блокирование с Ивейн, и, пока они шли в прохладной темноте, он передал ей все, что случилось, пока она не была Дерини.

Когда глаза привыкли к сумраку, они увидели, что Реван запалил глиняную масляную лампу и теперь знаком просит их присесть. На песчаном полу вокруг гладкой каменной глыбы, по вероятности, стола, лежало несколько серых овечьих шкур, Реван уселся на ближайшую.

— Брат Иоахим, садитесь между нашим братом и нашей сестрой и помолитесь со мной за них, — смиренно сказал Реван, обращаясь к виллимиту. — Я чувствую, что они орудие Господне, хотя, возможно, сами пока не знают об этом. Мы будем молиться вместе.

По его поведению все еще было непонятно, узнал он их или нет. Райс заметил, что Реван своей спиной загородил от Иоахима огонь в очаге, а свет, проникавший от входа, перекрывает Ивейн. Единственным источником освещения для виллимита был огонек масляной лампы, теплившийся перед ним.

Реван протянул руку Райсу, сидевшему слева от него, и Ивейн справа. С первого мгновения контакта они поняли, что Реван усадил их таким образом, чтобы Дерини могли с легкостью взять контроль над Иоахимом. Когда он тоже взял их за руки и контакт стал полным, Райс и Ивейн расслабились.

— Помолимся Господу, — пробормотал Реван, запрокидывая голову и закрывая глаза. — Позволим Святому Духу спуститься к нам и направлять нас. В молчании ждите, когда Дух снизойдет к нам.

Настала тишина, нарушаемая только их дыханием. Из-под прикрытых век Райс наблюдал за сидевшим рядом Иоахимом. В его сознание они с Ивейн проникли одновременно и так тонко установили контроль, что виллимит, ничего не подозревая, из молитвенной отрешенности соскользнул в глубокое забытье. Когда это было сделано и голова Иоахима свесилась на грудь, Ивейн вздохнула и с улыбкой взяла руки Ревана в свои, глядя ему в глаза.

— Реван, прошло слишком много времени.

— Думаю, мы правильно поступили с Иоахимом, — осторожно произнес он, переводя взгляд с одного на другого. — Я и не мечтал, что вы придете ко мне сюда. А когда он явился вместе с вами, мне показалось, что его присутствие можно использовать с выгодой. — Он с сомнением посмотрел на спящего виллимита. — Он ведь не может слышать нас?

Райс отрицательно покачал головой.

— Нет, а чтобы заполнить время пребывания здесь, мы наделим его какими-нибудь безобидными воспоминаниями. Не знаю, сколько у нас времени, пока не явился кто-нибудь еще. Тут есть по крайней мере одна Дерини, которая знает, что мы здесь, хотя и не знает, кто мы такие, так что стоит поторопиться.

— Разумеется. Чем я могу помочь?

— Прежде всего мы хотели рассказать тебе о прогрессе в наших делах и посмотреть, что сделал ты, — ответила Ивейн. — Мы слышали твою проповедь. Похоже, в этом отношении ты на правильном пути. Есть проблемы?

Реван кисло улыбнулся.

— Боюсь, два Дерини не могут помочь этому, если только вы не хотите стать нашими первыми наглядными пособиями. — Он посмотрел на Райса. — Вы будете один или вам удалось научить этому кого-то еще?

— Пока еще нет, — ответил Райс. — Однако у нас остается надежда. Как думаешь, скоро ты будешь обязан предъявить первые реальные результаты? Если нет другого выхода, я стану жертвой. Но если можешь потянуть время, постараемся найти другого Целителя.

Тихо рассмеявшись, Реван покачал головой.

— Думаю, можно потянуть еще немного. Пути Господни не всегда прямы. Кроме того, я еще не сказал им, чего ждать, так что могу сделать что угодно. Только теперь моя известность начинает выходить за границы этой области. К зиме пойдет на спад. Когда выпадает снег, здесь становится мрачно.

— Мы постараемся держаться в зоне досягаемости, — сказал Райс. — Значит, ты полагаешь, что сможешь протянуть до весны?

— По-моему, да. А вы? Думаете, вы найдете кого-нибудь?

Ивейн вздохнула.

— Сейчас остается только гадать. Однако мы теряем драгоценное время. Райс, ты, кажется, собирался быстро проверить, все ли так, как должно, у Иоахима. Наш друг не должен быть без сознания слишком долго.

— Верно. Посмотри за ним, пожалуйста, и приглядывай за входом.

Ивейн переключила внимание на все еще спящего Иоахима, а Райс положил руку Ревану на плечо и кивнул. В ответ Реван закрыл глаза и глубоко вздохнул, входя в тесный контакт с Целителем. Обмен длился несколько секунд. Райс погрузился в сознание Ревана и прочитал все его воспоминания, осмотрел и защиты, которыми они с Ивейн вооружили его против случайной проверки других Дерини. Преграда была по-прежнему прочна и хорошо скрыта, если только не знать, где ее искать.

На вздохе Райс вышел из транса, прикосновением руки подбодрил молодого человека. Ивейн улыбнулась обоим и протянула руки, чтобы возобновить контакт.

— Там кто-то идет по тропинке, хотя это и не наша знакомая. Возвращайтесь в образ, брат Реван.

Кивнув, Реван склонил голову и полузакрыл глаза, чувствуя поддержку рук Райса и Ивейн.

— Хвала Господу нашему всеблагому, ибо Он даровал вам смелость покинуть пути тьмы и искать новую жизнь, — забормотал он, глядя на них слегка безумными глазами проповедника. — Иоахим, ты правильно сделал, что привел ко мне этих двух заблудших овец. — Услышав свое имя, Иоахим, вздрогнув от удивления, пришел в себя и поднял голову. — Святой Дух говорил со мной и даровал вам прощение, дети мои.