Наследник епископа - Куртц Кэтрин Ирен - Страница 81

Лошади и свита невесты ожидали во дворе замка под бледно-голубым зимним небом, Сидана, в одежду чуть темнее неба, сидела на молочно-белой кобыле с бело-синей сбруей. Ее плащ из тонкой шерсти лазурного цвета, расшитый внизу золотыми яблоками, накрывал круп ее лошади и свисал сзади чуть не до земли. На голове у нее был венок из белых роз, ее длинные каштановые волосы струились по спине, почти скрывая накидку.

Лльювелл, стоявший у головы ее лошади, нервно теребя поводья затянутыми в перчатку пальцами, казался задумчивой тенью в синем, щурящейся на солнце. Риченда и три придворных дамы, сидевшие на светло-серых кобылах чуть позади, были готовы присоединиться к невесте. Остальные королевские слуги тоже уже сидели в седлах. Дерри держал под уздцы черного жеребца короля. В стороне четыре рыцаря готовили шелковый навес небесного цвета, который будут нести над невестой. Ни один из четверых не был ниже, чем сын графа.

«Нам повезло с подходящей погодой для нашего бракосочетания, миледи,» — сказал Келсон, склоняя голову в вежливом приветствии, когда он, Морган и Дугал прошли мимо лошадей и кланяющихся им придворных и остановились перед ней. — “Я думаю, что мои люди надлежаще приветствовали Вас и Вы остались довольны произведенными приготовлениями.»

«Довольны?» — сказал Лльювелл прежде, чем Сидана смогла ответить. — “Какое может быть удовольствие, когда мы — пленники?»

«Я думаю, что ваша неволя не была тяжелой,» — пробормотал Келсон, отчаянно надеясь, что Лльювелл не собирается устраивать сцену. — «С вами неплохо обращались.»

«А ты не считаешь, что принуждение моей сестры к этой свадьбе — это достаточно плохое отношение?» — спросил Лльювелл.

Ядумал, что он согласился сотрудничать, — мысленно сказал Морган Келсону, заметив, что Сидана выдохнула с ужасом, а зубы Келсона сжались. — Хотите, я его усыплю?

Нет, просто встряхните его немного. Сидана хочет, чтобы он сопровождал ее.

Как скажете.

Без малейшего предупреждения Морган схватил Лльювелла за плечо и сжал его будто тисками, не меняя вежливого выражения лица.

«Леди согласилась на почетный брак,» — сказал он мягко. «Теперь ты заткнешься, или мне надо хорошенько попинать ногами испорченного, невоспитанного молодого хама, каковым ты являешься?»

«Ты не посмеешь!»

«Уверен?»

«Лльювелл, пожалуйста…»

«Не лезь, Сидана!»

«Мой принц,» — прорычал Морган, его рука сжалась на руке Лльювелла, — «с Вашего позволения, я отведу этого молодого дурня туда, где он не причинит вреда никому, в том числе и себе.»

«Подождите пока. Лльювелл,» — спокойно сказал Келсон, — «я до сих пор вел себя необыкновенно терпеливо. Вы можете убедиться в этом хотя бы по тому факту, что Вы до сих пор живы, несмотря на то, что Ваша мать предательски убила моего епископа, а Вы сами стоите между Вашей сестрой и меарской короной. Беспокоясь о своей невесте, я на многое закрываю глаза. Но я не потерплю Вашей дерзости, и я не потерплю, если Вы попытаетесь помешать свадьбе и коронации Вашей сестры. А теперь скажите, Вы уверены, что хотите продолжать сопротивляться?»

Глаза Лльювелла сверкнули нескрываемой ненавистью, но через несколько секунд он отвернулся.

«Если бы я только попробовал, ты бы просто использовал свою черную магию,» — пробормотал он в гриву лошади.

«Что ты сказал?» — выдохнул Келсон.

Морган, разозлившись еще больше, рывком развернул Лльювелла лицом к ним, а Келсон, не веря своим ушам, придвинулся ближе.

«Я… сказал, что если бы я не согласился сотрудничать, то ты просто околдовал бы меня своей чертовой магией!» — сказал, запинаясь, Лльювелл, все еще дерзя, и вздрогнул от вцепившихся в его бицепс пальцев Моргана. — “Как твой священник-Дерини уже раз сделал.»

«Ты пытаешься подтолкнуть меня к тому, о чем мы оба будем сожалеть?» — прошептал Келсон.

«Лльювелл, пожалуйста !» — взмолилась Сидана. — «Ради меня. Ты не можешь предотвратить свадьбу. Ты обещал быть рядом со мной. Если тебя не будет, я останусь в полном одиночестве!»

Тяжело, обреченно вздохнув, Лльювелл выпрямился со всем достоинством, какое он только смог найти в себе в этой ситуации, хотя его рука оставалась зажатой Морганом.

«Вижу, что я в одиночестве,» — он сказал спокойно. — “Но я не лишу сестру сопровождения, подходящего ей по рангу. Я… выполню роль отца и передам невесту жениху, если Вы, Келсон Гвинеддский, хотите именно этого. Но я все равно буду каждую секунду ненавидеть Вас!»

«А-а, ненавидите меня,» — Келсон поднял бровь и облегченно улыбнулся. — «Ну, я думаю, что это я как-нибудь вынесу, если Вы будете делать то, что Вам скажут. Морган, можете отпустить его. Миледи, прошу прощения, что Вам пришлось быть свидетелем этого.»

«Пожалуйста, простите моего брата, милорд,» — прошептала Сидана. — «Он просто хочет защитить меня.»

«Сидана, мне не надо прятаться за юбками!»

«Ты когда-нибудь заткнешься?» — прорычал Морган.

Лльювелл поспешно отодвинулся, поскольку Морган угрожающе поднял свою руку в латной перчатке.

«Хватит, Морган!» — сказал Келсон. — «Он молод и горд, и ему больно. Давайте не будем делать роковых ошибок. Однако, я хочу сделать Вам одно предупреждение, Лльювелл Меарский,» — продолжал он, снова обращая свой пристальный взгляд на меарского принца. — «Я желаю напомнить Вам, что Морган и прочие лояльные мне друзья и вассалы во время церемонии будут рядом со мной. На тот случай, если произойдет что-то незапланированное и в этом будет ваша вина — хоть какая-нибудь — Я здесь и сейчас даю им полное разрешение предпринять любые действия, которые они посчитают нужными. Разумеется, если сначала Вами не займусь я. Я ясно изложил?»

«Да,» — пробормотал Лльювелл, задыхаясь.

«Не слышу.»

«Совершенно понятно, даже чересчур ,» — угрюмо повторил Лльювелл.

«Хорошо. Значит, мы поняли друг друга. Моя госпожа?»

Он снова поглядел на Сидану, подавая ей руку, и она, к его удивлению, ответила ему. Проникшись, он склонился и прижал ее пальцы к своим губам. Когда он выпрямился, он чувствовал себя гораздо более уверенным, и отпустил ее руку.

«Моя госпожа, я снова прошу прощения. День свадьбы для женщины должен быть радостен и беззаботен. Боюсь, я не уделил этому должного внимания.»

«Вы сделали то, что Вы должны были сделать, мой господин,» — прошептала она, — « и я тоже должна еще раз попросить прощения за своего брата.»

«Сидана!»

Не обращая внимания на вспышку Лльювелла, Келсон покачал головой. — “Сейчас неподходящее время и это неподходящее место для дальнейшего обсуждения этого вопроса, моя госпожа. Позже, после того как мы поженимся, у нас будет достаточно времени для чего угодно. А сейчас архиепископы, как и весь народ, ждут увидеть как их новая королева проследует к своему замужеству и коронации. Я могу распорядиться начинать?»

«Вы спрашиваете моего разрешения, милорд?» — сказала она, пораженная.

«Конечно. Ведь Вы — моя госпожа и моя королева. «

Одного взгляда на брата, свирепо глядящего на нее, следя за каждым ее жестом и выражением ее лица, оказалось достаточно, чтобы Сидана лишилась дара речи, но, тем не менее, она застенчиво кивнула. Келсону показалось, что это было нечто большее, чем покорное согласие. Отойдя в голову процессии, где его ожидала лошадь, он подал сигнал рыцарям принести покров из синего шелка, усыпанный крошечными звездами и полумесяцами, но, как только он повернулся спиной к меарской принцессе и ее брату, на его лице отразилось ликование.

«Аларик, Вы видели?» — прошептал он, пока Морган, придерживая стремя, помогал ему сесть в седло, а Дугал расправлял малиновую мантию на крупе лошади. — «Я думаю, что действительно нравлюсь ей. Кто знает, что может произойти когда мы вырвем ее из-под власти ее брата! В конце концов, это может сработать.»

Когда они выезжали, Морган поглядел назад на маленькую, одинокую фигурку на белой лошади, ведомой к своей судьбе под шелковым покровом; все их надежды о мире сосредоточились в одной маленькой девочке. Он очень надеялся, что Келсон был прав.