Древо жизни. Книга 2 - Кузьменко Владимир Леонидович - Страница 32

– А мы и не будем возвращаться в посёлок. Где сейчас расположена четвёртая группа?

– Это та, с которой мы брали школу под Сан-Франциско? Где-то в районе Малого Невольничьего острова, это отсюда миль четыреста.

Павел посмотрел на указатель давления в баллонах.

– Почти полные! Должно с избытком хватить!

– А вот и я. Как я вам нравлюсь? – послышался голос Ирины.

Они обернулись и невольно присвистнули.

– Ну, в таком наряде, – насмешливо проговорил Павел, рассматривая её шубку из дорогого меха морской выдры, – ты несомненно произведёшь фурор среди представителей всех политических течений в нашем посёлке. Это подарок нашей миллионерши?

– Ты, во-первых, грубиян, – отпарировала Ирина. – А во-вторых, я не собираюсь возвращаться в посёлок.

– И куда же ты отправляешься? – так же насмешливо спросил Павел.

– Туда же, куда и вы! Я слышала, о чем вы говорили. К тому же, разве ты не боишься оставлять меня одну?

– Милая, там, куда мы летим на этом драндулете, ещё опаснее.

– Никуда я без вас не пойду и не вздумайте меня оставлять. В конце концов ты меня сюда привёл и не смей бросать!

– Мы идём не развлекаться!

– Знаю! Я буду с вами!

– Это не женское дело!

– Извини меня, дорогой, но я не хуже тебя стреляю, хожу на лыжах и при случае могу пройти тридцать миль не уставая. Ты же сам в этом убедился. И потом, если бы не я, ты никогда бы не добыл ни карты, ни списков, и вообще, все было бы иначе, не было бы ни этих денег, ни оружия. Так что считайте меня в деле!

– Ирина, я говорю серьёзно.

– А я разве шучу? Ты что же, думаешь, я ничего не понимаю, мне все безразлично? Нет, я хочу быть рядом с тобой. Я ещё не рассчиталась за два года, прожитые в рабстве, за истязания, унижения… Ты говоришь – не женское дело. Здесь нет женского или мужского дела, здесь дело всех: и женщин, и мужчин, и даже детей. Всех людей, в которых проснулось хоть что-то человеческое, всех, кого лишили ласки родителей, радости материнства, всех, кого втоптала в грязь эта бесчеловечная система! Боже мой! – она зашлась криком. – Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Её била дрожь. Казалось, она вот-вот упадёт. Павел схватил её и сжал в объятиях.

– Успокойся, прошу тебя, успокойся!

Ирина внезапно обмякла и повисла у него на руках. Павел осторожно поднял её и усадил в кресло в вертолёте. Затем вытащил флягу и влил ей в рот воды. Ирина затихла.

– Что будем делать? – растерянно спросил ошеломлённый увиденным Олаф.

– Придётся взять с собой, – Павел внимательно смотрел на Ирину. – Я впервые вижу её в таком состоянии, – он помолчал и тихо добавил. – У неё есть к тому основания. Помоги мне перенести её в другое кресло.

– Ты что, хочешь лететь ночью? При посадке рискуешь поломать машину.

Павел задумался, посмотрел на часы. Был уже шестой час.

– Ты прав! – наконец сказал он. – Полетим утром. – Он ещё раз бросил взгляд на Ирину, та полулежала в кресле не меняя позы, только крупные слезы текли по лицу.

– Пусть отойдёт, – Олаф положил руку на плечо Павла. – Я соберу сучья для костра, пока светло.

Павел молча кивнул головой, не в силах оторвать глаз от залитого слезами лица женщины.

Костёр пылал, прикрытый от ветра краем скалы. Олаф набросал на снег еловых лап и вскоре заснул, укрывшись одеялом, которое всегда носил в рюкзаке вместе с нехитрой снедью.

Павел сидел, наблюдая за игрой пламени, время от времени бросая в огонь заготовленные сухие ветки.

Сзади послышался скрип шагов. Подошла Ирина. Она молча села рядом и прислонилась головой к его плечу. Павел, не говоря ни слова, обнял её и ласково, но крепко прижал к себе. Так они просидели почти до самого утра, ничего не говоря, но полностью понимая друг друга, хотя каждый думал о своём.

Утром вертолёт поднялся с поляны и взял курс на северо-восток.

– Кажется здесь, мадам? – пилот повернулся к Марии. – Можно садиться?

Мария посмотрела вниз. Там, на широком пологом склоне горы, светился красным огоньком маяк, о котором её предупреждал Дик. Она кивнула головой пилоту и стала собираться. Вертолёт сел.

Мария выбросила на снег рюкзак и лыжи, взяла в руки бластер и вылезла из кабины. Одев лыжи и закинув на плечи рюкзак, велела пилоту ждать её и заскользила вниз.

Отъехав метров тридцать от вертолёта, остановилась, сняла рюкзак, бросила его на снег и подняла бластер.

Когда от вертолёта и деревянной вышки с маяком осталась груда покорёженного металла и куча пепла, снова надела рюкзак и покатила вниз с горы.

Часа через два она услышала выстрелы и вытащила ракетницу. Вскоре ей навстречу из покрытого снегом ельника вышел человек. Подождав, когда Мария поравняется с ним, он двинулся вперёд, прокладывая лыжню. Мария последовала за ним.

Ночь они провели у костра. На следующее утро проводник вывел Марию на поляну, где её ждал вертолёт.

Пилот помог ей взобраться в кабину.

– Минутку, я сейчас, – попросил он, захлопывая дверцу, и направился к проводнику. Подойдя к нему, выхватил пистолет и выстрелил проводнику в голову.

ДВОРЦОВЫЙ ПЕРЕВОРОТ

– Дик, а тебе не кажется, что ты выпустил джина из кувшина и теперь его туда невозможно будет загнать?

– Джин сделает своё дело и джин уйдёт, – перефразировал Дик известное выражение.

Они сидели в малом кабинете. Час назад большой совет проголосовал за введение чрезвычайного положения. Император, таким образом, становился главнокомандующим армией.

– А все-таки, – настаивал император, – почему акции приняли такой размах?

Дик пожал плечами. – При других обстоятельствах чрезвычайное положение не удалось бы объявить. Кстати, – он протянул ему папку в сафьяновом переплёте. – Вот что обнаружила полиция, когда прибыла на одну из разгромленных вилл.

– Что это? – император повертел папку в руках и открыл её. – Что?! – вскричал он.

– Да! Элита уже подготовила для тебя замену, – спокойно ответил Дик. Если бы ДС не разгромило эту виллу, мы бы так и не узнали истинного положения вещей.

– Немедленно всех арестовать!

– Уже сделано. – Дик взглянул на часы и подтвердил. – Да, уже все кончено. Я приказал их всех взять, как только закончится совет, но постараться незаметно от других членов. Хотя это вскоре всем будет известно. Сейчас с них снимут мнемограммы, и мы будем знать все подробности заговора. Мне кажется, здесь замешано значительно больше людей, чем значится в списке будущего министерства.

– Надо же! Министр финансов! Тот, которого я поднял из самого низа!

– Людям не свойственна благодарность. Ты захочешь с ними встретиться перед тем, как?.. – он кивнул на раскрытую папку. – Тогда подпиши приговор. – Дик протянул ему несколько листков бумаги.

Император бегло прочитал их.

– Как? На завод, к конвейерам?

– У нас же отменена смертная казнь.

– Я не о том. Такие фамилии! Может быть, не стоит их так унижать?

– Когда им сделают операции, они не будут чувствовать себя униженными.

– Я не о них, а о родственниках.

– Вот о родственниках я и хотел поговорить. Нельзя оставлять их в элите. Всех перевести в средний класс, а имущество конфисковать. Там в приговоре дальше об этом сказано.

Император задумался, потом взял перо и подписал.

– На, возьми! Пусть будет так. Что ещё?

Дик протянул ему вторую папку, которую держал за спиной.

– Что это?

– Списки высших офицеров, замешанных в связях и контактах с теми, – он кивнул на первую папку. – Их надо пока уволить из армии, заменить верными людьми.

– Где теперь найдёшь верных людей? – проворчал император, подписывая второй документ.

– Их больше, чем можно предположить, – успокоил его Дик. – Среди младших офицеров немало храбрых и преданных…

– Но они не принадлежат к элите.

– Тебе что дороже: трон или элита? Если элита, то зачем было затевать все это?

– Ты, я вижу, хочешь сделать ей хорошее кровопускание.