Древо жизни. Книга 3 - Кузьменко Владимир Леонидович - Страница 41

– В принципе, можно. Надо опускать на лямках. Но удержим ли мы их при спуске?

– Что-нибудь придумаем…

От беседы их отвлёк резкий скрип тормозов. Возле остановилась машина автоинспекции, из неё вышли четверо.

– Кто такие? – строго спросил старший лейтенант. – Документы.

Кряхтя, Дон поднялся, вытащил из бардачка водительские права и подал их автоинспектору. Эл встал и подошёл к машине.

– Паспорта! – потребовал лейтенант, не отдавая водительских прав.

– По какому праву вы требуете паспорта? – возмутился Дон, но Эл остановил его и протянул автоинспектору паспорта.

– Откуда следуете и куда едете?

Эл объяснил:

– Едем в отпуск. Посмотреть исторические памятники древней культуры.

– Журналисты? – насторожился инспектор.

– Никак нет, – Эл уже понимал причину его беспокойства. – К прессе и словоблудию не имеем никакого отношения.

Последнее слово понравилось инспектору, и он немного расслабился. Эл «прощупал» его мозги и вскоре имел полное представление о своём собеседнике.

Он отозвал его в сторону, достал из кармана две крупные купюры и протянул инспектору.

– Поехали, здесь все в порядке! – крикнул остальным лейтенант, незаметно пряча деньги в карман.

– Сколько дал? – поинтересовался Дон, когда машина с милиционерами отъехала.

Эл назвал цифру.

– Ого!

– Здесь другой масштаб цен, – пояснил Эл свою расточительность.

– Сколько у нас осталось? – с беспокойством спросил Дон.

– При себе тысяч десять и у Молли осталось пятьдесят, столько же у Лоо.

– Это последние?

Эл кивнул.

– Все-таки нас здорово надул скупщик.

– А что ты хотел? Не могли же мы тогда нести самородки в государственную скупку.

– Мы все-таки много потратили, – посетовал Дон, садясь за руль и включая двигатель.

– Прилично, – согласился Эл. – Документы сначала семь, а потом ещё десять тысяч, Брюл нам обошёлся в общей сложности в пятнадцать, столько же за поступление моего старшего сына в институт и ещё пять за освобождение его от армии, десять – за техникум для младшего, теперь – сорок за дом и ещё восемь за оформление документов на старшего в качестве наследства от мифического дедушки, остальное – мелочи.

– Почему ты, зная тайники Пада и других, не воспользовался этим?

– Побрезговал!

– В общей сложности мы по всем четырём делам могли бы без всякого риска иметь несколько миллионов.

– Эти деньги украдены у людей. Дон.

– И ты думаешь, они возвратятся людям? – саркастически спросил тот.

– Это уже нас не касается. Мы своё дело сделали. Остальное – на совести властей.

– Полагаешь, у них есть совесть? Ты до сих пор на что-то надеешься?

Дон крутанул руль так, что Эл, не ожидавший резкого манёвра, стукнулся головой о стойку.

– Совсем одурела от жары, – кивнул Дон на спокойно пересекавшую магистраль собачонку.

Он выехал с обочины и переключил передачу на прямую.

– Пока человек жив, ему свойственно надеяться, – ответил Эл, потирая ушибленный лоб.

– А у меня Брюл вытравил всякую надежду. Знаешь, сколько раз он сажал меня в карцер? Я уже со счёту сбился. Ты помнишь карцер? Кажется, ты тоже в нем сидел?

– А как же, три раза. Первый раз меня оттуда вынесли на руках. Сесть нельзя – вода под ногами, прислониться к стене – тоже. Брюл специально велел вбить в стены острые гвозди. Помню, что простоял сутки, а потом потерял сознание. Второй раз я его перехитрил. Засунул в штаны две короткие дощечки. Одну торчком поставил на пол, а вторую – на неё. На таком стульчике и просидел. Когда слышал, что карцер открывают, прятал их в штаны. С тех пор и держал их под нарами на всякий случай.

– Ты летом только там был?

– Летом.

– А я и зимой…

– Давай лучше не вспоминать, ладно?

– Ладно! – Дон внезапно рассмеялся.

– Чего ты?

– Ты помнишь дочку Брюла?

– Помню. Ну и что?

– А обратил внимание, что волос у неё тёмный?

– Разве? Не помню. Ну и что?

– А то, что Брюл белесый, ну, почти альбинос, а жена – рыжая. Это ему дочку повар сварганил. Как ты этого не знал? Весь лагерь знал и потешался.

– Не интересовался.

– Из-за этого повар и сидит до сих пор, если, конечно, Брюл жив. Это жена Брюла: «Ах! Ах! Как мы можем лишиться такого повара, милый! Тебе нужно особое питание, а я готовить так не умею!» – пропищал Дон голосом жены начальника лагеря. Вот Брюл и прибавлял ему каждый раз новый срок, а тот ему жену ублажал. Что он с ней только не вытворял! Мы как-то…

– Прошу тебя, не надо, – поморщился Эл.

– Можно и не рассказывать. Я сам не любитель смаковать такие вещи. – Дон замолчал и они долго ехали молча.

Стало смеркаться. Вдали на небе обозначился светлый круг – отражение огней большого города. Решили остановиться в первом же пригородном мотеле.

– Мест нет! – отрезала дежурный администратор и внушительно добавила: – Только для иностранцев.

– А мы иностранцы, – заверил её Эл, протягивая паспорта. Администратор открыла их. Обнаружив вложенные купюры, ни слова не говоря, оформила двойной люкс.

– Приятного отдыха – пожелала она им, протягивая ключ от номера. – Но только до завтра. Завтра приезжает иностранная делегация, – строго предупредила она.

– Мы геологи, – Эл наклонился над окошком и протянул ещё пару банкнот. – Ищем полезные ископаемые.

– О, тогда другое дело! – администратор смахнула купюры в ящик стола. – Можете жить здесь сколько угодно! Ресторан открывается в восемь утра, а вечером, – она расплылась в улыбке, – выступление мюзик-холла. Советую посетить.

– Непременно, – заверил Эл, в свою очередь одаривая её улыбкой.

– На второй этаж, направо, – швейцар возвратил пропуск на поселение и, глядя в сторону, тихо спросил:

– Девочек, анашу?

– Девочек в другой раз, сейчас принеси анаши.

– Сколько?

– Пока на четыре раза…

Они поднялись на второй этаж и вошли в номер.

– Зачем тебе анаша? – недоуменно спросил Дон.

– Здесь все приезжие под тщательным наблюдением. Пусть думают о нас, что мы… в общем, тёмные, но вполне лояльные к местному режиму люди. Так будет безопаснее. Я уверен, что автоинспекторы уже сообщили куда надо о нашем приезде.

В номер тихо постучали.

– Вот, – протянул швейцар небольшой пакетик. – Высший сорт, из пыльцы!

– Сколько?

Швейцар назвал явно несуразную сумму.

– Вот что, аксакал, не считай нас за фраеров! – Эл протянул ему мелкую купюру.

– Как насчёт девочек?

– Молодые?

– Четырнадцать лет. Гурии!

– Ну, если гурии, то приведёшь завтра. И смотри!

– Что вы, уважаемый, что вы. Больных не держим!

– Ну смотри. Я плачу щедро, но чтобы товар был – экстра!

– Будете довольны, уважаемый! – швейцар поклонился и, пятясь, покинул номер.

– Завтра к вечеру нас уже здесь не будет, – поймав недоуменный взгляд Дона, шепнул Эл.

Он распаковал чемодан и достал пижаму. Из ванной донеслось чертыхание Дона.

– Нет горячей воды! – крикнул тот.

– Ничего, помоемся холодной. После дневной жары это даже приятнее.

СОМНЕНИЯ

Возможно, метод, применяемый Элом, был не совсем честным. Возможно! Но каждый пользуется тем оружием, которое имеет. С одной стороны действовала мощная организация преступного мира, располагающая людьми, властью, связями, средствами, а с другой – он один, человек, от которого нельзя скрыть правду.

Со временем он восстановил все события, происшедшие с ним «во сне», и постепенно укрепилось убеждение, что это был не сон, а действие неведомых ему сил, могущественных и добрых. Вместе со своим другом и бывшим начальником он получил чрезвычайно важную для людей информацию от старших братьев по разуму и вместе с этой информацией – замечательное свойство видеть суть вещей. Увлечённый проектом создания асимметричных кристаллов для сверхсложной интеллектуальной системы, Эл поначалу забыл о втором даре, полученном на дальней планете. После побега из лагеря этот дар снова вернулся к нему и развился до очень высокой степени. Он находил неведомые ему раньше лекарственные растения, видел сквозь землю и камни. Это он обнаружил богатейшую золотую жилу, ему стали послушны дикие лесные звери, в лесу он безошибочно находил поляны, полные грибов. Он видел их внутренним зрением, не доходя ещё до самой поляны, скрытой от него чащей леса.