Проклятый Дар - Кашор Кристина - Страница 44

— А у меня такое ощущение, что все окажется не так просто.

На третий день перехода холод и ветер усилились. Горный перевал вел их между двумя пиками, которые порой скрывались за снежными вихрями. Снег хрустел под сапогами, снежинки спускались с бледно-голубого неба на плечи Катсы и таяли в ее волосах.

— Мне нравится горная зима, — заметила она однажды, но По только рассмеялся.

— Это не зима. Это горная осень, и притом довольно мягкая. Зимой мороз куда неистовее.

— Думаю, зима мне тоже понравится, — проговорила Катса, и По снова рассмеялся.

— Ничуть не удивлюсь. Трудности тебя только радуют.

Погода не менялась, так что проверить заявление Катсы возможности не было. Путники двигались так быстро, как только позволяла местность. Хоть По и восхищался постоянно силами Катсы, сам он тоже был быстр и вынослив. Пусть он дразнил ее тем, как она несется, но не жаловался на темп, а если и останавливался когда перекусить и выпить воды, то Катса была ему только благодарна — так он и ей напоминал, что нужно поесть и попить. И именно такая остановка позволила ей оглянуться и посмотреть назад, на горы, протянувшиеся с востока на запад, на весь мир, открывшийся ее взгляду, ибо она забралась так высоко, что, казалось, видит весь мир.

И вдруг в какую-то минуту оказалось, что они достигли вершины перевала. Горы впереди были покрыты соснами, у подножья раскинулись зеленые долины, испещренные ручьями, крестьянскими домами и малюсенькими точками, в которых Катса угадала коров. А сияющая полоса реки, сужаясь вдали, вела к миниатюрному городу, который белел у самого горизонта. Лекион.

— Я его едва различаю, — сказал По, — но у тебя зрение лучше, я тебе верю.

— Вижу здания, — проговорила Катса, — и темные стены вокруг белого замка. А смотри, видишь крестьянские усадьбы в долине? Их-то ты точно различишь. А коровы, видишь коров?

— Да, теперь, когда ты сказала, вижу. Это невероятно прекрасно, Катса. Ты когда-нибудь видела такую волшебную красоту?

Восторженность По развеселила Катсу, она рассмеялась. И на один чудесный миг, пока они смотрели на Монси с высоты, мир стал прекрасным и беззаботным.

Спуск оказался куда более коварным, чем подъем. По пожаловался, что его пальцы сейчас точно прорвут носки сапог, а потом — что уж скорей бы прорвали, потому что от постоянных ударов при спуске они страшно болели. Но в какой-то момент Катса обратила внимание на то, что он вообще перестал жаловаться и сосредоточился на дороге.

— По. Мы идем очень быстро.

— Знаю. — Он прикрыл ладонью глаза от солнца и покосился вниз на поля Монси. — Я только надеюсь, что достаточно быстро.

В тот вечер они разбили лагерь возле ручья, который, сбегая с гор, нес с собой тающий снег. Сидя на камне, Катса смотрела на По, в глазах которого угадывалось беспокойство. Он взглянул на нее и вдруг улыбнулся.

— Хочешь что-нибудь сладенькое к этому кролику?

— Конечно, хочу, — ответила она. — Но какая разница, что я хочу, если у нас есть только кролик.

Услышав это, По встал и направился к зарослям кустарника.

«Куда ты?»

Он ничего не ответил и, скрипнув сапогами о камни, растворился в ночной тьме.

Она встала.

— По!

— Не волнуйся, Катса, — донесся издали его голос. — Я всего лишь выполняю твое желание.

— Если ты думаешь, что я буду просто сидеть…

— Садись. Ты испортишь мой сюрприз.

Она села, но позволила ему почувствовать все, что думает о нем и его сюрпризе, из-за которого он ползает по скалам в темноте и рискует подвернуть ногу и заставить нести себя к подножию гор на плечах. Через пару минут из темноты послышались шаги По. Он ступил в круг света и направился к ней. Руки его были сложены пригоршней, и, когда он опустился перед ней на колени, Катса увидела у него в ладонях холмик ягод. Она посмотрела в его скрытое в тени лицо.

— Снежевика?

— Снежевика.

Она взяла одну у него из рук и укусила. Ягода лопнула, пролив сладкий холодный сок. Катса проглотила нежную мякоть и озадаченно посмотрела на По.

— Твой Дар показал тебе, где искать ягоды.

— Да.

— По, это невероятно, правда? Так ясно почувствовать растение. Ведь они не двигались, не думали и даже не угрожали свалиться тебе на голову.

По присел на корточки и задумчиво склонил голову.

— Весь мир вокруг меня складывается в единое целое, — сказал он, — по кусочкам, как мозаика. То, что было размыто, проясняется. Честно говоря, это немного дезориентирует. У меня даже чуть-чуть голова кружится.

Катса изумленно смотрела на него. На такое трудно что-то ответить: Дар помогает ему чувствовать ягоды, и у него чуть-чуть, кружится голова. А завтра он расскажет ей про оползень на другом конце земли, и они оба бухнутся в обморок.

Вздохнув, она коснулась золотого кольца в его ухе.

— Если ты опустишь ноги в ручей, ледяная вода успокоит пальцы, а я потом разотру их, чтобы согреть.

— А если у меня и другие места замерзли, их ты тоже согреешь?

В голосе По звучала ухмылка, и Катса засмеялась, глядя ему в лицо. Но потом он взял ее пальцами за подбородок и серьезно посмотрел в глаза.

— Катса, когда мы подберемся к Леку, ты должна будешь делать все, что я скажу. Ты обещаешь?

— Обещаю.

— Ты обязательно должна. Поклянись.

— По. Я уже обещала тебе и готова пообещать еще раз и поклясться. Я буду делать, что ты скажешь.

Он заглянул ей в глаза и кивнул. Потом высыпал последние несколько ягод ей в ладонь и наклонился к своим сапогам.

— Мои пальцы вытерпели такие страдания, я не уверен, что стоит выпускать их на свободу. Вдруг они восстанут против меня, сбегут в горы и откажутся возвращаться?

Она съела еще одну ягоду.

— Полагаю, я более чем достойный соперник для твоих пальцев.

На следующий день По больше не шутил ни о пальцах, ни о чем другом. Он почти не говорил, и чем дальше они продвигались вниз по тропе, которая вела прямо к королю Леку, тем сильнее им овладевала тревога. Его настроение оказалось заразительным, Катса тоже взволновалась.

— Когда придет время, ты сделаешь, что я скажу? — однажды спросил он, прервав молчание.

Она открыла было рот, чтобы озвучить раздражение, поднимавшееся в ней от вопроса, на который она уже давно ответила и не хочет отвечать снова. Но, посмотрев на то, как По, такой напряженный, охваченный тревогой, с трудом продирается по тропе рядом с ней, Катса растеряла весь свой гнев.

— Я сделаю все, что ты скажешь, По.

Глава двадцать третья

— Катса, — голос По разбудил ее и заставил открыть глаза. По ощущениям, до рассвета было еще часа три.

— Что такое?

— Не могу уснуть.

— Беспокоишься?

— Очень.

— Что ж, ты ведь не для того меня разбудил, чтобы поболтать?

— Тебе сон не нужен. И раз я все равно не сплю, можем продолжать идти.

Она моментально встала, свернула одеяло, закинула на спину колчан, лук и сумки. Тропа, спускавшаяся по склону, шла меж деревьев. В лесу царила ночная тьма, и По, взяв Катсу за руку, повел ее, как умел, спотыкаясь о камни и хватаясь за невидимые в темноте деревья, чтобы удержать равновесие.

Когда холодный, резкий свет в конце концов обозначил их путь тенями и силуэтами, они двинулись быстрее, почти что побежали. Пошел снег, и тропа, которая делалась все шире и ровнее, словно светилась под ним бледно-голубым светом. До трактира, где можно достать лошадей, было несколько часов пешком. Торопливо продвигаясь вперед, Катса вдруг подумала, что с нетерпением ждет, когда же сядет на лошадь — тогда ноги и легкие смогут, наконец, отдохнуть. Она открыла эту мысль По.

— Так вот, что нужно, — заметил он, — чтобы ты все-таки устала. Бежать в темноте, без сна и еды, после нескольких дней восхождения на гору. — Он не дразнил ее и даже не улыбался. — Я рад. Что бы ни ждало нас впереди, нам, скорее всего, понадобятся и твоя энергия, и твоя выносливость.