Проклятый Дар - Кашор Кристина - Страница 51

Катса бросилась туда. По выступу верхней части утеса, спотыкаясь, с опущенной головой, брела лошадь. Слишком близко, слишком близко к краю. На спине лошади неподвижно лежал По, а из плеча его торчала стрела. Рубашка насквозь пропиталась кровью. Катса даже не стала считать множество стрел в шее и боку лошади, потому что галька внезапно посыпалась с тропы вниз. Лошадь оступилась, и теперь земля выскальзывала из-под ее неуверенно ступавших копыт. Бросившись бежать, Катса мысленно прокричала имя По. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Лошадь, испуганно заржав, в панике попыталась удержаться на тропе. Катса не успела вовремя. Лошадь перевалилась через край, и Катса снова закричала, на этот раз — вслух. По полетел вниз, в пропасть, залитую золотым светом.

Лошадь летела, переворачиваясь в воздухе. По навзничь упал в воду, и лошадь упала прямо на него, а вверху камни разлетались прочь от сапог Катсы, которая сломя голову бежала к оврагу, не замечая, как ноги спотыкаются о камни, а ветви нещадно хлещут по лицу. Она думала лишь о том, что По там, в воде, и нужно его оттуда вытащить.

Только едва заметная рябь на поверхности воды показывала, куда он упал. Катса сбросила сапоги куда-то в камыш и нырнула в озеро. В первый же момент, еще не придя в себя от ледяной воды, она увидела облако грязи и пузырей, в котором тонуло что-то большое и коричневое, а рядом отчаянно барахталось нечто поменьше. По пытался выплыть, значит — он жив. Она подплыла ближе и увидела, с чем он боролся — сапог запутался в стремени. Стремя крепилось к седлу, а значит, к тонущей лошади. По неуклюже старался высвободиться, окрашивая воду вокруг себя в цвет крови. Катса схватилась за его ремень, пошарила в поисках, ножа и, вытащив, принялась резать крепеж стремени. Кожный ремешок разорвался, освобожденное стремя соскользнуло с сапога и вместе с лошадью стремительно пошло на дно. Катса обхватила По поперек тела и яростно устремилась вверх. С шумным плеском они всплыли на поверхность.

Она отволокла бесчувственное тело к берегу — он уже потерял сознание. Но, оказавшись в камышах, По вдруг пришел в себя. Он задыхался и кашлял, снова и снова отплевываясь от воды. Хоть он и не утонул, это не значит, что он не истечет кровью.

— Наша лошадь! — крикнула Катса Биттерблу, которая тревожно замерла неподалеку. — Там сумка с лекарствами!

Девочка, поскальзываясь на камнях, кинулась обратно в лагерь.

Катса оттащила По от воды и усадила на сухую землю. Холод и мокрая одежда тоже опасны. Нужно остановить кровотечение, вытереть его и согреть. О, если бы только Раффин сейчас оказался здесь!

— По, — позвала она. — По, что случилось?

Молчание. «По. По». Его глаза распахнулись, но взгляд был мутный и бессмысленный — он ее даже не видел. Его вырвало озерной водой.

— Так. Не двигайся. Сейчас будет больно, — сказала она, но он, казалось, даже не заметил, что у него из плеча выдернули стрелу. Когда Катса разорвала По рубашку на спине, его руки бессильно упали, и его снова вырвало.

Биттерблу, ведя коня под уздцы, с шумом бежала вниз по тропе.

— Понадобится твоя помощь, — сказала Катса, и долгие минуты Биттерблу, как могла, помогала ей — рылась в сумках, вытаскивая все, чем можно было бы вытереть По или уменьшить кровотечение, копалась в снадобьях в поисках мази, чтобы очистить рану, отмывала в озере окровавленную одежду.

— По, ты меня слышишь? — спрашивала Катса, разрывая какую-то рубашку, чтобы перевязать рану. — Слышишь? Что случилось с королем?

Он смотрел вперед пустым взглядом, пока она перевязывала ему плечо.

— По, — снова и снова звала она. — Король. Скажи мне, король жив?

Но толку не было — даже очнувшись, он понимал не больше, чем когда был без сознания. Сняв с По штаны и сапоги, Катса, как могла, вытерла его, натянула сухие штаны и принялась растирать руки и ноги, чтобы согреть. Она забрала у Биттерблу куртку, натянула на него через голову и протолкнула ватные руки в рукава. Его стошнило еще раз.

Это все от удара головой о воду. Катса слышала, что от этого тошнит и мысли путаются. Со временем он придет в себя. Вот только если король остался в живых, времени у них не было. Она опустилась на колени и взяла По за подбородок, не обращая внимания на боль в его прищуренных глазах. «По. Мне нужно знать, жив ли король. Я от тебя не отстану, пока ты не скажешь, жив ли он».

Вдруг взгляд По прояснился, он протер глаза и с трудом покосился на нее.

— Король, — хрипло произнес он. — Король. Моя стрела. Король жив.

У Катсы упало сердце. Теперь им всем придется бежать — с больным По, на единственной лошади. В темноте, по холоду, почти без еды, и даже Дар По не сможет предупредить о приближении врагов.

Значит, настало время послужить ее собственному Дару.

Она протянула По свою фляжку.

— Выпей все. Биттерблу, помоги собрать мокрые вещи. Хорошо, что ты поспала днем — сегодня нам понадобятся все силы.

По словно бы понимал, что нужно забраться в седло — он не помогал, по хотя бы не мешал себя усаживать. И Катса, и Биттерблу толкали изо всех сил, и он едва не свалился в другую сторону, но, словно повинуясь какому-то бессознательному инстинкту, вдруг схватил Катсу за руку и удержался в седле.

— Садись позади, — сказала она Биттерблу, — чтобы его видеть. Хватай, когда будет падать, а если сама не справишься, крикни мне. Лошадь будет скакать очень быстро. Так быстро, как только я смогу бежать.

Глава двадцать седьмая

Никто не сумеет быстро взобраться на гору в ночной темноте, если только у него нет такого Дара. Да, они продвигались, и Катса, шагая вслепую перед лошадью, даже не переломала ноги, чего не избежал бы другой путник; но продвигались очень медленно. Катса едва дышала — так внимательно она вслушивалась в тишину за спиной. Преследователи прискачут на лошадях, их будет много, и у них будут фонари. Если Лек послал отряд в нужном направлении, то ему ничто не помешает найти их.

Едва ли они шли бы быстрее даже по равнине: По было очень плохо. Он цеплялся за гриву коня, не открывая глаз, отчаянно силясь не упасть, и морщился от боли при каждом движении. Рана все еще кровоточила.

— Давай, я привяжу тебя к лошади, — предложила ему Катса, остановившись у ручья, чтобы наполнить фляги. — Тогда ты сможешь отдохнуть.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл ее слов. Сгорбившись в седле, По выдохнул в лошадиную гриву:

— Я не хочу отдыхать. Я хочу быть в состоянии предупредить вас, если он окажется близко.

Они не полностью лишились его Дара, но вот он сам точно полностью лишился рассудка — сказать такое, когда прямо позади сидит Биттерблу, тихая, напряженная и внимательно ловящая каждое слово. «Осторожно, — предостерегающе подумала Катса. — Биттерблу».

— Я привяжу вас обоих, — произнесла она вслух, — и пусть каждый сам решает, отдыхать или нет.

«Отдыхай, — мысленно сказала она, обвязывая его ноги веревкой. — Ты не сможешь нам помочь, если истечешь кровью».

— Я не собираюсь истекать кровью, — возразил он вслух, и Катса, избегая взгляда Биттерблу, решила не общаться с По мысленно, пока к нему не вернется рассудок.

Они продолжали медленно двигаться на юг. Катса оступалась на камнях и запиналась о корни деревьев, упорно цеплявшихся за трещины в скале. С приближением утра она спотыкалась все чаще, и ей пришло в голову, что она, наверное, устала. Вспомнив несколько последних ночей и посчитав, Катса обнаружила, что это ее вторая ночь без сна, а в ночь до этого они спали всего несколько часов. Нужно будет отдохнуть, и поскорее, но сейчас нельзя думать об этом. Нет смысла думать о невозможном.

За пару часов до рассвета она вспомнила о рыбе, которую поймала еще в лагере, очистила, выпотрошила, завернула и положила в седельную сумку. Когда взойдет солнце, нельзя будет разжечь даже маленький костер. Сегодня они ели очень мало, да и на завтра почти ничего не осталось. Если остановиться сейчас хотя бы на несколько минут, можно приготовить рыбу, и тогда не придется будет больше думать о еде до следующего вечера.