Королевское чудовище - Кашор Кристина - Страница 28

На следующий день пейзаж изменился. Неожиданно камни сменились с острых на округлые — гладкие скалы казались почти что холмами. Иногда они были зелены от мха или даже пучков настоящей травы, а однажды путникам встретилось целое поле. Мягкая, высокая трава была похожа на сияющие волосы, словно сами Деллы превратились в чудовище. Конечно, мысль была дурацкая, но, увидев, как королевство вдруг налилось цветом, Файер почувствовала, что вот здесь ее настоящее место.

Само собой, с Бриганом она этой мыслью делиться не стала, но изумление от всей этой зелени все же выразила. Он в ответ тихо улыбнулся ночному небу — Файер уже привыкла к тому, что он вечно так делает.

— Чем ближе к Столице, тем будет зеленее и красивее, — сказал он. — Вы поймете, что королевство не зря носит свое имя.

— Я однажды спрашивала у отца… — начала она и тут же онемела от ужаса, осознав, что начала при нем с теплотой говорить о Кансреле.

Когда принц наконец нарушил молчание, голос его звучал мягко.

— Я был знаком с вашей матерью, миледи. Вы знали об этом?

Файер не знала, хотя, наверное, могла догадаться — ведь Джесса работала в королевских яслях как раз в то время, когда Бриган был совсем маленьким.

— Я не знала, ваше высочество.

— Я приходил к Джессе всегда, когда плохо себя вел, — сказал он и, криво усмехнувшись, добавил: — Точнее, после того, как со мной говорила моя мать.

Файер не сумела удержаться от улыбки:

— И часто вы плохо себя вели?

— По моим воспоминаниям, как минимум раз в день, миледи.

Файер наблюдала за тем, как он смотрит на звезды, и улыбка ее становилась все шире.

— Должно быть, вы не слишком послушно выполняли приказы?

— Хуже. Я устраивал Нэшу ловушки.

— Ловушки!

— Он был на пять лет старше меня. Идеальный противник — а разницу в росте компенсировали хитрость и коварство. Я подстраивал так, что на него падали сети. Запирал его в шкафах, — Бриган хмыкнул. — Он всегда был добродушен. Но всякий раз, когда матушка узнавала о проделках, она приходила в ярость, а после экзекуции я шел к Джессе, потому что ее гнев был куда приятнее, чем гнев Роэн.

— В каком смысле? — спросила Файер, делая вид, что не замечает упавшую с неба каплю дождя.

Он задумался на мгновение:

— Она говорила, что сердится, но по ней было непохоже. Она никогда не повышала голоса. Сидела себе и шила — ну или что она там делала, — и мы обсуждали мои злодеяния, и я неизменно засыпал в кресле. А когда просыпался, оказывалось, что я опоздал на ужин, и она накрывала мне в яслях. Сплошное удовольствие для маленького ребенка, которому обычно приходится переодеваться к ужину, а потом серьезно и тихо сидеть среди толпы скучных взрослых.

— Звучит так, будто вы были хулиганом.

На лице его мелькнула улыбка, а на лоб упала капля дождя.

— Когда мне было шесть, Нэш споткнулся о веревку, которую я натянул в проходе, и сломал руку. Об этом узнал отец. На некоторое время это положило конец моим выходкам.

— Вы так легко сдались?

Он не ответил на ее шутливую дерзость. Она поглядела на его нахмуренные брови, на мрачное, поднятое к небу лицо и внезапно испугалась этого разговора, потому что, кажется, они вдруг снова заговорили о Кансреле.

— Думаю, теперь мне ясно, почему Роэн так злилась, когда я плохо себя вел, — произнес он. — Она боялась, что Накс узнает и вобьет себе в голову, что меня нужно наказать. Он был… неблагоразумен. Уже в те годы, когда я знал его. И наказания у него были не самые разумные.

Теперь они точно говорили о Кансреле. Файер охватил стыд; она сидела, опустив голову, и спрашивала себя, что сделал Накс — вернее, как Кансрел посоветовал Наксу наказать шестилетнего малыша, который, должно быть, уже тогда был достаточно умен, чтобы понять, каков королевский советник на самом деле.

По плечам ее и платку стучали капли дождя.

— У вашей матери были рыжие волосы, — заметил Бриган беззаботным тоном, будто они оба не ощущали присутствия среди камней двоих мертвецов. — Не такие яркие, как у вас, конечно. И способности к музыке у нее были, как у вас, миледи. Я помню, как вы родились. И помню, как она плакала, когда вас у нее отобрали.

— Правда?

— Разве моя мать не рассказывала вам о Джессе?

Файер сглотнула комок в горле:

— Рассказывала, ваше высочество, но мне всегда хочется послушать еще раз.

Бриган вытер с лица капли дождя:

— Тогда простите, что я помню так мало. Если бы мы знали, кому суждено умереть, то крепче держались бы за воспоминания.

— За добрые воспоминания, — шепотом поправила его Файер и встала. Слишком много печалей всколыхнул этот разговор. К тому же, хоть ей дождь и не мешал, несправедливо было заставлять мокнуть ее стражей.

Глава тринадцатая

Проснувшись утром последнего дня пути, Файер обнаружила, что у нее болит спина, ноет грудь, а мышцы шеи и плеч завязались в тугие узлы. Никогда нельзя было предсказать, каким будет день перед месячным кровотечением. Иногда он проходил почти без симптомов. В другие разы она чувствовала себя в собственном теле измученным пленником.

Что ж, по крайней мере, к тому времени, как начнется кровотечение, они уже доберутся до дворца Нэша; ей не придется унижать себя объяснением, почему участились нападения чудовищ.

Файер сидела на спине Малыша, плохо соображая от тревоги и нервного напряжения, мечтала о своей кровати и жалела, что согласилась поехать. Для красивых видов у нее не было настроения, а когда они проезжали огромный скалистый холм, из каждой трещинки которого виднелись полевые цветы, ей пришлось побранить себя саму, чтобы глаза не заволокло слезами.

Местность была все зеленее, и в конце концов они наткнулись на ущелье, которое простиралось в обе стороны. С самого дна его тянулось ввысь множество деревьев, а между ними с шумом катила свои воды Крылатая река. С востока на запад над рекой шла дорога, а параллельно ей — истоптанная тропа. Войско свернуло и направилось по тропе на восток. На дороге полно было движущихся в обе стороны людей, телег и карет. Многие, увидев Первое войско, останавливались и приветственно поднимали руки.

Файер решила представить себе, что они со стражниками просто скачут галопом сами по себе, а многих тысяч остальных не существует. Справа нет никакой реки и никакой дороги, впереди ее не ожидает Столица. Такие мысли помогли ей расслабиться, а отдыха ее тело желало сейчас больше всего на свете.

Первое остановилось на привал, но Файер не хотелось обедать. Она сидела на траве, упершись локтями в колени, и пыталась удержать голову, в которой снова били молоты.

— Миледи, — позвал ее сверху голос командующего.

Файер смастерила на лице спокойное выражение подняла голову.

— Да, ваше высочество?

— Позвать вам целителя, миледи?

— Нет, ваше высочество. Я просто задумалась.

Принц не поверил ей — это было видно по тому, как скептически сжались его губы — но не стал настаивать.

— Меня срочно вызывают на юг, — начал он. — И отправлюсь туда, как только мы доберемся до королевского дворца. Я пришел узнать, не могу ли сделать для вас что-нибудь перед отъездом.

Файер потянула за клочок травы и проглотила разочарование. Ей ничего не приходило в голову; никто ничего не мог для нее сделать, разве что ответить на вопрос.

— Почему вы добры ко мне? — спросила она очень тихо.

Бриган помолчал, наблюдая, как она дергает травинки, а потом присел, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Потому что я вам доверяю.

Мир вокруг вдруг застыл, и Файер вперила очень сосредоточенный взгляд в траву. В солнечном свете она словно сияла зеленым.

— Почему же вы мне доверяете?

Обведя взглядом воинов вокруг, он покачал головой:

— Не лучшее время для подобного разговора.

— Я придумала, что вы можете для меня сделать, — сказала она. — Вот только что придумала.

— Что же?