Королевское чудовище - Кашор Кристина - Страница 37

— Но ведь жуки-чудовища просто совершенны, — задумчиво протянул Коб, скосив глаза на стрекозу, парящую у него перед кончиком носа. — Посмотрите на их крылья. На ножки, глаза-бусинки, на то, как ловко они управляются со своими клещами.

— Он без ума от любых жуков, — закатила глаза его младшая сестра. — Не только от чудовищ.

«Возможно, его проблема, — подумала про себя Файер, — в том, что он — ученый».

— Ладно, — сказала она. — Можешь позволять им кусать себя в знак восхищения их прекрасными клещами. Но, — добавила она твердо, — есть несколько видов жуков, которые причиняют большой вред, и против них нужно научиться защищаться. Понимаешь?

— Мне нужно их убивать?

— Да, нужно. Но после этого их всегда можно препарировать. Ты не думал об этом?

— Правда? — просиял Коб. — А вы мне поможете?

И в итоге Файер пришлось позаимствовать скальпели, зажимы и лотки у целителей из дворцового лазарета, и заняться своеобразными экспериментами — возможно, похожими на то, чем занимались сотню лет тому назад Арн и леди Элла. Не в таких масштабах, конечно, и с куда менее значительными результатами.

Ей часто попадалась на глаза принцесса Ханна. Из окон своих покоев Файер видела, как девочка бегает к зеленому домику и обратно. Еще она видела Сэйру, других учителей, иногда Гарана и даже пресловутого клариного садовника — он оказался мускулистым загорелым блондином, будто только что сошел со страниц какого-нибудь героического романа. А еще иногда крошечную согбенную старушку в переднике и с блекло-зелеными глазами, к которой то и дело подбегала непоседливая Ханна.

Маленькая старушка, проявляя неожиданную силу, вечно таскала Ханну на руках. Видимо, она была домоправительницей в зеленом домике. Любовь ее к Ханне была очевидна, а вот Файер ей не нравилась. Однажды в саду их пути пересеклись, и Файер заметила, что разум ее закрыт не хуже, чем у Бригана, а выражение лица при виде чудовища стало печальным и холодным.

Во дворце были встроенные в каменную часть крыши ходы наружу. По ночам, не в силах уснуть, Файер отправлялась туда со своей охраной. С высоты смотрела она на мерцание огромных факелов на мостах, горящих всю ночь напролет, чтобы корабли в проворных речных водах всегда знали, далеко ли до водопада. Сюда доносился также рокот низвергающейся с высоты реки. В ясные ночи она наблюдала за простирающимся вокруг спящим городом и отражением звезд в морской глади и чувствовала себя королевой, но не настоящей королевой вроде жены Нэша, а так, словно находилась на самой вершине мира. И на вершине города, жители которого становились для нее все более реальными, города, в который она все больше влюблялась.

Бриган вернулся во дворец через три недели после того, как уехал. Файер почувствовала его моментально — сознания, словно лица, достаточно было увидеть их один раз, чтобы запомнить навсегда. Разум Бригана был тих, непроницаем и крепок, и как только Файер споткнулась о него, то тут же узнала.

Так случилось, что в тот самый момент она вместе с Ханной и Пятнышом сидела в тихом уголке залитого утренним солнцем двора. Малышка разглядывала шрамы от когтей и клювов на шее Файер и пыталась вытянуть из нее историю о том, как она их получила и спасла воинов Бригана. Когда Файер отказалась рассказывать, девочка пристала к Музе.

— Тебя ведь там даже не было, — смеясь, запротестовала Файер, когда Муза принялась за рассказ.

— Ну, — улыбнулась Муза, — если уж тот, кто там был, не собирается рассказывать…

— Сюда идет кое-кто, кто тоже там был, — таинственно сказала Файер, и Ханна замерла, а потом резко вскочила на ноги.

— Папа? — Она завертелась, окидывая взглядом все входы во двор. — Вы про папу говорите? Где?

Он вошел через арку на другой стороне. Ханна с визгом помчалась через мраморный двор, и он поймал ее, поднял и на руках принес обратно, кивнув Файер и ее охране и улыбаясь сквозь поток дочкиного щебетания.

Да что такое на нее нападает каждый раз, как появляется Бриган? Почему ее тянет броситься бежать? Они теперь друзья, и Файер нужно бы преодолеть страх. Она запретила себе двигаться и переключила внимание на Пятныша, который охотно подставил уши под ласку.

Бриган спустил Ханну на пол и сел на корточки рядом, взял ее пальцами за подбородок и повернул лицо сначала одной стороной, а потом другой, осматривая по-прежнему багровый, перевязанный нос.

— И что же тут произошло? — тихо перебил он ее болтовню.

— Ну, пап, — на полуслове переменила она тему, — они плохо говорили про леди Файер.

— Кто?

— Селин, Мидан и остальные.

— И что же? Потом кто-то из них дал тебе в нос?

Ханна шаркнула ботинками по полу.

— Нет.

— Тогда расскажи, что случилось.

Снова шарканье, а потом Ханна уныло призналась:

— Я стукнула Селина. Он был неправ, папа! Кто-то же должен был ему показать.

Мгновение Бриган молчал. Ханна положила ладони на его согнутые колени и, опустив глаза в пол, трагически вздохнула из-за завесы темных волос.

— Посмотри на меня, Ханна.

Девочка послушалась.

— Ударить Селина — это был разумный способ показать ему, что он неправ?

— Нет, папа. Я поступила плохо. Ты меня накажешь?

— Пока что отменю твои уроки боевых искусств. Я не для того на них соглашался, чтобы ты так их применяла.

Ханна снова вздохнула.

— Надолго?

— Пока не буду уверен, что ты понимаешь, для чего они нужны.

— И уроки верховой езды отменишь?

— Ты что, задавила кого-то?

— Конечно, нет, папа! — тихо хихикнула она.

— Значит, уроки верховой езды можно продолжать.

— А ты мне разрешишь покататься на твоих лошадях?

— Ты знаешь ответ. Чтобы ездить на боевых лошадях, сначала нужно подрасти.

Протянув руку, Ханна потерлась ладонью о его щетину так нежно и непринужденно, что Файер невыносимо было это видеть. Она отвернулась и уставилась на Пятныша, который уже всю юбку ей усеял шелковистыми шерстинками.

— Ты надолго, пап?

— Не знаю, любовь моя. Мне нужно на север.

— Ты тоже ранен, — Ханна внимательно осмотрела перевязанную левую руку Бригана. — Ты первый начал драку?

Бриган улыбнулся Файер. Потом посмотрел внимательнее, и тут его взгляд похолодел, а губы сжались в тонкую линию. От его сурового вида Файер запаниковала.

Но через мгновение разум вернулся к ней, и она поняла, что он увидел — метку от кольца Нэша у нее на щеке.

«Это было несколько недель назад, — послала она ему мысль. — С тех пор он ведет себя прилично».

Бриган встал, подняв Ханну вместе с собой, и тихо проговорил:

— Нет, я не начинал первым. А сейчас мне нужно поболтать с твоим дядей-королем.

— Я хочу с тобой, — заявила Ханна, обвивая руками его шею.

— Можем вместе войти во дворец, но дальше я один.

— Но почему? Я хочу с тобой.

— Это секретный разговор.

— Но…

— Ханна. Ты слышала, что я сказал, — отрезал он твердо.

— Я могу сама дойти, — угрюмо помолчав, заявила Ханна.

Бриган поставил ее на пол, и снова наступило тягостное молчание, во время которого они уставились друг на друга, причем взгляд сверху вниз был куда более спокойным.

— Понесешь меня, пап? — тихо попросила она наконец.

На лице его снова проскользнула тень улыбки.

— Думаю, ты еще не слишком тяжелая.

Пока Бриган нес Ханну через двор, Файер слушала затихающую музыку ее голоса. Пятныш, как всегда, задумчиво помедлил, а потом засеменил за хозяйкой. Понимая, что это некрасиво, Файер всё же потянулась к его разуму и убедила остаться. Она ничего не могла с собой поделать, она нуждалась в нем — у него такие мягкие уши.

Бриган был небрит и одет в черное, а сапоги забрызганы грязью. Светлые глаза горели на усталом лице.

Ей стало очень нравиться его лицо.

И конечно, теперь Файер понимала, почему ее тело пыталось сбежать всякий раз, как он появлялся. Это был правильный инстинкт, ибо ничего, кроме печали, эти встречи ей не сулили.