Королевское чудовище - Кашор Кристина - Страница 41

Файер собиралась задать Бригану вопрос, и вопрос этот был не из легких. Делать нечего, нужно просто изобразить невозмутимость и в бой. Она с достоинством подняла подбородок.

— Ханна несколько раз спрашивала меня, почему чудовища каждый месяц начинают сходить с ума и почему четыре или пять дней подряд я не могу выйти на улицу без дополнительной охраны. Я бы хотела объяснить ей. И прошу вашего позволения.

— Ее впечатлила его реакция, полный контроль над собой — из-за двери на нее смотрело совершенно бесстрастное лицо. Бриган погладил Малыша по шее:

— Ей пять лет.

Файер продолжала ждать, ничего не ответив.

Он почесал в затылке и неуверенно покосился на нее:

— А как вы думаете? Пять лет — не слишком мало, чтобы понять? Я не хочу, чтобы она боялась.

— Она не боится чудовищ, ваше высочество, наоборот, хочет сама с луком в руках охранять меня.

— Я имел в виду, — тихо пояснил Бриган, — те изменения, что будут происходить с ее телом. Мне кажется, рассказ об этом может ее напугать.

— А, — мягко улыбнулась Файер, — но тогда, возможно, лучше, чтобы ей объяснила я — ее разум не настолько закрыт, чтобы я не почувствовала, если она испугается. В рассказе я смогу отталкиваться от ее реакции.

— Да, — по-прежнему нерешительно щурился принц. — Но вам не кажется, что пять лет — это все же слишком мало?

Как странно и до крайности мило он смотрелся совершенно выбитым из колеи, как всякий мужчина в таком вопросе, цепляясь за ее мнение. Файер решила говорить откровенно.

— Не думаю, что Ханна слишком мала, чтобы понять. К тому же, мне кажется, раз это ее озадачивает, ей нужно все честно объяснить.

Он кивнул.

— Интересно, почему она не спросила меня? Обычно ведь легко задает вопросы.

— Может быть, чувствует, в чем тут дело.

— Возможно ли так тонко чувствовать?

— Все дети — гении, — уверенно ответила Файер.

— Да, — кивнул Бриган. — Хорошо. Мое позволение у вас есть. Расскажете мне потом, как все прошло.

Но Файер внезапно отвлеклась, встревоженная — уже не в первый раз за день — ощущением присутствия чего-то странного, знакомого и неправильного. Человека, которого здесь быть не должно. Сжав в кулаке гриву Малыша, она потрясла головой. Малыш, оторвав морду от груди Бригана, обернулся на нее.

— Миледи, — позвал Бриган. — Что случилось?

— Такое ощущение… нет, снова пропало. Не обращайте внимания. Ничего.

Бриган посмотрел на нее с недоумением, и она, улыбнувшись, объяснила.

— Иногда приходится подождать, пока ощущение оформится во что-то членораздельное.

— Ясно, — он опустил взгляд на длинный нос Малыша. — Это как-то связано с моими мыслями?

— Что? — переспросила Файер. — Вы шутите?

— А должен?

— Вы думаете, я хоть что-то читаю в ваших мыслях?

— Разве нет?

— Бриган, — от изумления она вовсе позабыла о манерах. — Ваш разум — крепость без единой трещинки. Мне еще ни разу не удалось добыть там ни намека.

— О, — красноречиво ответил он. — Хм, — и принялся с довольным видом поправлять кожаные ремни на плече.

— Я предполагала, что вы делаете это специально, — продолжила Файер.

— Вы правы, но в таком вопросе трудно определить, насколько успешны попытки.

— Полностью.

— А сейчас?

— В каком смысле? — уставилась на него Файер. — Вы спрашиваете, ощущаю ли я ваши чувства? Нет, конечно.

— А теперь?

Словно из глубин океана его сознания до нее докатилась мягкая волна. Она замерла и впитала ее, стараясь сдержать собственное волнение, ибо то, что Бриган открывал ей свои чувства, впервые за все это время, переполнило ее какой-то чрезмерной радостью.

— Я чувствую, что наш разговор вас забавляет, — сказала она.

— Интересно, — улыбнулся он. — Изумительно. А теперь, когда мой разум открыт, вы смогли бы завладеть им?

— Исключено. То, что вы показали мне одно-единственное чувство, не означает, что я могу просто забраться вам в голову и хозяйничать там.

— Попробуйте, — сказал он, и Файер испугалась, хоть лицо его и было спокойно, а голос полон дружелюбия.

— Не хочу.

— Просто ради эксперимента.

Это слово заставило ее задохнуться от ужаса.

— Нет. Я не хочу. Не просите.

— Миледи, — поспешно придвинувшись ближе к двери стойла, тихо заговорил он, — простите меня. Из-за меня вы расстроились. Обещаю никогда больше не просить.

— Вы не понимаете. Я бы ни за что…

— Знаю. Вы бы не стали… Пожалуйста, миледи… я сожалею о своих словах.

Файер обнаружила, что слишком сильно ухватилась за гриву Малыша. Отпустив беднягу, она принялась приглаживать растрепанные пряди, борясь с рвущимися наружу слезами, а потом прижалась лицом к шее коня и вдохнула теплый лошадиный запах.

Мысль заставила ее рассмеяться, но смех этот был больше похож на всхлип.

— Вообще-то я как-то думала о том, чтобы завладеть вашим разумом, если б вы попросили. Мне показалось, я смогу помочь вам уснуть.

Принц открыл рот, чтобы что-то сказать. Потом снова закрыл. На мгновение лицо его снова превратилось в нечитаемую маску, но когда он заговорил, голос его звучал мягко.

— Но это несправедливо, ведь тогда некому было бы помочь уснуть вам.

Файер уже не понимала, о чем они говорят, и начинала чувствовать себя отчаянно несчастной, потому что беседа едва ли помогала ей отвлечься от своих чувств к этому человеку.

Пришел Уэлкли и сообщил, что король вызывает к себе Бригана. Когда он ушел, Файер вздохнула с облегчением.

На пути к своим покоям в сопровождении стражи Файер снова ощутила дуновение странно знакомого сознания. Это был лучник, тот самый лучник с пустотой в мыслях.

Файер раздраженно вздохнула. Лучник был где-то во дворце или рядом, может быть, поблизости в городе — по крайней мере, ей так казалось уже несколько раз за сегодняшний день; и он никогда не задерживался у нее в голове, так что она не успевала схватиться за его разум или даже просто понять, что делать. Это все ненормально, просто ненормально: бродящие вокруг зомби с такой пустотой в мыслях, словно их заворожило чудовище. Снова чувствовать этот разум после стольких месяцев было не слишком приятно.

И тут она обнаружила, что с оставшимися в замке стражами что-то не так.

— Приходил какой-то человек, миледи, — сообщила Муза, — очень странный. Сказал, что король послал его проверить вид из ваших окон, но я не узнала в нем слугу короля, да и объяснениям не поверила, так что не впустила.

— Вид из моих окон? — изумилась Файер. — С чего бы это?

— Какой-то он был не такой, миледи, — добавил Нил. — Что-то странное в нем. И нес сплошную околесицу.

— По мне, так ничего странного, — хмуро вставил другой воин. — Королю не понравится, что мы его ослушались.

— Нет, — Муза обернулась к стражникам. — Довольно спорить. Нил прав, что-то нехорошее было в этом человеке.

— У меня от него голова закружилась, — вставила Мила.

— Это был достойный человек, — проговорил еще один из охранников, — и вряд ли нам позволено разворачивать посланных королем людей.

Файер стояла в дверях, держась за косяк, чтобы не пошатнуться. Слушая, как спорят ее стражи, которые никогда не ссорились при ней и никогда не перечили Музе, она все больше уверялась, что случилось что-то страшное. И дело было даже не в том, что они заспорили, не в том, что приходивший казался подозрительным. Нил сказал, что с ним что-то было не так — а сейчас не так что-то было с половиной ее стражи. Они были намного более открыты, чем обычно, и в мыслях их царил туман. А сильнее всего — у тех, кто сейчас спорил с Музой.

И каким-то чутьем — человеческим или чудовищным — Файер ясно чувствовала, что, называя этого человека достойным, они ошибались, и точно знала, хоть и не понимая почему, что Муза правильно сделала, когда прогнала его.

— А как этот посетитель выглядел?

Некоторые воины, почесав в затылке, проворчали, что не помнят — Файер могла буквально нащупать туман в их мыслях. Но разум Музы был ясен.