Королевское чудовище - Кашор Кристина - Страница 57

Прошло еще какое-то время. Файер уже начала сколачивать в голове новый план, как вдруг ощутила, что Маргда идет через свои покои, приближаясь к балкону. Файер подтолкнула Гентиана, заставив встать так, чтобы ему не было видно ее, но на балкон Маргды открывался удобный обзор. Потом Файер шагнула вперед так, чтобы ее освещали свечи с перил балкона.

Маргда остановилась за дверью и выглянула сквозь стекло. Она была такой же, какой Файер ее помнила: невысокая, невзрачная женщина с прямыми плечами и жестким взглядом. Внезапно от ее сурового, решительного вида Файер охватило странное удовлетворение.

Она не вышла на балкон, даже дверь не приоткрыла. Но Файер ожидала только взгляда, только на него и смела надеяться — и этого оказалось достаточно, потому что там, внизу, Маргду заметил Гентиан.

Его реакцию Файер ощутила так остро, будто ей в лицо выплеснули ведро воды. Он сразу же почувствовал себя увереннее, а нервы почти успокоились.

Теперь было ясно, почему его шпионы не следят за Маргдой и почему капитан Харт, союзник лорда Мидогга, так много знает о Гентиане. Прояснилось и многое другое — например, зачем приехала сама Маргда. Она явилась помочь ему в его намерениях, ибо в какой-то момент Мидогг и Гентиан успели объединиться против короля.

И от Маргды пришло еще одно ощущение — куда менее неожиданное. Знал ли об этом Гентиан или нет, но его союзница прибыла сюда еще по одной причине. Файер прочла это в ее глазах, впившихся в нее через двор, и в чувстве, которое та открыла ей, сама того не ведая: ступор, изумление и желание — но не то, к которому Файер привыкла. Это желание было тяжелым, хитрым и политически обусловленным. Маргда просто-напросто желала ее украсть. Мидогг и Маргда хотели заполучить в ее лице чудовищное оружие — хотели с тех самых пор, как увидели прошлой весной.

Знание — пусть даже знание того, что твои враги объединились, чтобы пересилить тебя, — успокаивало. Теперь Файер ясно видела, что нужно делать. Что можно было бы сделать, если быть осторожной и не позволить всему развалиться. «Видите? — обворожительно подумала она Маргде. — Вы показали мне свое лицо и остались живы».

Разум Маргды тут же посуровел и захлопнулся. Она посмотрела на Файер, прищурившись и положив руку на живот движением, которое показалось Файер знакомым — она уже видела его раньше. Потом Маргда развернулась и скрылась в своих покоях, так и не заметив Гентиана, который по-прежнему смотрел на нее, задрав голову.

Файер отступила в тень. Спокойно и без неуместных эмоций она сообщила остальным все, что узнала. Кто-то изумился, кто-то испугался, кто-то ожидал подобного, кому-то не терпелось продолжить начатое. Она, как могла, постаралась ответить на все их незаданные вопросы.

«Не знаю, удастся ли мне вообще выманить леди Маргду из ее покоев, — подумала она. — Не знаю, суждено ли ей умереть сегодня. Но лорд Гентиан сделает все, что я прикажу, и, думаю, с Гуннером я тоже справлюсь. Давайте начнем с них. Союзники лорда Мидогга могут рассказать нам о его планах».

Глава двадцать четвертая

Файер хотела, чтобы Гентиан — и тем более Гуннер — хорошо ее видели, поэтому спустилась на второй этаж, в личные покои короля, выходившие в тот же двор, и направилась прямиком на балкон. Поглядела в ошеломленные лица Гентиана и Гуннера, которых заранее поставила так, чтобы им открывался на нее замечательный вид. Гуннеру она улыбнулась с намеком и стрельнула глазками — смешно и стыдно, но это сработало. И тут Нэш собственной персоной влетел на балкон, увидел, с кем она флиртует, смерил обоих мужчин испепеляющим взглядом и за руку утащил Файер внутрь. Весь спектакль длился секунд девять — благословенная краткость, потому что Файер уже боялась не выдержать умственного напряжения.

Невозможно манипулировать таким количеством сознаний одновременно. Конечно, ей помогали. Люди Уэлкли циркулировали по двору, находя новые и новые способы отвлечь внимание от нее. И все же там и здесь люди замечали, и Файер пришлось теперь составлять список тех, за кем нужно присматривать повнимательнее — на случай, если им покажется любопытным, что дама-чудовище, кажется, испытывает свои чары на Гентиане и Гуннере, и они вдруг начнут это обсуждать или даже попытаются вмешаться.

Тем не менее все получилось. Оба замерли, парализованные ее видом. «Я хочу поговорить с вами, — думала она, пока Нэш тащил ее в комнату. — Перейти на вашу сторону. Но не говорите никому ни слова, иначе я окажусь в опасности».

Оказавшись в гостиной Нэша, она опустилась в кресло и обхватила голову ладонями, проверяя степень нетерпения Гентиана, подозрительность и желание Гуннера, просматривая бальную залу и остальной дворец на предмет чего-нибудь интересного или тревожного. Нэш отошел к столику у стены, потом, вернувшись, принес ей воды и присел рядом.

— Спасибо, — сказала она, взглянув с благодарностью и принимая воду. — Вы все правильно сделали, ваше величество. Они думают, что вы меня ревностно охраняете, а я хочу сбежать. Гентиан просто кипит от негодования.

— Легковерные болваны, — с отвращением фыркнула растянувшаяся на диване Клара.

— Знаешь, это все-таки не их вина, — сдержанно сказал Нэш, по-прежнему сидя у ног Файер. Встать и оставить ее было нелегко — Файер чувствовала, что он старается. Ей хотелось коснуться его руки, поблагодарить за то, что он все время пытается бороться, но ее прикосновение не помогло бы делу. «Может, подадите воды брату?» — мягко подумала она, потому что Гарана начала мучить лихорадка, нападавшая в минуты волнения, и сейчас он отдыхал на диване, положив ноги Кларе на колени. Нэш, кивнув, встали последовал ее совету.

Файер окинула взглядом Бригана — он прислонился к книжной полке, скрестив руки, закрыв глаза и игнорируя разгоревшийся между братьями и сестрой спор о том, отчего да почему Гентиан ведет себя как глупец. Принц побрился и подобающе оделся, но синяк на лице потемнел и превратился в уродливое фиолетовое пятно, и вид у Бригана был такой измученный, будто он сейчас с радостью бы слился с книжной полкой и стал частью ее прочной, бездушной книжнополочности.

«Когда вы в последний раз спали?» — послала ему мысль Файер.

Светлые глаза распахнулись и отыскали ее. Принц пожал плечами и покачал головой, и видно было, что ответ: слишком давно.

«Кто на вас напал?»

Он снова покачал головой и ответил ей одними губами. Бандиты.

«Вы ехали один?»

— Мне пришлось, — тихо сказал он, — иначе я не успел бы.

«Я не хотела вас укорять, — подумала она. — Делайте, что должны, я вам верю».

Он открыл ей воспоминание. Однажды, зелено-золотым днем зарождающегося лета, он пообещал ей не бродить по ночам в одиночестве. И все же прошлой ночью скакал один, как и большую часть дня. У нее есть полное право укорить его.

«Как бы мне хотелось…» — начала Файер и сразу же оборвала себя, потому что ему нельзя было знать, что ей не хочется делать то, что им предстоит, а хочется утешить его и помочь уснуть. Хочется, чтобы миновала эта война, в которой им с Нэшем придется драться на мечах и врукопашную, на замерзшей земле, с противником, который превосходит их числом. Братья. Как им пройти через все это и выжить?

В груди запульсировал страх. Она продолжила язвительно: «Я так полюбила Толстушку, вашу лошадь. Вы подарите мне ее?»

Он посмотрел на нее примерно так же неверяще, как подобает смотреть командующему войском на того, кто накануне битвы задает ему подобные вопросы. Это зрелище заставило Файер рассмеяться, и она внезапно ощутила в раскалывающейся голове неожиданную легкость. «Все, все. Я просто проверяла, не спите ли вы на ходу и как соображаете. Мне что-то не внушает доверия то, как вы то и дело пытаетесь вздремнуть прямо у книжной полки».

Он не перестал смотреть на нее так, будто она оказалась полусумасшедшей, но все же положил ладонь на рукоять меча, выпрямился, готовый идти, куда она прикажет, и кивнул на дверь в смежные покои Нэша, где ждали готовые к любым приказам стражи Файер, несколько вестников и небольшая группа воинов.