Дмитрий Русский - Столярова Наталья - Страница 22

Митяю иногда попадались книжки про детские дома. Какие полудурки их писали? И для кого? Чтобы родительские детки в мягких постельках поплакали? Дерьмо всё это…

За крысятничество били смертным боем. И всё равно друг у друга воровали. Куда от этого денешься? Он и сам испытал этот соблазн. Слово-то какое красивое: соблазн…

И сейчас прямо перед глазами стояла та гоночная машинка… Её принёс Юрке отец. Жили в интернате и те, у кого по бумагам значились родители. Тоже — всякие. Но у Юрки отец отличался от других. Он приезжал на шикарной машине, от него всегда сильно пахло туалетной водой. Тоже, наверное, дорогой. А запах противный — сладковатый какой-то, как женские духи.

С Юркой водиться особо никто не хотел. Но у него — игрушки, которых нет ни у кого: луноход на батарейках, набор настоящих солдатиков. Не тех, пластмассовых, что появлялись под ёлкой в Новый год и валялись по тумбочкам у всех мальчишек. Юркины солдатики — оловянные, тяжёлые и красивые. И кивера на них так чётко отлиты, и штыки как настоящие, острые. Ну, когда общие баталии начинались, в бой шли все, и пластмассовые — за милую душу. Но командовали только эти, Юркины. Они назначались генералами и полковниками.

А сам Юрка становился в эти моменты таким счастливым. И потом часто канючил и приставал ко всем: «Ну, поиграем?». Случалось это редко, когда появлялось настроение сразу у всех, и в спальне сдвигались к стене кровати, чтобы освободить место для поля боя.

Митяй случайно услышал, как Юркин отец сказал директору: «Ошибка молодости». Это об Юрке, что ли? Юрка и, правда, похож на ошибку: вечно сопливый и в кровать ссытся. Но отец всегда привозил ему дорогие подарки. На день рождения подарил ту самую машинку…

А машинка — фирменная: у неё открывались двери, а внутри — фигурка гонщика, которая вынималась и гнулась под любым углом. И даже наклон сиденья регулировался специальным рычажком. Юрка не расставался с машинкой весь день. Правда, давал её всем и подержать, и рассмотреть. Но в это время у него был такой взгляд, что каждый из пацанов, повертев минуту, отдавал машинку обратно. А главное, что Юрка раз за разом повторял: «Отец подарил».

Митяю, наверное, тогда исполнилось уже восемь лет, потому что наступила осень. Во дворе жгли костры из собранных в кучи листьев, и этот дым пропитал всё вокруг. И спальни, и школьные классы. И Митяй помнил, что почему-то в тот день ему как никогда хотелось плакать.

К Юрке только он один не подошел за весь день. На машинку смотрел издалека. И вообще делал вид, что ему глубоко наплевать на все игрушки вместе взятые. А ночью долго не мог заснуть. Когда спальня затихла, и все угомонились, а дежурный воспитатель галопом сделал ночной обход, Митяй встал и подошёл к Юркиной кровати. Тумбочки у всех одинаковые, естественно, без замков. Но каждый придумывал вместо них собственные приспособления. Юрка накрутил на ручки резинку от трусов, для верности затянув пару-тройку узлов. Резинку развязать вообще тяжело, а если уж она затянута от души, то ни в жизнь.

Митяй оглянулся на кровать Вити Сергеева. Тот спал, укрывшись одеялом с головой. Две недели назад он целый день ходил с табличкой «крыса». Воспитатели срывали её и заставили всех стоять в коридоре целый час. А директриса распиналась перед ними о том, что унижать человека нехорошо. Замолчала, когда Сенька спросил: «А воровать хорошо?». Пробормотала, что — плохо, но наказывать — дело воспитателей, а самосуд устраивать нельзя.

Митяй вернулся к своей кровати, вытащил ножик, подошёл к Юркиной тумбочке и разрезал резинку. Прятать её не стал, оставил валяться рядом. Взял машинку, лёг под одеяло, накрылся и включил фонарик. Только тут рассмотрел её как следует. Митяй хотел утром вернуть игрушку на место, но нечаянно проспал.

Проснулся от Юркиного рёва. Тот держал в руках резинку и орал. Митяй сунул машинку под подушку, встал, не спеша оделся, быстрым движением перекинул её под рубашку и пошёл в туалет. Его задерживать не стали: он и тогда уже был сам по себе и вне подозрений. Так сложилось…

В туалете он долго мыл руки, пока они не посинели от холодной воды.

Машинку нашли днём, когда уборщица Клава стала выносить вёдра на помойку. Юрка светился от счастья, и никого уже не волновало, кто же её взял. Решили, что позавидовали, да из вредности и выкинули.

Митяй раньше бил «крыс», как все. А после того случая — нет. И даже это воспринимали как-то нормально. Он всегда был другой. Хотя дрался остервенело, по любому поводу, который считал для себя важным. Но этих уже не трогал никогда.

Митяй продрог: в ботинки всё-таки попал снег, и мёрзли ноги. Он ускорил шаги и направился к дому.

В гостиной на диване сидели Иван и Лина. Митяй притянул стул и сел напротив.

Они посмотрели на него и без лишних слов подключили к разговору. Ваня продолжал:

— Митяй видел его. И он есть на самом деле. Мы даже знаем его имя — Тимур.

— Но почему он зовёт только меня?

Тут вступил Митяй:

— Что он говорит?

— Знаешь, так протяжно, будто издалека, как сквозь стену: «Эллина, иди, иди…»

— Тебя это пугает?

— Да, очень. Иногда я думала, что начинаю сходить с ума. А потом — этот велосипед…

Ваня положил руку ей на запястье:

— Лин, это хорошо, что ты всё рассказала. Митяй знает, что Тимур пытался говорить со мной через компьютер. Страшно, когда необъяснимо и непонятно.

— А ты понял?

— Да. Митяй помог. Тимуру нужна информация. Он идёт к нам с одной целью — узнать. Но вот — что?

- Он всегда приходит сам. А тут вдруг зовёт Лину…

— Лин, а ты точно уверена, что зовёт тебя именно Тимур?

— Конечно, нет. Я вообще никого не видела. Только слышала.

Митяй поднялся:

— Хорошо, попробуем. Каждый из нас постарается каким-то образом выйти с Тимуром на контакт. Может и получится. Ваня, а ты о моей просьбе не забыл?

— Нет. У меня уже кое-что есть. Завтра должен закончить. Поговорим после школы.

— Ну ладно, ребята. Спокойной ночи.

В школе пришлось задержаться. Шли консультации к экзаменам, зачёты по физике. Митяй не считал четвёрки и пятерки, главное, чтобы не было троек — это внешняя сторона учёбы. А что касается личного интереса, он прекрасно понимал: его единственный шанс — твёрдые знания. До того, как приехал сюда, планы у него складывались вполне чёткие: поступить в колледж, получить специальность, а дальше Митяй уже не загадывал. Знал, что всего придётся добиваться в одиночку.

Ваня, как всегда, сидел за компьютером:

— Я ждал тебя. Ты знаешь, потрясающая картинка вырисовывается.

Митяй подсел к нему. Иван передал ему пачку листков.

— Здесь всё, что возможно добыть в Сети. Но мне уже и сейчас многое понятно. Теперь посмотри ты. Я разобрал по датам, в хронологическом порядке.

Митяй устроился на диване и стал читать.

Газета «Шахтёрский вестник». Рубрика «Невероятно, но факт». Автор Пётр Муров. «В городе нашем невероятные события случаются довольно редко. Обделены мы визитами звёзд мировой величины, посещениями инопланетян и прочими вещами, которые мне, как ведущему рубрики, нужны позарез, чтобы пощекотать вам нервы, уважаемые читатели, и хоть чем-то оправдать название данного раздела нашей газеты.

Однако на прошлой неделе мы с вами стали свидетелями и даже непосредственными участниками события, отражённого во всех российских СМИ.

Миллионы лет готовилось то действо, что по стечению обстоятельств, случилось в провинциальном городке: в результате подвижек подземных пластов, произошёл обвал почвы в районе Куликина болота, где образовалась воронка диаметром более тридцати метров.

И никто из нас не принял бы это сообщение близко к сердцу, если бы не один ужасный факт: там находились десять человек. Они трагически погибли.

Что заставило этих людей собраться в одном месте и в одно время? Причём, в каком месте? Куликино болото не привлекает ни грибников, ни ягодников по той причине, что там ничего полезного не растёт.

Пришлось и автору побывать там однажды. Возвращаясь с „грибной охоты“, я случайно вышел на это болото, где провёл почти пять часов, двигаясь почему-то против часовой стрелки (как я впоследствии понял), и плутая до поздней ночи.