Дмитрий Русский - Столярова Наталья - Страница 34

Первой вскрикнула Лина:

— Смотрите, кот Чеширский.

Пливник указал на него:

— Это кот Баюн. На вид славный и безобидный. Сладко поет, мурлыкает сказки, а усыпит до смерти, навсегда.

— А рядом? Вон ещё один, кудрявый.

— Это Курдыш. Наш злейший враг. Видите, на шее у него зоб? Туда он прячет краденые драгоценные камни. Служит тому колдуну, кто заклятье на него знает, ему сокровища и таскает.

Мимо мелькнула какая-то тень. Пливник слегка поднял руку:

— Анагр, дикий трехногий осел. Несётся быстрее ветра. Многие чародеи мечтают заполучить его. Но редко кому удаётся.

Они подошли к берегу озера. На широком стволе склонённой ивы, в плетёной будто из лучей клетке, сидела удивительная птица. Она взмахнула крыльями, и поплыл вокруг дивный аромат.

— Это Гамаюн — райская птица. В каждом мире она появляется только во время весны, а с ней — вот это благоухание. Чувствуете?

— Да, классный запах, такой не забудешь. А она поёт?

— Говорят, да. Но сам я ни разу не слышал. Опасное это дело. Защита нужна, иначе пропадёшь. И по земле она не ступает, у нее даже лап нет. Гамаюн…

Вода забурлила, и показалась светлая грива. Совершенно белый конь, только гораздо крупнее обычного, с длинной точёной шеей на мускулистом туловище. Конь громко заржал, вдалеке вынырнул ещё один и отозвался. Первый поплыл ему навстречу, иногда исчезая под водой и появляясь вновь.

А по берегу двигалось нечто странное: голова и туловище конские, а вот хвост, крылья, и что самое интересное — ноги — птичьи. Пливник поднял в приветствии руку, и удивительное существо кивнуло ему.

— Это птицеконь. А в пруду — водяные Белые Кони. Они и живут под водой.

Увидели они и Гуди — златорогого оленя, и Устимана — крылатого льва, и Аспида, и Вепря. И уже кружилась голова, и не укладывалось в ней то настоящее и живое, что проплывало сказочной чередой.

Пливник, закончив экскурсию, посмотрел на них с гордостью, но и вопрошающе. Лина решилась:

— Скажи, Хранитель, вот все, кого мы видели, они кому служат? Добрым или злым чародеям?

— Они — только средство, или, как вы говорите — инструмент. Кому в руки попадут, тому и служат. А кто-то и не дастся никогда. Вам нужно было увидеть их. Впереди путь долгий, не исключено, что встретите кого-то. Главное, не бойтесь. Страх от тайного и непонятого.

Пришло время прощаться. Пливник снял со своего пояса крошечный колокольчик и подарил его Лине.

И опять они шли. Митяй хотел многое обдумать, поэтому однообразие длинного тоннеля его не раздражало, напротив. Мерный шаг и тишина — завораживали. И показался этот путь необходимым и важным. Только сейчас он понял, что должен быть благодарен своему дару — умению слышать и слушать. И памяти, которая с готовностью прокручивала перед ним ленту разговора с Пливником, позволяя уловить главное.

Коридор постепенно расширялся, светлели стены и потолок, на них стали проступать удивительные картины. Краски переливались множеством оттенков, а картины казались живыми. Постоянно менялось действие, перетекая из одного в другое, и больше всего они напоминали огромные мониторы компьютеров.

Лина спросила:

— Как это может быть? Кто это сделал?

Обаян, конечно, видел это место не раз, но и он с восторгом смотрел по сторонам:

— Художники. Живопись не терпит спешки, для этого нужна вечность.

Огонь в медном фонаре вспыхнул и ярко засветился. А перед ними уже расстилалась равнина. Меж невысоких холмов текли ручьи, вдали виднелись горы. Казалось, что сам воздух струится и переливается.

Они подняли головы: вместо неба — драгоценный купол из самоцветных камней. Такие камни они недавно сами держали их в руках. Алмазы, сапфиры, изумруды. Митяй вспомнил поговорку — «небо в алмазах». Значит, и в ней заключен особый смысл. Неужели кто-то из людей уже был здесь?

Послышалась музыка, в воздухе одновременно возникло множество радуг, и навстречу им вышло создание удивительной красоты. Оленья голова, посаженная на мощное тело белого коня, а посреди лба — серебристый витой рог.

Обаян шепнул:

— Повелитель долины. Инорог Сорго.

Вслед за ним шли такие же инороги, но другого окраса: серые, рыжие, чёрные. И гораздо меньше ростом.

Главный инорог остановился перед Линой, низко склонил голову, потом поднял её и заговорил:

— Я приветствую тебя, Богуна Вилона. Сердце мое готово вырваться из груди от счастья, и радость переполняет душу.

Лина смешалась, взглянула вопросительно на Митяя, тот пожал плечами. Тогда она обратилась к Инорогу:

— Почему ты назвал меня так? Ты не ошибся?

— На тебе злые чары, и ты ничего не помнишь. Тринадцать лет назад мы родились с тобой в один день. Я — Сорго, твой друг и верный слуга. Много времени мы проводили вместе, играли на лугах твоего замка и в этой долине. Здесь есть наши картины, и скульптуры, и даже музыку, которую ты слышишь, сочинили мы с тобой, вдвоём. А в тот день, когда ты исчезла, пришла беда: погасла звезда Арин и наступила мгла. Но сегодня праздник для всей Аринуаны. Вернулась Богуна Вилона!

Он громко затрубил, и к нему присоединились все инороги.

Сорго вновь обратился к Лине:

— Эти пилигримы сопровождают тебя?

— Да, мы идём вместе. И держим путь в замок Альвура.

— Я знаю, что вам нужно в замок. Там идёт большая битва. Она и не прекращалась с тех пор, как похищен белый огонь — камень Алатырь, и пропала ты, Вилона. Богун Вит и чародеи, которые пришли на помощь — кудесники и волхвы, ведуны и знахари, сновидцы и ворожеи — сражаются все эти годы и ждут твоего возвращения.

— А ты пойдешь с нами?

— Да, я провожу тебя и юного чародея, — он кивнул на Митяя.

— А я? — Вирцана жалобно посмотрела на Лину.

Сорго повернулся к ней:

— А ты можешь сделать то, что тебе сейчас хочется.

— Превратиться в инорога?

— В инорога — не выйдет. А в лань — пожалуйста. В лиловую, с золотыми рожками?

— Да!

И Вирцана, действительно, стала изящной ланью нежно-сиреневого цвета, как ей и мечталось.

Обаян прощался с ними, лицо его лучилось радостью. Митяй даже обиделся слегка:

— Ты, наверное, устал от нас. Торопишься уйти?

— Что ты, Митяй. Я рад, что первым принесу своему народу добрую весть, что вернулась Вилона. И то, что инороги пройдут по земле. Там, где они ступают, возникают драгоценные камни, которые мы добываем. Наши запасы истощились, и краснолюдки в печали. У нас тоже будет праздник!

Они двинулись в путь. Лина-Вилона ехала на спине Сорго, а Митяй на рыжем инороге Вейдоме. От одного к другому носилась и дурачилась Вирцана. Быть лиловой ланью ей очень нравилось.

Из долины вышли в ущелье. С двух сторон поднимались отвесные скалы, а небо виднелось вверху узкой полоской. С каждым шагом оно темнело, поэтому скоро путь освещали только белые рога инорогов, которые излучали серебристый свет.

Ущелье сузилось так, что они могли идти только гуськом, друг за другом. Но закончилось и оно, выведя путешественников на грязную дорогу под сумрачным небом.

Мгла сгущалась с каждой минутой. В воздухе раздался свист крыльев, на Вейдома спикировал сверху нетопырь, задев когтистой лапой круп. Вейдом вскрикнул от боли и встал на дыбы. По шкуре расплылось кровавое пятно.

Над ними взлетел огромный белый орёл и ринулся в атаку. Это Вирцана поменяла обличье и билась с нечистью в воздухе. Сорго с Вейдомом трубили, пространство вокруг них расчищалось, и уже не клубились тёмные сгустки вдоль дороги. Фонарь Ладона в руках Митяя горел ровным светом. Это означало, что цель уже близка.

Лина повернулась к Митяю и крикнула:

— Я слышу Голос! Он совсем рядом!

Сорго повернул туда, куда указала Лина. Им пришлось ехать по бездорожью, но для Инорогов любой путь лёгок, они стремительно мчались, а белый орёл летел следом.

Повсюду были видны следы разрухи: брошенные поля, разорённые селенья. Ни разу им не встретились люди. Видимо, все давно покинули эти места.