Кодекс Люцифера - Дюбель Рихард - Страница 33

33

– Дело в том, что… нам осталось пройти еще немного, а здесь так же безлюдно, как в пустыне.

Отец Ксавье потянулся и сделал вид, что пытается глубоко вдохнуть. Мускулы его болели из-за того, что, опираясь на руку попутчика, он все время хромал, шатался, спотыкался и шаркал ногами. Так что он действительно чувствовал себя разбитым. «Этот маскарад обошелся мне в целый день, – подумал он. – Да будь я один, я бы прошел расстояние до Праги самое позднее к вечеру вчерашнего дня, неси я даже голову под мышкой. Однако потерянный день прошел не зря».

Он покосился на отца Стефано. Iesum Habemus Socium – в спутниках у нас Иисус.

«Сегодня нет, – решил отец Ксавье, – сегодня Иисус тебя оставил».

– Кто-то идет, – внезапно сказал отец Стефано.

– Правда? – удивился отец Ксавье.

Он даже не обернулся. Отец Стефано попытался рассмотреть что-нибудь в темноте.

– С полдесятка людей, – сообщил он. – По меньшей мере. – Неожиданно его напряженное лицо просветлело. – Это те самые, кого мы обогнали!

Отец Ксавье расслышал шаги еще тогда, когда отец Стефано беззаботно трещал. Зрение у него, может, и ухудшилось, но слух функционировал превосходно. Обладай отец Стефано хоть капелькой хитрости, приписываемой его братьям по ордену, он бы спросил себя, почему путешественники идут в полном молчании и зачем они растянулись на всю ширину дороги.

– Вы все-таки решили попытать счастья? – спросил их отец Стефано. – Возможно, вас и пропустят в город, если вы присоединитесь к нам. Я замолвлю за вас словечко.

Он обернулся, улыбнулся и кивнул окружившим их мужчинам. Отец Ксавье молча наблюдал за вновь прибывшими из-под опущенных век.

– Как любезно, – сказал один из мужчин. На нем была войлочная шапка с красивой цепочкой из белых камней. При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это вовсе не камни, а человеческие зубы. – Здесь река ближе всего подходит к дороге, – отметил он и повернулся к отцу Ксавье. – Не думал, что вы провернете это и остановитесь именно здесь. Молодец, святой отец.

Отец Ксавье пожал плечами. Мужчина говорил быстро и возбужденно, однако его можно было понять. План отца Ксавье состоял в том, чтобы на всем пути между Веной и Прагой набирать себе помощников, которые бы учили его языку – тому языку, на котором действительно разговаривают, а вовсе не мертвому шепоту книжных страниц.

– То, о чем мы договаривались, еще в силе или как?

– Я верен своему слову, – ответил отец Ксавье. – Половину сразу, половину потом.

– Хотелось бы проверить, действительно ли у вас вся сумма при себе.

– Тебе придется положиться на мое слово, друг мой.

Отец Стефано крутил головой во все стороны. На его лбу образовалась вертикальная морщина.

– Так ты все-таки знаком с этими людьми, брат? – спросил он. – А мне показалось, ты говорил, что не знаешь их.

– Ладно, как хотите, – уступил мужчина с цепочкой из зубов.

– Обращайтесь с ним поаккуратнее, – приказал отец Ксавье. – Мне не нужны тут сломанные кости, выбитые зубы или вывернутые конечности; никаких ножевых ран, выколотых глаз, оторванных ушей, укусов, раздробленных ребер и раздавленных пальцев. Все должно выглядеть так, будто он просто свалился в реку и утонул.

– Да поняли мы, – ответил мужчина с цепочкой и со скучающим видом закатил глаза.

– Э?… – очнулся отец Стефано. – Что тут происходит, брат? О чем вы разговариваете?

– И как вы собираетесь дотащить его до берега, чтобы его вопли о помощи не достигли самой Праги?

Мужчина с цепочкой щелкнул пальцами. Другой мужчина высоко поднял что-то, похожее на мешок.

– Это не заглушит крики, – возразил отец Ксавье. – Плохая мысль, друг мой.

Отец Стефано неожиданно громко ахнул. Он резко развернулся и попытался сбежать, однако был пойман без особых усилий. Он отчаянно бился и пытался вырваться на волю, но его держали слишком крепко. Разбойники надели ему на голову подготовленный мешок и сбили монаха с ног. Он сделал глубокий вдох и издал пронзительный крик. Мужчина с цепочкой достал откуда-то камень и с силой опустил его на мешок в том месте, где находилась голова отца Стефано. Закутанная фигура иезуита вздрогнула и обмякла. Разбойник с цепочкой взвесил камень на руке.

– Когда кто-то падает в воду, чаще всего ему удается выбраться. Влтава не очень-то глубокая, да и вода в ней в это время года не особо холодная. А вот если, падая, врезаться черепушкой в камень, назад уже не вылезти.

– Ладно-ладно, – ответил отец Ксавье. – Поднимите-ка мешок.

Он наклонился над отцом Стефано и похлопал его по щекам. Иезуит пришел в себя, застонал и попытался сфокусировать взгляд на отце Ксавье. Его руки и ноги слабо шевелились.

– За что? – запинаясь, прошептал он. – Я же помог тебе. Брат Ксавье?

Отец Ксавье перекрестил ему лоб.

– Ego te absolve [30], – невнятно пробормотал он. – Omnia ad maiorem Dei gloriam [31]. Утешься тем, что это произошло ради вящей славы Господа нашего. – Он порылся в рясе иезуита и сорвал с его шеи деревянный крестик вместе с кожаным шнурком. Отец Стефано стонал и все еще шевелил непослушным языком, пытаясь сказать что-то. Лицо его уже запало, а кожа напоминала кожу мертвеца. – Уберите его, – приказал отец Ксавье.

Мешок снова надели на слабеющего отца Стефано. До слуха отца Ксавье долетел резкий стон – на громкий крик о помощи наполовину оглушенный монах уже не был способен:

– Брат Ксавье! Брат Ксавье, ради Христа!

Трое мужчин схватили лепечущего отца Стефано и потащили его, как тюк, через поля с убранным урожаем.

– Брат Ксавье?

Отец Ксавье вытащил свой кошель и отсчитал пять монет в ладонь мужчины с цепочкой. Тот успел снять свою шапку и стоял, прижимая ее к груди.

– Я чего давеча заговорил о деньгах – остальные очень уж беспокоились, – буркнул он. – Так что не думайте, что я совсем уж вас не уважаю, святой отец.

– Что касается меня, друг мой, то вчера вечером я дал тебе три пфеннига, а сейчас даю еще три. Больше мне ничего не известно, – заявил отец Ксавье.

Мужчина с цепочкой ухмыльнулся и рассовал монеты по разным карманам.

– Позвольте поцеловать руку, святой отец, – сказал он и опустился на колено.

Отец Ксавье отмахнулся от него. Разбойник поспешно натянул на голову шапку и побежал догонять своих товарищей. Отец Стефано, очевидно, был почти без сознания, так как совершенно не сопротивлялся. Члены шайки быстро тащили его вперед. Отцу Ксавье послышалось последнее «Брат Ксавье!», но он решил, что это просто чирикнула ночная птица.

Если он правильно понял расположение Праги, труп отца Стефано, скорее всего, выбросит на берег за излучиной реки недалеко от Градчан. Если же Влтава вынесет его за пределы Праги или вообще отнесет в Эльбу, то отец Ксавье ничего не будет иметь против. Первый вариант его тоже устраивал, поскольку отец Стефано выглядел именно так, как должна выглядеть жертва несчастного случая. А если разбойник с цепочкой и его шайка ослабеют и отвесят ему по пути к реке парочку «подарков» на прощание, то отцу Ксавье пригодится сообщение, которое он собирался оставить страже у ворот Аугустертор, а именно – что, когда он в последний раз отдыхал, перед тем как войти в Прагу, мимо него прошел один иезуит, потом бесследно исчезнувший.

«Мы с ним побеседовали, – объяснит он стражникам. – Он сказал, что долгое время жил в Испании, а я как раз оттуда, так что нам было о чем поговорить. У него в кошеле были испанские дублоны. А вот это, – и он покажет им деревянный крестик, – я случайно нашел возле дороги, вон там, у кромки леса».

Пройдет немного времени, прежде чем кому-нибудь на глаза попадутся шестеро оборванцев, пытающихся расплатиться испанскими дублонами, которые отец Ксавье отдал их предводителю. Их уверения в том, что этими деньгами некий доминиканский монах расплатился за убийство, будут расценены как смехотворные, а мера наказания в крайнем случае усилится – повешение на цепи, например, вместо сравнительно щадящей веревки.

вернуться

30

Ныне отпускаю тебе (лат.).

вернуться

31

Все ради вящей славы Божией! (лат.)