Сын президента - Уэлдон Фэй - Страница 17

Среди пассажиров находится Дэнди Айвел, сенатор от Мэриленда, самый молодой член сената Соединенных Штатов за последние двадцать два года. Он уже много лет занимается изучением англо-французских военных отношений после второй мировой войны и нашел время слетать в Лондон, в библиотеку палаты лордов, чтобы познакомиться с перепиской Джо Кеннеди и Бивербрука, которая там хранится. Сейчас он возвращается домой.

Джо Мэрфи и Пит Сикорски сидели в зале ожидания первого класса панамериканской линии; их не допустили на «Конкорд». — Минувшие три месяца они всюду сопровождали Дэнди и были занесены в платную ведомость все еще засекреченного комитета, развернувшего кампанию за избрание Айвела президентом. Даже Дэнди не знал, что он существует. В этой кампании участвовали владельцы скаковых лошадей, бизнесмены, политики, адвокаты и бухгалтеры, объединенные мыслью, что Дэнди, — тот самый человек, которого они желают видеть президентом. Не просто возможный кандидат, или наименее неугодный, или имеющий шансы быть избранным, нет, они испытывали искреннее желание, чтобы президентом стал Дэнди, и никто другой. Он отвечал их моральным правилам и поднимал их дух. Вселял в их сердца радость. У него был шарм. Когда он шел по улице, все глаза устремлялись ему вслед.

Дэнди был из тех людей, кого молодые хотели бы иметь отцом, а старые — сыном. Видный, надежный, умный, целеустремленный, честный, приверженец евангелической церкви — с ним просто приятно быть в одних рядах. Обведет вокруг пальца, если нет другого выхода, но только в таком случае. Возможно, ему недостает хитрости, порой он опрометчив, порой упрям, — но разве это не говорит о том, что он настоящий лидер?

Все это было преподнесено Питу и Джо Гарри Максуэйном, главой комитета Айвела. Кандидат в президенты, — сказал он, — должен быть похож на носовой платок, только что из стирки. Как его ни поверни, он должен оставаться чистым и свежим. Органы безопасности в Америке, — сказал Максуэйн, — имеют лучшие в мире способы надзора; они могут смешать с грязью кого угодно, хоть папу римского. Пит и Джо обязаны следить, чтобы к Дэнди не пристала никакая грязь и не причинила ему вреда. Пит и Джо опытные агенты, они сообразят, что надо делать. В конце концов, Пит работал в ФБР в последние безумные дни правления Гувера, Джо раньше служил в ЦРУ. Оба входили в лобби, завалившее законопроект о запрещении носить оружие. Каковы именно их обязанности в отношении Дэнди, не уточнялось: это оставляли на их усмотрение. Таков был метод работы организации, которая поддерживала Дэнди. Она тщательно подбирала своих членов, а затем предоставляла им инициативу. Людям с хорошей репутацией и добрыми намерениями можно дать возможность самим принимать решения, не так ли?

— Вы — «создатели царей», — сказал Гарри Максуэйн, глядя в окно на уходящие вдаль холмы и грозовое небо — красота, которой такие, как он, имеют возможность владеть единолично и не выпускать из рук. — Это все, что вы должны помнить. Перед нами великая задача. От нас зависит, кто займет президентский пост. Народ Израиля пришел к пророку Самуилу и сказал: «Дай нам царя». Так он и поступил. Люди думают, что им нужен президент, но на самом деле им нужен царь. Это сказано в Библии. Быть по сему!

На том разговоры кончились. Пит и Джо покрепче зажали под мышкой кобуру и взялись за дело, создав для себя целый новый мир, бросающий им вызов, — ведь куда бы они ни глядели, они видели опасность; поэтому работы у них было по горло. Дэнди относился к ним с уважением, хотя они и забавляли его. Они были полезны: подносили чемоданы, всегда имели при себе наличные деньги, резервировали номер в гостинице, вводили его речи в компьютер, чтобы проверить, насколько они приемлемы, давали молниеносные характеристики новых мест и людей, не пропускали к нему психопатов и вычитывали его статьи. Относили его белье в прачечную и разыскивали ботинки. Они пытались встать между ним и женщинами, ним и выпивкой. Это им не удалось.

Пит и Джо на целых восемь часов теряли Дэнди из вида. Их самолет вылетал через четыре часа после «Конкорда», которому понадобится в два раза меньше времени, чтобы покрыть то же расстояние. Мысль об этом вызывала у них тревогу.

— Возьми еще вина со льдом, — сказал Джо. — Расслабься. С чего вы поцапались?

— Какой это лед, — проворчал Пит. — Это битое стекло.

Он только что закончил неприятный спор с метрдотелем, который указал, хотя никто его об этом не спрашивал, что «Вдова Клико» не нуждается во льде. Метрдотель был расстроен, так как «Конкорд» захватил лучших его клиентов. Снял сливки.

— Господи! — сказал Пит, доказывая свою правоту. — Кому интересно, в чем нуждается питье? Важно, в чем нуждаюсь я. Я плачу. Питье должно быть мне по вкусу. Все они психи, в этой стране.

Он, естественно, настоял на своем, но метрдотель как следует над ним поизмывался, и впоследствии Пит вел дела с англичанами с особой строгостью. Джо никогда не любил британцев. Мать его была из Дублина. Один из его дядьев был убит британцами и два двоюродных деда тоже. «Конкорд» выкатился на посадочную площадку. Пассажиры поднялись по трапу. Перед глазами Пита и Джо промелькнул Дэнди.

— Не может он попасть в беду, пересекая Атлантический океан, — сказал Пит.

— Мик Джеггер попал же, — сказал Джо. — И об этом знает весь свет.

— Так то был аэробус. В «Конкорде» слишком узкие сиденья, — возразил Пит. — По два с каждой стороны от прохода. И мы проверили список пассажиров. А в Далласе его встретит Гарри Максуэйн.

— Бедняга, — сказал Джо, имея в виду Дэнди. Он думал, Дэнди боится поэзии, как он сам, и ошибался.

— Кончается посадка пассажиров, участвующих в первом полете «Конкорда» в Вашингтон, — донеслось из репродуктора. — Мы вызываем мисс Изабел Раст. Просим мисс Изабел Раст немедленно подойти ко входу номер одиннадцать.

Это обеспокоило Пита и Джо. В последнем списке пассажиров, полученном ими два дня назад, никакой мисс Изабел Раст не было. Кто-то, какая-то особа женского пола, неизвестная им, которой предстояло провести четыре часа по соседству с Дэнди, вышедшим из-под их контроля, опаздывала на посадку, действовала не по правилам. Вот так и начинаются неприятности. У них был на это нюх.

Изабел поднялась по трапу. Перед ними мелькнули рыжеватые волосы, стройные ноги в тугих джинсах. Ничего утешительного.

Посмотрим, как все это выглядело: Щелкают камеры, шелестит пленка, провожающие ликуют. «Конкорд», как по волшебству, поднимается в воздух и исчезает вдали. Остается лишь шум моторов. В зале ожидания первого класса панамериканской компании стоят двое мужчин, глядя вслед улетевшей птичке. Они хорошо одеты, хорошо обуты, хорошо выбриты и наманикюрены. У них нет никаких денежных затруднений. У них удачные браки, жены верны им и прилежны. У Пита широкий лоб, впалые щеки и заостренный подбородок. Он высокий, худой и сутулый. Его дед и бабка приехали из Польши. Джо более приземистый и смуглый. У него нависшие брови и черные пронзительные глаза. Его мать-ирландка вышла замуж в Калифорнии за человека, в жилах которого частично текла индийская кровь.

«Конкорд» исчезает в облаке черного тумана, унося с собой Дэнди и Изабел. Дед Дэнди с материнской стороны был русский князь, а прадед по отцу был сицилиец. Мать Изабел была англичанка, а дедушка и бабушка по материнской линии — кельты; отец ее был австралиец — потомок викингов, живущий теперь в Северном Вьетнаме.

Как мы можем понять друг друга, если не при помощи любви, у которой нет слов.

Одно утешало Джо и Пита: оружие, которое пряталось у них под мышками. Джо получил свой револьвер в подарок от жены на Рождество. «Лучший страховой полис, который я могу тебе дать», — сказала она. Джо еще не приходилось пускать его в ход, но такое время, несомненно, наступит. В нижний шов его куртки была зашита дробь, когда он прицелится, пола ловко отлетит назад — как плащ у тореадора, в который зашивается для тяжести песок, — и не помешает ему выпустить пулю. Любящая жена зашила ее собственными руками. Она не была такой красивой, как жена Пита, но она готовила и шила, и не ходила на вечерние курсы. Думать она предоставляла Джо.