Охота на Крыс - Андреев Алексей - Страница 42

Болт намертво пригвоздил ханьца к стене, почти на половину длины наконечника уйдя в перегородку. Со стороны мертвец походил на неподвижно замершего у стены человека. Для полного сходства убийца обломил выступающий кусок древка и направился к покоям патриарха. Встав на четвереньки, Лука быстро заглянул за угол. После чего лишь усмехнулся про себя. Двое болванов, которым надлежало пуще глаза беречь дверь в спальню, занимались совершенно непотребным делом. Как еще можно назвать подглядывание в дверные щели патриарших покоев?

Шаг, другой, ковер глушил звук шагов, и вот уже метательный нож вонзился в затылок похотливо сопящего стража. Лука мягко придержал оседавшее на пол тело. Второй страж был столь увлечен открывающимся ему зрелищем, что успел лишь почувствовать холод на своей шее. Убийца вытер короткий меч об обезглавленное тело, утер рукавом с лица кровавые брызги и сам на миг припал к щели. Увиденное не доставило ему особой радости. Патриарх клана «Феникса» не спал и был весьма занят. Чжан Хо принимал у себя своего мальчика для удовольствий.

Тела любовников сплетались так, что Лука лишь покачал головой. Слабый свет был только по краям комнаты, постель Чжан Хо была прикрыта роскошным балдахином, под которым, лишь присмотревшись, можно было различить, где патриарх, а где его малолетний любовник. Снова приходилось ждать. Убийца знал, что стоит раздаться лишь тени крика из патриарших покоев, как мирно спящий дом превратится в гнездо разъяренных ос. Для него это почти наверняка будет означать смерть, не выпустят «Фениксы» убийцу главы их клана. А убивать будут так, что лучше при поимке самому зарезаться.

А время все тянулось, и с каждым мигом вероятность того, что какой-то ханец, страдающий бессонницей, обнаружит одного из убитых, росла. Лука первый раз за всю свою карьеру заколебался. Может, все же нырнуть вовнутрь и всадить стрелу между глаз, а щенка угостить ножом? После этого он вряд ли будет орать.

Он лгал сам себе. Нет, стрел у него хватало, но рисковать его не тянуло. Весь его опыт говорил, что тут по-другому нельзя, но непонятный страх останавливал убийцу. Минуты тянулись одна за другой, а он все медлил, прикидывая, взвешивая, оценивая.

Когда щедро покрытые бородавками пальцы лучшего из ашурских убийц коснулись двери, было уже поздно. Он еще успел ощутить боль от впивающегося в шею шелкового шнурка. Короткий рывок — и красный шелк шаровар потемнел. При переломе позвоночника моча выплескивается наружу. Винт это отлично знал.

Он проник в Ханьский квартал еще до полуночи. Проник очень просто, прополоскав рот дешевым вином и водрузив на плечо мертвецки пьяного Лун Хо, пытавшегося утопить в вине позор своего предательства. Стража с непроницаемыми лицами пропустила подгулявшего «Феникса»и его приятеля, волочащего забулдыгу домой. Не в первый раз так возвращался через Западные Ворота Лун Хо. Дальше действия ведьмака почти не отличались от действий Луки Брагина. Единственное отличие, что ловкач не стал убивать «птичку», одолжившую ему свое оперение, а просто раздел и оставил Лун Хо в темном погребе. Благо, что люди Шена еще днем принесли ключ и объяснили, где находится сам погребок.

Желтая краска покрыла скуластое лицо руса. Полосы клея на висках превратили глаза в раскосые. Винт почти не отличался от любого жителя Ханьского квартала. Во всяком случае, отличия были видны только при ярком свете. Оставался еще рост, и вот тут пригодилась одежда не по годам тучного Лун Хо.

Ловкач сильно сутулился, а «Феникс» на спине избавил ведьмака от всех ненужных вопросов от любознательных прохожих. В последнее время с кланом предпочитали не ссориться. Даже «Тигры»и «Драконы» на время прекратили свою вечную вражду. Винт знал, что в ближайшем будущем кланы готовятся бросить вызов «Фениксам». Благо поводов для войны у них было предостаточно. Последнее время Чжан Хо окончательно распоясался, а его люди вели себя похуже заносчивых князей.

В разговоре с Ратибором Шен намекнул, что будь во главе клана «Феникса» более мудрый патриарх, то войны бы удалось избежать. А так «Тигры»и «Драконы» почти готовы к схватке. Да и его немногочисленный клан в стороне не останется. Тогда ведьмак лишь склонил голову, пораженный таким доверием.

Вход для слуг Винт отыскал сразу же. Клан «Белой Змеи» добыл и схему усадьбы. Конечно, не особо точную, но, где что находится, ведьмак вполне мог себе представить. Тенью скользнув за ворота, он направился ко входу в дом. Щепоть белого порошка окутала голову сидящего на полу стражника, погрузив молодца в сладкий сон. Сонная одурь продержится до утра, и теперь он способен лишь бормотать себе под нос бессвязные обрывки своих видений.

Коридоры вывели ведьмака к его цели, небольшому чуланчику, в котором хранилось грязное белье, до того как женщины клана не отдадут его прачкам. Винт сильно сомневался в том, что кто-то захочет ночью затеять стирку. Там он провел почти три часа, ожидая, пока обитатели дома угомонятся и расползутся по своим комнатам. Сквозь тонкие стены он слышал обрывки разговоров, но наконец голоса и шаги по коридорам начали стихать, пока не пропали совсем. Медленно и бесшумно ведьмак вынырнул из своего укрытия и двинулся во двор. Целью ловкача был небольшой флигель, надежно скрытый окружающими его постройками от взглядов с улицы.

Там ведьмак пробыл недолго, после чего беззвучной тенью двинулся к покоям патриарха. Свернув за угол, Ратибор неподвижно замер, заметив стоявшего у стены «Феникса». Его голова была безвольно опущена на грудь, и ведьмачьим чутьем Винт понял, что человек у стены мертв.

Тело было еще теплым, убийца проходил здесь от силы несколько минут назад. С удвоенной осторожностью Ратибор продолжил свой путь, больше всего боясь опоздать. Заметив стоявшего у двери человека, ведьмак максимально аккуратно попробовал взглянуть на убийцу колдовским зрением. Он не был сильным чародеем, Винт из Ашура, волею судьбы ставший ведьмаком. Сила его спала, когда в одну из ночей он, еще юным парнишкой, правда уже ставшим учеником Мустафы из Багдада, пробрался в дом купца Тверда. Та ночь изменила его жизнь навсегда.

Даже теперь, спустя годы учебы, он мог использовать лишь самые простые чары. Но в ремесле ловкача их хватало. Да и то в большинстве случаев он обходился без них, слишком много в ашурских домах магических талисманов, да времени чары отнимают немало. Теперь же, в усадьбе, наверняка защищенной от чужого волшебства, приходилось пускать магию в ход. Другого выхода просто не оставалось, убийца был готов войти в спальню, и пальцы ведьмака сделали первый жест. Послушно вытягивался в тонкую нить поток энергии, сплетались первые узлы чар, опутывающих врага и наполняющих тело ведьмака искристым потоком силы. И, повинуясь колдовству, неподвижно замер у двери Лука Брагин, лучший из ашурских убийц.

Тонкой змейкой скользнула в ладонь ведьмака заговоренная гаррота, приехавшая в Ашур за поясом Карло. Этим вечером он сам протянул удавку Ратибору, словно предчувствуя, что его подарок поможет ловкачу. В следующий миг гаррота бросилась вперед, в полете захлестнув в свои гибельные объятия жилистую шею Луки Брагина. Винт, стоявший в трех шагах, видел, как вспухали синие веревки жил. Мощные мышцы шеи напряглись, спрятав под собой тонкий шелковый шнур. Лицо Луки побагровело, ногти напрасно царапали горло, пытаясь нашарить удавку.

Еле слышно хрустнули позвонки, тело лучшего ашурского убийцы еще не успело осесть на пол, как шнурок метнулся к своему новому хозяину. Змейка гарроты беззвучно скользнула вверх по сапогу и вновь тихо уснула за поясом ведьмака. Пригодился Ратибору подарок пылкого неаполитанца.

Винт подхватил тело Брагина в последний момент, стараясь не смотреть в почерневшее, перекошенное лицо. Он достаточно убивал в своей жизни, но смотреть на тело матерого убийцы с прокушенным языком, тихо опустившееся в лужу крови его же жертв, Винта как-то не тянуло. Хотя зрелище было весьма нравоучительное: не ходите, детки, ночью убивать!

Ведьмак ерничал, пытаясь скрыть пришедшее к нему чувство опасности. Вернее, не простой опасности, а нацеленного ему в затылок взгляда. Взгляд не был окрашен эмоциями, это могло быть либо очень хорошо, либо очень плохо. Скорее второе, опытный мастер боя сердцем подобен дереву и остывшей золе и никогда не позволяет врагу почувствовать свои эмоции.