Охота на Крыс - Андреев Алексей - Страница 55

Конская лава почти приблизилась к замершему строю ведьмачьей дружины, когда сизое облако внезапно развеялось. Еще несколько мгновений всадники мчались вперед, потом остановили коней и развернулись, набирая разгон для удара. Оставшиеся прикрывать отход ведьмаки-дружинники так и не выпустили в них ни одну стрелу. Все арбалетные болты достались потрепанному строю Крыс.

Винт остановился в дюжине шагов от неподвижно замерших шаманов. Это была удача. Ведьмак не мог понять, отчего столь могущественные колдуны подпустили его к себе почти вплотную. Его и три десятка разведчиков, приданных ему Браном. Срывались с арбалетов тяжелые болты, впиваясь в затылки неподвижно стоящих колдунов. С криком бросился вперед десяток ведьмаков с обнаженными мечами в руках, желая добить врага. Бросились и неподвижно замерли у цели, глядя в стеклянные лица мертвецов.

Винт снял шлем, вытер вспотевший лоб и сел на землю. Ноги внезапно отказались держать ловкача. Там, вдалеке, пришедшие в себя конники уже отчаянно врубились в Крысиный строй, а пехотинцы, оставшиеся прикрывать отход, смяли стену вражьих щитов. Отходящая армия развернулась, спеша вернуться на помощь к прикрывавшим ее отход смельчакам. На левом фланге уже шли в дальний охват конные сотни резерва. Это была полная победа, это был полный разгром степняков.

В груди Ратибора забился, взлетел в небеса отчаянный крик радости:

— Э-ге-гей! Победа!

И его крику вдалеке вторили ведьмачьи сотни…

Далеко, в горной пещере Корнуолла, Мерлин с неудовольствием щелкнул пальцами, гася пелентар. Верховный Друид увидел все, что хотел. Горели на столе огромные, толщиной в руку свечи. В их ярком свете густой дым благовоний причудливыми завитками вползал на стены, стелился по потолку. Неподвижным зеркалом застыло в кубке, стоявшем на столе, черное вино.

Мысли владыки Корнуолла бродили далеко. Время летело, а Мерлин все сидел, глядя на мир невидящими глазами. И, как бы боясь спугнуть его мысли, одна за одной гасли догоревшие свечи.

Эпилог

Снова мрак надвигается,

Мы прощаемся вновь.

Корни кровью питаются,

Зерна падают в кровь

Камни старых замков зарделись

От окалины старых мхов,

Это значит — проснулась Элис,

С дудкой бродит среди лугов.

Позовет она ветер с моря,

По-разбойничьи он хитер.

Пусть прогонит летнее горе

На багровый осенний костер!…

Медленно плыли птицы в свинцовом небе, лишь кое-где прорезанном сизыми перьями облаков. И серые волны, в вечном пульсе прибоя, бились о рыжие камни скал. Ветер на миг замер, словно ожидая приказа от хрупкой фигуры в черном одеянии. Первый порыв несмело коснулся черного льна рукавов, легко, несмело потерся об оторочку капюшона из меха белой кошки. Потом, уже смелее, словно взглянув в глаза и прочтя там что-то, ведомое лишь ему, вновь затих на миг, чтобы через мгновение взметнуть в небо корону светлых волос.

Медленное придыхание свирели пришло из пустоты. Заросли камыша, там, где горный ручей впадает в море, всколыхнулись, вторя неслышной мелодии. Вот уже в дыхание тростниковой флейты вплелись звуки струн. Медленно разошлись в стороны широкие рукава, превращая тонкую фигурку девушки в птицу, парящую на крыльях ветра. И словно страшась спугнуть внезапное наваждение, босые ноги сделали первый шаг медленного танца.

Ведьма взметнула над головой узкие ладони и на миг застыла, чтобы мгновение спустя взорваться в смерче танца. Он длился как век, этот медленный вихрь рукавов, и море покрывало стройные щиколотки потоками пены, словно огненными поцелуями. Дыхание ледяной воды обжигало, но сейчас, отдавшись танцу ветра, моря и скал, девушка не видела и не слышала ничего, охваченная порывом радости и счастья. Мир исчез, танец все длился, и ветер ревниво разгонял облака, словно желая подарить танцующей последние лучи заходящего солнца.

Каменный островок не превышал в окружности и двух дюжин шагов, но серые камни ложились под ноги бальным паркетом, обрывки водорослей были подобны лучшему ковру из дворца халифа. А девушка все продолжала свой танец, казалось, миг-другой — и прекрасная птица сорвется в небо, навстречу догорающему солнцу, туда, где в вышине стонут чайки.

Зыбкий предзакатный туман на миг окрасился цветом червонного золота, когда ветер наконец рассек пелену серых туч, заливая свою королеву золотым сиянием. Мир вздрогнул, когда с неба послышался первый клич чаек. Замер полет бахромы рукавов: отбросив непослушную прядь и приложив ладонь ко лбу, девушка замерла, вглядываясь в серую даль. Драккар шел ходко, хоть ветер и бил в лицо морским удальцам. Неведомый тан держал путь прямо к берегу Авалона, и гребцы старались вовсю. Наконец нос драккара учуял песок и камень берега. Шестеро фигур спрыгнули с борта корабля. Борясь с пытающимся не пропустить чужаков к берегу прибоем, неведомые воины зашагали вперед…

Киев, июль — октябрь, 2001 г.