Жена для чародея - Кэррол Сьюзен - Страница 62

Он выпустил руку Мариуса, устало прислонился к стене.

— Тогда начинай.

— Да, но, думаю, тебе лучше уйти. Тебе незачем здесь оставаться и…

— И опять проходить через все это? — С губ Анатоля сорвался полный горечи смешок. — Это часть моего наследства, кузен. Переживать каждое несчастье дважды.

— Тогда возьми себя в руки. Я не уверен, что смогу сделать все, как надо, ощущая и его боль, и твою.

Тихие слова Мариуса, мука в его глазах пристыдили Анатоля. Он забыл о том, что он не единственный из Сентледжей, кто страдает от своего дара.

Но в жизни Мариуса уже никогда не будет света. А у него есть Медлин.

Анатоль никогда не умел утешать, так же как не умел принимать утешение. Он только положил руку на плечо Мариуса, слегка сжал пальцы. На секунду их взгляды скрестились, и оба с новой силой ощутили свое родство и близость.

Мариус вернулся к своему печальному занятию, а Анатоль постарался исполнить просьбу кузена — подавить чувства, посадить их под замок. Это получалось у него лучше, пока в его жизнь не вошла Медлин. Он умел держать свои страхи, печали и боль в самых потаенных уголках души и не выпускать на волю… но эта женщина пробудила его душу.

Держать себя в руках ему стало еще труднее, когда Уилл понял, что должно произойти.

— Нет! — закричал он, пытаясь скатиться со стола.

Тригг навалился на него, но Уилл вырывался что было сил. Слова Мариуса потонули в отчаянных рыданиях юноши.

— О нет! Ради бога, прошу вас, дайте мне умереть!

Тригг прижал его плечи к подушкам, но Уилл рванулся к Анатолю. В его глазах плескался ужас.

— Хозяин, пожалуйста, не позволяйте им меня калечить! Простите! Я никогда больше вас не ослушаюсь! Помогите мне!

Анатоль зажмурился, отвернулся, не в силах выносить этих криков, которые точно пронзали душу. Мариус направился к двери, чтобы позвать еще кого-нибудь на помощь, но Анатоль приказал:

— Отпустите его!

Тригг изумленно посмотрел на хозяина и застыл в нерешительности. Мариус неодобрительно нахмурился.

— Держите мальчика покрепче, мистер Тригхорн, — сказал он. — Милорд, я настаиваю, чтобы вы…

— Проклятие, я не хочу, чтобы с парнем обращались так грубо! Тригг, отпусти его. Немедленно!

Взгляд Тригга метался между Мариусом и Анатолем, но, как всегда, он подчинился приказу хозяина и, отпустив руки Уилла, отошел в сторону.

Уилл приподнялся на локтях, его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Он устремил на Анатоля взгляд, полный облегчения и благодарности. Этот взгляд ужалил Анатоля, словно раскаленный клинок, он-то знал, что сейчас разрушит надежду юноши.

Он пристально посмотрел в глаза Уиллу, прижал ко лбу дрожащие пальцы, чтобы лучше сосредоточиться, и увидел, что лицо Уилла исказилось от ужаса. Юноша понял, что замышляет хозяин.

— Не надо! Пожалуйста, не надо!

Стараясь не слышать этой мольбы, Анатоль сосредоточил свою силу в двух невидимых руках, которые нежно, но с нечеловеческой силой прижали Уилла к столу.

В висках у него застучало, зрение померкло, и как бы издалека он услышал голос Мариуса:

— Анатоль, ты не сможешь…

— Займись своим делом, Мариус, — хрипло проговорил Анатоль. -: И побыстрее.

Потом все исчезло. Остались только Уилл, темная сила и боль, пульсирующая в голове.

Боль, которая стала еще сильнее, когда раздался первый душераздирающий вопль Уилла.

Тихая ночь опустилась на замок Ледж. Небо было похоже на черный бархат, расшитый бисером звезд. Море мерно дышало, и лунный свет блестел на его поверхности.

Но Анатоль, глядя из окна своего кабинета, видел лишь кромешную тьму, а в ушах у него до сих пор звенели крики и рыдания Уилла. Теперь он мог добавить голос Уилла Спаркинса к другим голосам — тех, кого он проклял своими предсказаниями и не сумел спасти.

Голова все болела от чрезмерного напряжения, а в сердце росло желание поступить так, как он поступал всегда после столь мрачных событий, — бежать от своего наследия, бежать из дома; спрятаться в скалах, как прячутся дикие животные, чтобы зализать раны. Там Анатоль мог кричать во весь голос о своем отчаянии, и никто не слышал его, кроме ночных птиц и волн, бьющихся о берег.

Увы, на сей раз его удерживало данное Медлин обещание никогда больше от нее не убегать. Обещание, которого не следовало давать так же, как не следовало ласкать ее там, на холме, так и не признавшись в своем адском даре.

Проклятый человек вообще не имеет права любить.

Он не знал, когда расскажет ей правду. Но сейчас, когда так болела голова, когда силы почти оставили его, — об этом не могло быть и речи. Он прислонился лбом к стеклу, желая лишь одного — остаться в одиночестве и восстановить силы.

Хотя его чувства сейчас работали вполсилы, он уловил чье-то приближение. Слуга? Неужели нашелся смельчак, рискнувший подойти в этот день к нагнавшему на всех ужас хозяину?

Анатоль поднял голову, стараясь сосредоточиться. Что-то мягкое вошло в его усталый разум, что-то теплое и яркое прорезало царившую в нем тьму.

Медлин.

Едва он успел выпрямиться и хоть немного овладеть собой, как дверь приоткрылась, и Медлин заглянула в кабинет.

— Анатоль, — позвала она, — могу я войти?

— Да. — Что еще он мог сделать? Только встать поглубже в тень, чтобы она не смогла разглядеть его лицо. С самого возвращения в замок он избегал оставаться с ней наедине, боясь прочесть в ее глазах вопросы, на которые не смог бы ответить.

Медлин шагнула в комнату. Пламя свечей играло на золотистом шелке ее капора, на блестящих мягких волосах, окружало сияющим ореолом ее тонкое лицо сказочной феи. От одного ее вида у Анатоля захватило дух.

Может быть, он не имеет права любить ее, но все же любит…

Медлин подошла ближе, и Анатоль понял, что она тоже очень устала. Пока он трудился над Уиллом, ей пришлось успокаивать близких к истерике девушек и наводить порядок в доме, где все пошло кувырком. И ей это удалось.

Казалось, сам дом успокаивается в ее присутствии. «И в этом вся Медлин, — подумал он с гордостью и нежностью, — она и в аду ухитрилась бы навести порядок».

Ад… Замок Ледж. В такие ночи это было одно и то же. Медлин остановилась у письменного стола, убрала на место выбившуюся из прически прядь… и даже улыбнулась бледной улыбкой.

— Кажется, все угомонились. Даже Уилл лежит спокойнее.

— Хорошо, — пробормотал Анатоль.

— Однако Мариусу пришлось уехать. Его вызвали к дочери нашего арендатора, она заболела. Мистер Тригхорн будет смотреть за Уиллом, и если появятся признаки лихорадки, то Мариус просил, чтобы за ним послали. Ваш кузен очень добрый человек.

— Да.

— На прощание он мне сказал: «Позаботьтесь о нем, Медлин».

— Мог бы и не говорить. Он-то должен знать, что ты сделаешь для Уилла все, что в твоих силах.

— Он говорил не об Уилле. — Медлин устремила на Анатоля серьезный, открытый взгляд. — О вас, милорд.

Анатоль мысленно послал ко всем чертям Мариуса вместе с его заботой. Отвернувшись к окну, он проговорил фальшиво бодрым голосом:

— Ничего со мной не случится, дорогая. Медлин обошла стол, встала между Анатолем и темным окном. Убрала с его лица волосы, приложила ладонь ко лбу, и ее нежное прикосновение немного смягчило боль.

— У тебя совсем больной вид.

— Я просто устал.

— Тогда пойдем в постель, — прошептала она.

Сердце Анатоля замерло. Как долго он ждал этих слов, как долго ждал, чтобы Медлин посмотрела на него так! Сегодня днем он торжествовал, потому что твердо знал — он пробудил в ней страсть… но в ее сердце не был уверен вплоть до последней минуты.

Сейчас глаза ее излучали мягкий свет, как будто… как будто она и впрямь его любит. И ему неудержимо захотелось прижать ее к себе, сделать все, что в его силах, чтобы она так смотрела на него всегда.

Даже продолжать ее обманывать.

Вздохнув, Анатоль отвел ее руку.

— Прости, — сказал он. — В постели от меня сегодня толку не будет.