В твоих сильных руках - Шелдон (Шелвис) Джилл - Страница 49

Она не боялась его. Она не отводила взгляда, отстаивая свою позицию, и Джекс никогда еще не был так горд за нее.

— Ты и так знаешь больше, — тихо ответил он. — Знаешь моих друзей, знаешь о моих отвратительных отношениях с отцом. Знаешь, что я вожу видавший виды джип, чтобы моя большая ленивая собака могла ехать со мной куда угодно. Знаешь, что я оставляю свою одежду там, где скинул, и что я люблю совершать пробежки по пляжу.

Мэдди что-то тихо пробурчала, Джекс подошел ближе и провел рукой по ее шее.

— Ты знаешь, как я люблю прикасаться к тебе.

Мэдди закрыла глаза.

— И мне нравится в тебе все, что ты перечислил, — призналась она. — Особенно последнее… — С ее губ сорвался тихий вздох, и она посмотрела ему в глаза. — Но ты все еще что-то скрываешь, я чувствую. Что ты скрываешь, Джекс?

Тяжело вздохнув, он взял ее за руку.

— Если я признаюсь, я нарушу обещание. Я не могу это сделать.

— Из-за того, что случилось с тобой, когда ты был юристом?

— Со мной ничего не случилось, — поправил он хриплым от волнения голосом.

Мэдди провела рукой по груди, вновь остановившись там, где билось сердце.

— Ты пытался помочь ей, Джекс. Ты не знал, на что она решится. Не мог знать.

— Я подвел ее. — Он зажмурился и снова открыл глаза. — И сейчас я снова между молотом и наковальней.

— Не понимаю.

— Знаю, что не понимаешь. — Он посмотрел на ее лицо, такое сосредоточенное, такое напряженно-внимательное, и снова тяжело вздохнул. — Ваш залог на отель. Я знаю, у кого долговая расписка. И знаю, что если бы вы договорились с этим человеком, банк одобрил бы рефинансирование.

Мэдди нахмурилась:

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Я знаю наверняка. Я пытался тебе намекнуть, но…

— О Боже… — Мэдди открыла рот и отпрянула от Джекса. — Это ты. Долговая расписка у тебя!

Джекс протянул ей руку, но Мэдди отдернула свою.

— Нет. Нет, — повторила она, часто и глубоко дыша. — У тебя?

— Да.

Мэдди ошарашенно смотрела на него.

— Почему же ты мне не сказал? Мы столько раз говорили об этом…

— Я каждый раз старался направить тебя в нужную сторону…

— Ты старался направить меня! Направить?! — Она слушала его и не верила своим ушам. — Я не овца, Джекс. Я запуталось, я испытывала дикий стресс, была ошеломлена, шокирована, а ты… А у тебя все это время был ответ!

— Я старался защитить чужую тайну и тебя, Мэдди. Я хотел, чтобы ты получила рефинансирование. Со мной. Но тогда взыграла бы твоя дурацкая гордость, она задушила бы тебя, если б ты решила, что принимаешь от меня что-то, чего не заслужила. Я знал, что только если это будет твоя идея, ты продолжишь бороться.

Она покачала головой:

— Так ты утаивал от меня информацию из благородных побуждений? — Она поморщилась, провела рукой по лицу, словно снимая невидимую пелену.

— Да, только в моей голове это звучало немного лучше.

Закатив глаза, Мэдди отвернулась от Джекса, но вскоре повернулась снова.

— А траст, упомянутый в завещании Фиби, — о нем ты тоже все знаешь, да?

Ему захотелось, чтобы она просто убила его уже наконец и покончила с этим.

— Да.

— Он твой? Она оставила доверенность тебе?

— Нет.

— Тогда…

— Я не могу сказать.

— В смысле — не скажешь?

— И это тоже.

Она дернулась от его ответа, как будто Джекс ее ударил, и тем самым, в свою очередь, нанесла сокрушительный удар ему прямо в сердце.

— Я точно помню, как спросила тебя, есть ли что-то еще, что мне надо о тебе знать, — произнесла Мэдди очень тихо.

— Это не касается меня. Это не моя собственность…

— Ты же мой друг. Ты мой… — Она остановилась на полуслове, глядя на него блестящими от невысказанных эмоций глазами. — Ну, — наконец тихо вымолвила она, выдержав мучительную паузу, — я никогда до конца не была уверена, кто же мы друг другу, но все же надеялась на большее.

— Так оно и было. Есть. Боже, Мэдди! Я не мог сказать тебе. Я пообещал.

— Да. Я поняла. А поскольку ты определенно никогда не давал мне никаких обещаний, у меня нет права злиться на тебя. — Дрожащей рукой она провела по глазам. — Я устала. И хочу вернуться в отель.

— Не раньше чем мы покончим с этим.

— Покончим? — Она невесело рассмеялась и направилась к джипу размеренным ровным шагом. — Я думаю, мы только что это сделали.

Мэдди на цыпочках прокралась в темный коттедж. Свет шел только от елки. Прижав руку к сердцу, она прошла прямо на кухню, к буфету, где Тара держала вино.

Вина на месте не оказалось.

— Вот черт!

— Случаем ты не это ищешь?

Мэдди обернулась на голос Тары, прищурилась и увидела в темноте сестру, сидящую на кухонном столе в старой, но очень сексуальной белой ночнушке. Перед ней стояла наполовину опорожненная бутылка вина.

— Мне бы не помешало то, что там осталось, — ответила Мэдди.

— Нет. Сестра, регулярно получающая оргазмы, не имеет права на сострадание.

— Ну да, только вот оргазмы остались в прошлом.

— Что? Почему?

— Потому что он многое скрывает от меня. От нас. — Пройдя в глубь кухни, Мэдди взобралась на стол рядом с Тарой. — Должно быть, ты слишком пьяна, чтобы это переварить, но дело в Джексе. Он держатель долгового обязательства.

Тара замерла.

— Он сам… тебе об этом сказал?

— Да, он внезапно оказался надежным источником информации. Этот свинтус знает правду и о трасте, но держит язык за зубами.

Тара сверлила Мэдди взглядом.

— Возможно, у него есть на это причины. Веские причины. Может, даже очень веские.

Мэдди вздохнула:

— А ты чего пьешь в одиночку?

— Я все делаю в одиночку.

— Тара… — Неужели этим вечером мукам не будет конца? — Так не должно быть.

— О, сладкая, — Тара отпила из горлышка бутылки, — ты всегда такая добрая, милая и… добрая и милая?

— Сейчас я отнюдь не добра и не мила.

Тара закрыла глаза.

— Я смотрю на тебя и чувствую себя такой виноватой. Я так переполнена этой проклятой виной, что я сейчас взорвусь.

— Но почему?

— Ради меня ты сняла с карточки последние деньги. Ты хотела остаться здесь, даже в гордом одиночестве, если будет надо, чтобы обо всем позаботиться. А всего, чего хотела я, — это уехать. Ты столько отдаешь, Мэдди. Ты — дающий, а я… — она в задумчивости наморщила лоб, — паразит. Я паразит на теле жизни. Я присосалась к ней.

— Так, больше никакого вина. — Мэдди забрала у нее бутылку. — Мы все вывернули карманы. Ну, кроме Хлои, потому что, как оказалось, у нее на счету ничего нет, но ты и я — мы обе…

— По разным причинам, — прошептала Тара и приложила палец к губам. — Шшш. — сказала она, — я промолчу.

— Так, ладно, тебе пора баиньки, — решила Мэдди.

— Вот видишь, — Тара ткнула пальцем в ее сторону, — ты любишь меня.

— Каждый высокомерный, самовлюбленный, стервозный, всезнающий дюйм! — согласилась Мэдди. — Ну, давай же. — Ей удалось отвести Тару в спальню, где все еще спала Хлоя. Тара плюхнулась рядом с ней и уснула сразу, как только ее голова коснулась подушки. Скинув туфли, Мэдди переоделась в пижаму, переползла через одну сестру, прижалась к другой — обе недовольно ворчали во сне, когда ее ледяные конечности коснулись их ног под одеялом.

— Мэдди? — спросила Тара шепотом, достаточно громким, чтобы его было слышно в Китае. — Прости.

— За то, что ты выдула все вино?

— Нет. За то, что вынудила Джекса сделать тебе больно.

— Что?

Тара не ответила.

— Тара, о чем ты?

Ответом ей было тихое похрапывание.

Некоторое время спустя Мэдди внезапно проснулась от того, что задыхалась. Ловя ртом воздух, она резко села — ее легкие наполнились ужасом и дымом.

— О Боже! — закричала она, покрываясь холодным потом. Комнату застилали клубы дыма. Мэдди растолкала сестер. — Просыпайтесь, пожар!

— Что… — Тара перекатилась с боку на бок и упала с кровати.

Хлоя лежала на спине с широко открытыми глазами, тяжело дыша, обхватив руками горло и отчаянно пытаясь втянуть воздух в свои уже забитые дымом легкие.