Тариф на лунный свет - Кюрти Ильдико фон - Страница 14

Сел в машину. И исчез.

Я стояла на улице. Растроганно рассматривала небольшую стопку каталожных карточек, на которых д-р мед. Даниэль Хофман набросал возможные темы беседы для нашего вечера.

Понедельник. В восемь.

Я была самым счастливым человеком на свете.

Думаю, я самый несчастный человек на свете. Протиснулась на свой крошечный балкон, который в это время года с 18.40 до 18.52 освещает солнце. Но его лучам не под силу согреть мое озябшее сердце.

У! Стройные длинноногие девушки весело спешат на свидание к парням в белых футболках, к тем отвязным парням, что на время еды клеят жвачку на тыльную сторону ладони.

Ненавижу лето. Весну, впрочем, тоже.

Если осенью и зимой человек чувствует себя одиноким и подавленным – это в порядке вещей. Никто не поставит ему это в упрек. Но летом! Неписаный закон велит быть веселым, иметь загорелые ноги. Из проезжающих кабриолeтoв на прохожих обрушиваются оглушительные ремиксы Moderп Talkiпg и хиты из коллекции синглов Фила Коллинза.

Интересно проследить, как от сезона к сезону меняются повадки водителей-мужчин.

В холодное время они газуют как безумные, форсируют моторы так, что те ревут со страшной силой. На 90-й-то модели, да по булыжной мостовой (такой, как на моей улице)! И когда проносится вприпрыжку этакая колымага, то грохоту столько, что кажется, будто спецназ при поддержке автоматчиков штурмует соседний дом. Летом же эти сволочи снимают верх автомобиля, до упора опускают боковые стекла, на всю катушку врубают стереоаппаратуру с CD- чейнджером и ползут мимо окон так медленно, что успеваешь составить исчерпывающее представление об их дурном вкусе во всех его пугающих подробностях.

Недавно один такой гад, припарковав прямо под моим окном своего красного открытого «японца» (я распознаю только «БМВ», «мерседес», «порше» и «фольксваген-гольф», а все остальные по неведению зову «японцами»), врубил целую коллекцию синглов Вольфганга Петри.

На мой взгляд, у подобных хмырей следовало бы отнимать водительские права заодно с избирательными. А этот все сидел и сидел в своем красном авто. Пять минут Вольфганга Петри! Мыслимое ли дело…

Ты – чудо, ты – как чудо, как чудесное средоточие моей жизни.

Я готова была вызвать полицию.

Ее звали Дже-э-э-эссика. Просто Дже-э -эссика.

Я осторожно глянула с балкона на улицу. Хмырь в «японце» выглядел так, будто это у него подруга Дже-э-эссика.

Моя жизнь отдана тебе, если бы только я мог тебя иметь! В этом навек моя вина и мое желание.

Тут с помощью зеркала заднего вида он проверил, как сидит его сетчатая бейсболка. Я же заметила, что у него на затылке волосы страшно густые и удивительно черные. Фи! Бедняга. Наверно, еще ни разу не видел себя со спины. В сущности, он был один к одному Вольфганг Петри. Черные усы и джинсы, такие тесные, что их можно было бы определить как штаны для демонстрации гениталий.

Мне начхать на это, я хочу тебя всю целиком каждый момент.

Тут он впрыснул себе в пасть целый флакон дезодорирующего спрея «Одоль». (Я издали это определила, поскольку сама им иногда пользуюсь.)

Луна сегодня полная, и я, увы, полон желания. Этой ночью хочу к тебе.

Потом настала тишина.

Бедная Джессика. Как она может терпеть поцелуи мужчины, у которого изо рта так несет дезодорантом, что ясно – есть что скрывать; тогда как джинсы его столь откровенны, что весь товар (причем не высшего качества) налицо.

Широко расставляя ноги, Вольфганг Петри потопал прочь; при этом, конечно, через каждые семь метров он хватал себя за ягодицы характерным нервным движением, как бы говоря: «Ох, штаны совсем зад загрызли».

После того случая я сделала еще одно любопытное наблюдение: легко, оказывается, полюбить невыносимое. Для этого нужно лишь достаточно долго и близко с ним контактировать. Естественно, речь не идет о мужчинах, стригущих перед зеркалом в прихожей волосы в носу; или о матерях, которые из недели в неделю дрожащим голосом спрашивают, познакомилась ли ты наконец хоть с кем-нибудь.

Короче, не прошло и двух недель, как я отправилась на концерт Вольфганга Петри. При этом у меня было чувство, что это встреча со старым другом. Конечно, я наизусть знала тексты всех его песенок. Некоторая неловкость возникла от того, что здесь же на концерте оказалась моя коллега Соня. На мне были солнцезащитные очки, но она сразу меня узнала, да еще и застукала в тот момент, когда я вместе со всеми подпевала. Насчет своего появления она сказала, что ей прислали контрамарки и она тут по работе – изучает социологически любопытный аспект возрождения немецкого шлягера. Прощаясь, она не забыла спросить, купила ли я уже совершенно потрясающий новый двойной CD Вана Моррисона.

У выхода я вновь столкнулась с Соней и увидела, как она торопливо пытается спрятать от меня фирменную кофейную кружку «Вольфганг Петри».

Как прекрасно сидеть на балконе! Я вижу крошечные фрагменты бытия, а воображение дорисовывает к ним целые картинки – реальные и вымышленные.

Вот, например, идет женщина. У нее такой вид, будто она еще ни разу не имела оргазма. Увешанная кульками с покупками, она судорожно напряжена, словно ей предстоит контрабандой вывезти из вражеской страны сверхсекретные микрофильмы.

А того парня с овчаркой я знаю. Отвратительный тип. В недорогом супермаркете всегда свысока говорит кассирше «мамзель», демонстративно пересчитывает сдачу, а в это время снаружи его привязанная собачища гадит с дикой силой. После нее рядом с велосипедной стойкой остается не менее двух исполинских куч.

Ой, смотрите-ка! Студент из 13-й квартиры идет – неужели? – на занятия йогой. Странное он выбрал время. Выглядит, впрочем, вполне щеголевато.

Следом за ним из дома выходит вроде бы мужик, но через плечо у него – не верю глазам – этакая сумочка на ремешке, якобы мужская. Вот уж, действительно, ни в какие ворота.

Эти псевдомужские сумочки выглядят как косметички. Только без косметики. Хотя, кто знает. Мужчины нередко гротескны, многие выходят на улицу с зонтами или – еще того хуже – со складными зонтиками. Я считаю – и наверняка не я одна, – что мужчина под зонтом утрачивает свое достоинство. Заботиться об укладке – привилегия женщин. Мужчина обязан спокойно относиться к дождю И не бояться испортить прическу. Мужчина с зонтом что собака в наморднике. Жалкое зрелище.

Подо мной лениво плетется любовная парочка. Она держит руку в кармане его брюк. Женаты ли они? Не скажу, чтобы замужество было для меня так уж важно. Один этот страшный обряд чего стоит – когда он перебрасывает ее через порог! Дурной обычай! Но я совсем не прочь выслушать предложение. Или, как какая-нибудь подружка нефтедобытчика, найти у себя в бокале камень весом во много каратов.

Кора Хофман. Кора Хофман-Хюбш. Кора Хюбш-Хофман. Что ж, звучит совсем неплохо.

Но я бы, конечно, оставила свое собственное имя. Профессию я бы со временем бросила. Имя – никогда.

Увы, я здесь отвечаю на вопросы, которых никто не задавал. Это такой облом! Как маленькая девочка, я придумываю себе двойную фамилию, а тем временем носитель одной из ее половин даже не думает мне позвонить, не говоря уж о том, чтобы на мне жениться.

Между тем солнце освещает уже только мои ступни.

Как назло.

Мир несправедлив. Марианна живет всего двумя домами дальше, а у нее солнце задерживается минимум на два часа дольше. Несмотря на это, я не хотела бы поменяться с ней местами. Мне сейчас видно, как она развешивает на балконе белье. Скорее всего, пеленки. Марианна принадлежит к породе тех активных матерей, которые презирают детские смеси Hipp и памперсы, согласны готовить пюре из биошпината и по пять раз в день запускать стиральную машину с пеленками.

Я собиралась улизнуть с балкона. Чего доброго, Марианна меня увидит и у нее возникнет идея зайти в гости. Когда-то еще мне представится случай побыть в таком полнейшем одиночестве.