Скажи смерти «нет!» - Кьюсак Димфна - Страница 31

Дорин приняла его приветливо, от ее былой неприязни не осталось и следа.

— Заходи, садись и располагайся как дома. У меня тут страшный беспорядок. Только что помыла голову, итеперь вот пытаюсь волосы высушить у радиатора.

Барт опустился на старый диванчик Джэн и стал наблюдать за Дорин. Воздух в квартирке был тяжелый, из светового колодца проникали запахи канализации, в комнате было жарко от включенного радиатора. Все тут наводило на воспоминания. Ему хотелось жаловаться Дорин на свое одиночество, но у Дорин хватало своих неприятностей, чтобы еще слушать его нытье. Мысль о том, что теперь, когда Джэн так далеко, ему на целом свете и поговорить по-настоящему не с кем, на мгновение повергла его в уныние.

Дорин поднялась и, сняв со спинки стула свое пальто, протянула его к радиатору.

— В такую мерзкую погоду ни за что вещи не высушишь. А мне бы не хотелось плащ покупать.

Она прибрала в комнате и, улыбаясь, повернулась к нему.

— Я тебе сейчас чаю приготовлю. Мне и самой давно уже хочется, да для одной себя лень его готовить было.

Ему нравилось, как ловко и аккуратно она двигается по комнате. Ставит чайник, расставляет чайную посуду. Ему нравилась ее непринужденность, ее дружелюбие. Джэн повезло, что у нее такая сестра.

— Вчера был у Джэн.

Дорин удивленно обернулась с чайником в руке.

— Ну да. У меня несколько часов выдалось свободных после обеда, ну, я вскочил в поезд — и туда.

— Как она выглядит?

— Отлично. Прибавила полтора килограмма.

— О, это чудно, Барт! На будущей неделе у нее будет просвечивание, и тогда уж мы точно узнаем, как идут дела. Я жду не дождусь, пока результаты просвечивания не получу.

— Уверен, что все хорошо будет. Она отлично выглядит, — Барт улыбнулся, вспомнив свою поездку, и протянул ноги поближе к радиатору. — Знаешь, мне все больше и больше нравится эта миссис Карлтон. Джэн просто повезло, что у нее такая соседка.

— Конечно, повезло. Особенно если вспомнить, какие там старые ведьмы попадаются.

— Да, угрюмые тетки, правда?

— В понедельник у них там девушка умерла из крайней комнаты — я видела сообщение в газете.

— Серьезно? А Джэн мне ничего не сказала. Я думал, та поправляется.

Барт почувствовал какое-то смутное беспокойство.

Дорин, присев к столу, налила ему чаю.

— Я рада, что ты у нее побывал. Особенно после этого случая.

— Мне там вчера просто жутко стало. Все окна и двери распахнуты, и туман все ползет, ползет, пока все внутри не заполнит. Я знаю, это полезным считается. Но уж больно мрачный способ лечения. У меня от этого мороз по коже продирает.

— Да. А у меня для тебя приятная новость. Мне сегодня на работе сказали, что я смогу в конце следующей недели часть своего отпуска использовать, и вот я заказала место в пансионе поблизости с санаторием.

— Вот это здорово! А я, может, с тобой на субботу и воскресенье поеду.

— Это будет замечательно. Я не очень-то умею речи произносить, но мне бы хотелось, Барт, чтоб ты знал, как я ценю все, что ты для Джэн сделал и делаешь.

— Бога ради! Не будем начинать все сначала, правда?

— Нет, не будем. Я по отношению к тебе вела себя по-свински вначале, это так. И мне хочется сказать, что я переменила о тебе мнение. По-моему, ты замечательный парень.

— Да брось ты! И мне б не хотелось, чтоб мы тут друг перед другом в комплиментах рассыпались, но я-то ведь тоже знаю, что ты для Джэн делаешь.

— О, это совсем разные вещи! Она моя сестра, и у меня, кроме нее. никого, нас двое осталось, когда отец был убит.

Дорин взглянула на него с необычной нежностью.

— И вот теперь… ты.

— Понимаю, Дорин, и мне очень приятно.

— Но знаешь, иногда меня ужасно мучает мысль, что тебе столько тратить приходится. Расходы просто жуткие.

Он сделал нетерпеливый жест.

— Я знаю, что ты не жалуешься, и это чертовски мило с твоей стороны. И все же факт остается фактом. Я тут до твоего прихода просматривала счета. Вот глянь — счет от аптекаря: за две недели шесть фунтов четыре шиллинга и десять пенсов. Никогда б не подумала, что будет еще столько дополнительных расходов, тем более что я ей туда все, что только можно, привожу!

— Не нужно тебе тратить все свои деньги, ведь тебе еще квартплату за эту дыру целиком приходится вносить.

— Да это я осилю. К тому ж я теперь ко всем сверхурочным работам примазываюсь — тоже кое-что дает. Мне хочется, чтоб Джэн знала, что ей будет куда вернуться после санатория.

Дорин продолжала перебирать счета.

— Да, вот счет из санатория. Семьдесят дней: по шесть гиней за неделю, вычтем отсюда две гинеи за счет фонда здравоохранения. Получается сорок два фунта. О Барт, это просто ужасно! Мне кажется, все-таки надо было ее в бесплатный санаторий устроить.

— И чтоб она еще три или четыре месяца места ждала?

Дорин вздохнула и снова зашелестела счетами.

— Три гинеи за предыдущий пневмоторакс и за этот. Стирка, какой-то там анализ — семь шиллингов и шесть пенсов и, вероятно, еще три гинеи за просвечивание, которое ей сделают на этой неделе. Джэн хотела бросить курить из экономии, но я сказала, что не надо.

— Вот уж ерунда — ведь это у нее сейчас единственное удовольствие.

— Да, но все это слишком дорого, Барт.

Дорин подсчитывала, перебирая счета:

— Сорок два, сорок пять, сорок шесть, сорок девять фунтов. Надо попытаться подыскать что-нибудь другое.

— У меня хватит еще на несколько месяцев. Лишь бы только она поправилась, а на все остальное мне наплевать. Судя же по всему, что говорят, она идет на поправку.

— Это правда. Там просто диву даются, как быстро она выздоравливает, и все же это чертовски дорого.

— Раз Джэн нуждается в лечении, я всегда найду деньги на это. Есть еще жалованье, которое мне задержали, а если на то пошло, то и мое наградное пособие. Но я думаю, она еще до этого поправится.

Он усмехнулся:

— Я его в течение пяти лет заберу на какие-нибудь покупки для наших детишек.

— Мне жутко становится, когда подумаю, что вот и миссис Карлтон, и Линда, и этот их симпатичный Леонард — все они сначала надеялись, что это только на шесть месяцев.

Барт отодвинул стул.

— Не нужно так думать. Они, вероятно, не делали всего, что полагается. Джэн совсем другая. Она не похожа на них на всех.

— Нет. Я тоже думаю, что нет.

— Что бы я хотел знать точно, так это, когда она выпишется, чтоб я мог подать на увольнение и подыскать пока работу.

Он положил себе три полные ложечки сахару во вторую чашку чаю.

— И что тогда?

— Тогда я сразу же женюсь на Джэн.

Дорин со стуком опустила свою чашку.

— Послушай, Барт! Разве ты не понимаешь, какой она для тебя обузою будет, пока не поправится как следует? Тебе не кажется, что лучше будет хоть немного подождать?

— К черту это ожидание!

— Но иметь больную жену…

— Больная или здоровая — Джэн будет моей женой. И чем скорей я найду себе работу, тем лучше.

Он вынул из бумажника пачку денег и протянул Дорин.

— Это тебе должно помочь разделаться с ворохом счетов. И если будут еще, скажи мне. Я вовсе не хочу, чтобы ты тратила все до последнего гроша.

Дорин взяла деньги и тщательно пересчитала. Пятьдесят фунтов! Она помялась.

— Если бы ты знал, Барт, как мне не хочется брать эти деньги…

— Бога ради, Дорин, как будто я чужой!

Он разозлился.

— Да я это не к тому, что у тебя брать. Я даже не знаю, к чему это я. Просто мне страшно думать, что, когда она выйдет и вы поженитесь, все, что пошло бы на дом, на обзаведение, будет проглочено этими расходами. Как-то обидно это.

— Давай не будем об этом говорить.

Она подперла голову ладонью.

— Все это очень беспокоит меня, Барт. Я все спрашиваю себя, правильно ли мы поступаем. Потом решаю, что правильно. Ее там лечат по последнему слову науки. И ты ни перед какими затратами не останавливаешься. А потом я вспоминаю, какое у нее лицо, когда я с ней в субботу расстаюсь. Правда ведь, просто сердце разрывается от этого ее взгляда? Она старается и веселой казаться и жизнерадостной, и все ж будто мы ее на необитаемом острове бросаем.