Скажи смерти «нет!» - Кьюсак Димфна - Страница 4

Джэн теперь застыла, выпрямившись, теребя жемчужные бусинки на шее. Потом она медленно подняла веки и взглянула на Дорин. В лице ее была такая боль, что Дорин остановилась.

— О, Джэн, я ведь это не для того, чтобы тебя задеть! Я только боюсь, чтоб тебе еще больнее не было. Потому я и говорю, что Барт не для тебя.

И, видя, что Джэн протестующе подняла руку, Дорин продолжала с еще большей горячностью:

— Да, да, я знаю: он неотразим, он чудесен, он великолепен, он обходителен, и у него достаточно обаяния, чтобы сманить курочку с насеста, но он сманил уже слишком много курочек со слишком многих насестов, чтобы составить сейчас счастье такого цыпленка, как ты, который так с ума по нему сходит, что за милю видно.

Джэн провела кончиком языка по пересохшим губам.

— Я знаю, Дор… — голос ее дрожал. — Я знаю все, что ты собираешься мне сказать. Только лучше побереги голос, все равно ничего не изменишь.

Дорин сделала последнюю отчаянную попытку:

— Гордость-то у тебя хоть есть?

— При чем тут гордость, если я люблю его?

— Отлично знаешь при чем. Да у тебя не хватает гордости, чтобы перестать вешаться на шею парню, который тебе и пяти писем не написал за полтора года, и это после того, как он здесь буквально дневал и ночевал целый год? А теперь он вернулся, поманил тебя пальцем, подарил тебе нитку культивированного жемчуга, что они протащили контрабандой, и вот уже ты падаешь в его объятия. Тьфу, смотреть тошно!

— Да, наверное, это выглядит ужасно, — голос Джэн звучал печально и тихо. — И, наверное, если бы ты так поступала, я бы говорила то же самое, что и ты. Но, знаешь, когда я с Бартом — все как-то совсем по-другому и все эти вещи не имеют никакого значения.

— Он предлагал тебе выйти за него перед отъездом?

Джэн взглянула на сестру и медленно покачала головой.

— Нет. И я знала, на что иду, с самого начала. Я знала, что он не из тех, что женятся. Да он ничего такого мне и не говорил.

— Так ты это все сама сочинила, что, мол, вы до его возвращения с женитьбой подождете?

Джэн кивнула.

— Да, конечно. Я сказала так потому, что ты все равно бы меня не поняла, а так мне казалось удобнее все объяснить.

— А он просил встречать его, когда написал, что приезжает в отпуск?

— Нет. Он просто сообщил, что приезжает на «Канимбле» и что мы, может, снова увидимся.

Дорин застонала.

— Так это ты сама все придумала — и вставать на рассвете, и тащиться через Вулумулу туда, к пристани, и ждать там часами?

— Да, сама. Я решила, что если кто-нибудь еще будет его встречать, то я уйду и не покажусь на глаза. И я бы не показалась. На это у меня бы хватило гордости… — Джэн помялась. — Ну, а если его никто не встретит — на этот случай я решила встать так, чтобы он меня сам заметил… — Джэн развела руками. — Ну и вот, как видишь…

Дорин с сомнением покачала головой. Джэн продолжала собираться. Закончив полировать ногти, Дорин закрыла маникюрный набор.

— Ну и вот что вышло, — сказала она наконец. — Все начинается сначала — та же старая игра. Только предупреждаю: на этот раз я вам не буду подыгрывать. Я не позволю больше, чтоб меня выживали из квартиры, по крайней мере из моей части квартиры. Вы с Бартом можете делать что угодно и где угодно, но я в этом больше не участвую. Все. Хватит.

— Мне жаль, Дор, что все так… — Джэн упала на стул, стоявший подле стола, и уронила голову на руки. — Но я думала, ты меня сможешь понять. Ведь и ты с Биллом тоже…

УДорин сверкнули глаза.

— Билл со мной не забавлялся. У нас все было взаимным. Мы любили друг друга, и мы собирались пожениться, и если бы снайпер не подстрелил его у Таракины… — голос ее задрожал и оборвался.

— Прости, Дор! Я не должна была говорить этого. Я знаю, как ты относилась к Биллу, а Билл — к тебе. И, знаешь, я тоже все время надеюсь, что когда-нибудь и Барт будет так же относиться ко мне и что все идет к этому.

Дорин вздохнула.

— Мне кажется, ты тут не совсем правильно поступаешь. Нельзя, чтоб такому, как Барт, все слишком легко доставалось. Представляю себе, сколько у него девчонок было с тех пор, как он уехал.

Джэн жалобно улыбнулась:

— Представляю… Только лучше мне не знать этого.

В душной и тесной квартирке воцарилось молчание. Дорин, разбросав по дивану свои заколки и гребешки, укладывала на ночь волосы. Напротив, обложившись платьицами, которые она собиралась взять к морю, сидела на своем диване Джэн. На столе все еще стоял раскрытый чемодан.

«Черт бы подрал все это, — подумала Дорин, украдкой взглянув на сестру. — Она ж совсем как лунатик стала».

Джэн робко улыбнулась:

— Ты же должна радоваться, что я еду. Ты ведь меня давно пилишь, чтоб я взяла отпуск.

— Да, но ты отлично знаешь, что я совсем не это имела в виду. Тебе, как и всякой другой работающей девчонке, нужно хорошенько отдохнуть. А ты едешь с Бартом и будешь там носиться как угорелая весь день да и за полночь.

— Но, Дор! Уж одна перемена обстановки и то мне на пользу пойдет — ведь я день-деньской торчу в клетушке-конторе величиной с буфет, а ночь в этой дыре провожу.

— Все это звучит очень благонамеренно, Джэн, но ведь я-то тебя знаю. Ты же ни свет ни заря будешь лететь сломя голову к морю, и там гоняться на волнах и плавать, и потом носиться весь день, будто ты готовишься к Олимпийским играм, вместо того чтобы… Эх, да что говорить!..

Джэн медленно повернулась к ней.

— Ты его ненавидишь, да?

— Да, ненавижу, — озлобленно ответила ей Дорин.

Джэн больше не делала вид, что укладывает чемодан. Сдвинув вещи с дивана, она бросилась на него и, положив руки под голову, не отрываясь смотрела в одну точку на потолке. Дорин продолжала закалывать волосы. Сквозь полуопущенные веки она следила за сестрой: она лежала там такая юная, беззащитная, волосы у нее разметались по подушке, а платьице приподнялось, обнажив ноги.

Черт бы подрал этого Барта Темплтона и всех ему подобных! Обида наполняла сердце Дорин, когда она вспоминала о его нахальстве. Она, как сейчас, видела его лицо в то первое утро, когда он с такой циничной уверенностью следил за встревоженным личиком Джэн, зная наперед, каким будет ее окончательное решение. Ей становилось обидно и горько почти до физического ощущения горечи при мысли о его власти над Джэн. И все же ни к чему отталкивать от себя Джэн. И Дорин старалась говорить спокойно.

— Не то чтоб я ненавидела его лично. Ну, кто же может ненавидеть Барта?

Она остановилась, с осторожностью выбирая и взвешивая слова: ведь что бы она ни сказала теперь, не может причинить никакого вреда Барту, зато может легко поссорить ее с Джэн. Это уж она знала.

— Ненавижу я таких ребят, — пояснила Дорин, — их такая прорва развелась в наши дни. Прямо со школьной скамьи их швырнули в окопы.

— Ну, так не их в том вина.

— А я и не виню их, я просто констатирую факт. У них не было времени научиться чему-нибудь полезному, почувствовать какую-то почву под ногами. И вот сначала они пережили эти ужасные годы в джунглях, потом оказались на несколько лет героями дня и вот теперь вообразили о себе черт знает что.

— Барт три года провел в самом пекле, прежде чем в оккупационные войска попал. А это тебе был не пикничок.

— Да, я знаю. Там был, наверное, настоящий ад, и все же это сейчас не меняет сути дела. Я уверена, что если бы Барт был моим братом, я бы жалела о том, как жизнь с ним обошлась, но сейчас мне просто не до него. Я должна о тебе подумать. Я вовсе не хочу пользоваться своим правом старшей сестры и командовать, хотя мне и взбредет иногда в голову, что мое мнение должно что-нибудь да значить для тебя, потому что я на пять лет старше тебя и потому что, когда мама умерла, ты была еще ребенком.

— О Дор, ты была такой чудесной сестрой, всегда, Дор!..

— Не знаю, во всяком случае, старалась как могла, особенно после того, как погиб отец.

Джэн смотрела в пустоту.

— Скоро пять лет, — прошептала она. — В будущем месяце будет пять лет с того налета на Дарвин. А кажется, будто целая вечность прошла, правда?