Скажи смерти «нет!» - Кьюсак Димфна - Страница 55

— Вот и чудно.

На мгновение ему показалось, что Дорин и вправду немного выпила — такая она была веселая, возбужденная, но он отогнал от себя эту мысль. Близость Джэн вселяла в него поглощавшую его целиком радость. Он обхватил ее руками и притянул к себе. Ее легкое тело обмякло в его объятиях. И когда он держал ее вот так, его охватывала невыразимая нежность. Никогда в жизни не мог он представить себе, что сможет относиться так к какой-нибудь девушке, что сможет безропотно переносить бремя такого долгого воздержания. Да, он ее любил, это уж точно, а в любви много такого, о чем не знают и самые дошлые умники.

Глава 34

Назавтра в обеденный перерыв Дорин снова была в кабинете врача. Она сидела, неловко выпрямившись, на краешке стула и собиралась с силами, чтоб выслушать все, что он ей скажет. Он поднял на нее взгляд, и его морщинистое лицо скривилось в дружелюбной улыбке.

— Ну, ну, не нужно так волноваться!

Она нервно глотнула.

— Я больна, да? У меня…

— Да, есть небольшое туберкулезное поражение в нижней доле правого легкого.

Дорин стукнула по столу кулаком.

— Так почему же мне раньше ничего не сказали? Почему другие врачи меня на рентген не отправили? Я гинею за гинеей тратила, когда ходила на приемы к доктору Мёрчисону Лейду, чтобы с ним о Джэн поговорить. Почему же он мне не сказал, что мне тоже следует снимок сделать? Это подлость — вот это что! Подлость!

Резкий окрик врача остановил начинавшуюся истерику.

— Выслушайте меня, мисс Блейкли, — сказал он спокойно и твердо, — выслушайте и не впадайте в панику. У вас нет причин впадать в панику.

— Вам хорошо говорить: нет причин, — голос ее снова зазвенел. — Сначала Джэн. Теперь я. Нам не на что больше надеяться?

— Есть, и очень много, — голос врача звучал сухо, бесстрастно.

Она резко встала и пошла к дверям. Когда она взялась за дверную ручку, он остановил ее.

— Вернитесь, сядьте сюда и выслушайте.

Она остановилась, борясь с душившими ее рыданиями, потом овладела собой, медленно вернулась и села на место.

— Простите… Со мной обычно этого не бывает. Но такое потрясение, и я так о Джэн беспокоюсь.

— Надо разок побеспокоиться и о себе для разнообразия, дитя мое. Вы, кажется, говорили мне, что служили в армии, так ведь?

— Да, я была в женской вспомогательной службе — ABAC.

— Ну, тогда вам повезло.

— Не вижу, что тут можно назвать везением.

— И все-таки вам повезло, — подтвердил он, — если принять во внимание ваши обстоятельства. Государство в двадцать четыре часа поместит вас в госпиталь Конкорд, и вы получите бесплатно самое лучшее лечение.

— О! — Ее нервно напрягшееся тело чуть расслабилось. — Вы хотите сказать, что мне не придется месяцами ждать места?

— Вам даже пару недель ждать не придется или хотя бы несколько дней. Идите домой, собирайте вещи и отправляйтесь туда, а через шесть месяцев…

— Нет! — Дорин протестующе подняла руку. — Не говорите мне про шесть месяцев. Я слишком часто о них слышала, и я уже знаю, что это ложь, которой утешают больных.

— Но это не ложь. На вашей стороне все, плюс еще, если не ошибаюсь, довольно решительный и твердый дух в сочетании с таким характером, как ваш.

Он улыбнулся, желая подбодрить ее.

— Так всегда говорят, а посмотрите на Джэн.

— У вашей сестры совсем другое дело. У нее болезнь не захватили на ранней стадии, и, насколько я понял из того, что говорил мне ее жених, у нее с первого дня болезни были одни только огорчения! У вас же лечение будет начато вовремя, и вам не придется беспокоиться о финансовой стороне дела.

— Вас послушать, так все очень просто получается.

Врач покачал головой.

— Один знаменитый специалист по туберкулезу сказал как-то, что успешное лечение этой болезни зависит от двух факторов: от характера человека и его чековой книжки. Насколько я могу судить, первое у вас есть, а вашей чековой книжкой, пока это нужно, будет служить благодарное отечество.

Дорин почувствовала, что слезы щиплют ей глаза. Ей стало легче, словно кто-то снял тяжесть с ее плеч. Если то, что он говорит, правда, ей не о чем беспокоиться. Но тут на нее снова нахлынули мысли о Джэн.

— А что будет с Джэн?

— О ней вы не беспокойтесь. Мы уж тут сами что-нибудь придумаем. Она сейчас шестая по списку, и ей недолго еще придется ждать места. А вы окажете ей добрую услугу, если отправитесь в госпиталь как можно скорее, желательно на этой же неделе.

Закончив все приготовления, Дорин позвонила Барту.

Он долго оторопело молчал, потом она услышала только одно слово: «Боже!» Разглядывая каракули на грязных стенах телефонной будки и ожидая, что он скажет ей, она подумала, что он испугался не только за нее. И с горечью она стала размышлять, насколько он беспокоится сейчас о ней, а насколько — о Джэн и о самом себе.

— Ты уже сказала Джэн?

— Еще нет, но придется сказать, как только вернусь домой.

— Для нее это будет настоящим ударом. А ты никак не могла бы подождать, пока она в санаторий уедет? Раз она шестая на очереди, теперь уже недолго.

— Да, теперь недолго. Я и предложила подождать, но врач сказал, что ехать нужно сейчас же, к тому же следует подумать о пенсии и прочем.

— Да, конечно. Я все понимаю, Дорин. Сейчас пора подумать и о тебе.

Она холодно улыбнулась про себя. Он говорил громко, с деланной сердечностью.

— Собирай вещи и не беспокойся. Я, как освобожусь, сразу же зайду к вам, и к тому времени я постараюсь придумать что-нибудь.

Дорин безрассудно истратила пять фунтов, которые выдали ей в дополнение к жалованью в конторе, когда она заявила об уходе. Она купила хорошенькую ночную рубаху на лето для Джэн, кое-какие самые необходимые вещи для себя и вскоре заметила, что деньги на исходе. Врач сказал, что как только она ляжет в госпиталь, она начнет получать пенсию. Ей даже не верилось, что она будет получать четыре фунта десять шиллингов в неделю, в то время как Джэн приходилось довольствоваться такой мизерной суммой: как бы там ни было, оказывается, в ее службе в армии была хоть какая-то светлая сторона.

Наконец Дорин отправилась домой, поднялась по ступенькам, направилась к двери через вестибюль, и свертки в ее руках, казалось, с каждым шагом становились все тяжелее.

В двери она ворвалась с шумным возгласом:

— А ну-ка взгляни на Санта Клауса!

Джэн от изумления широко открыла глаза.

— Так рано, Дор!

— Ты посмотри, что я купила тебе!

Дорин присела на краешек постели и стала разворачивать ночную рубаху, купленную для Джэн.

— Ой, Дор! Зачем же? — Джэн любовно перебирала рубаху в пальцах. — Такая красивая! У меня такой никогда не было, но ведь она дорогая, Дор. А что у тебя еще?

Джэн показала на второй, большой пакет.

— Да тут кое-что для меня, — медленно проговорила Дорин.

— Вот это правильно. Я давно говорила, что тебе нужно сделать что-нибудь новое. Но дай-ка я погляжу.

— Не нужно.

Дорин смотрела на свою крепкую смуглую руку, темневшую на прозрачной ручке Джэн, на которой видна была каждая косточка, каждая синяя жилка просвечивала сквозь кожу.

— В чем дело? — Джэн взглянула на сестру, и в глазах у нее появился страх. — Ты ведь никуда не собираешься уезжать, ведь нет же, Дор?

— Собираюсь. О нет, я вовсе не собираюсь бросать тебя, глупышка!

Дорин замолчала, ободряюще похлопала Джэн по руке и продолжала:

— Джэн, обещай мне, что не будешь расстраиваться. Мне необходимо уехать, Джэн, детка милая! И ради нас обеих не нужно расстраиваться!

Джэн смотрела на сестру, и в глазах ее все ясней проступало страшное подозрение.

— Куда ты едешь?

— Я еду в Конкорд, в военный госпиталь. Понимаешь…

Выражение ужаса проступило на лице Джэн.

— Неужели и у тебя…

Дорин кивнула.