Дорога в Омаху - Ладлэм Роберт - Страница 104

– Не стоит благодарности, полковник! Я уверен, что вы сделали бы то же самое на моем месте. Ну, например, если бы кто-то вздумал вдруг изображать Гарри Беллафонте[162], и вы, будучи чернокожим, знали бы об этом, а я – нет.

– Что?.. О да, конечно, я знал бы, Дасти! Безусловно, знал бы!.. Ты сам понимаешь, я могу получить – по официальным каналам, разумеется, – всю интересующую меня информацию об этом грязном деле, но, поскольку мы с тобой в одном лагере, я хотел бы услышать от тебя прямо сейчас, в чем, собственно, заключается ваша миссия.

– Не секрет, круг лиц, которым мы можем доверять, весьма ограничен, но так как вы полковник, я могу поделиться с вами кое-чем из того, что известно нам. Согласно плану, мы должны вступить в контакт с генералом Хаукинзом, похитить его и всех, кто с ним, и доставить наших пленников на базу командования стратегической авиации в Уэстовер. Это здесь, в штате Массачусетс.

– А не в аэропорт Лоуган, на самолет «Эйр-Форс-два»?

– О нет, представление с самолетом задумано исключительно для пресс-конференции. А вы знаете, этот вице-президент малый славный?! Конечно, это вовсе не значит, будто я думаю, что он смог бы играть.

– Так он тоже был в самолете?

– Ну да! Но ему не разрешили сойти вместе с нами. Он смог покинуть самолет лишь спустя какое-то время.

– Зачем же в таком случае он прилетал сюда?

– Какие-то гангстеры угнали одну из его машин, и получилось так, что ее обнаружили в Бостоне…

– Ну и бог с нею! Я хотел сказать, что это к делу не относится. Итак, вы похищаете генерала и всех, кто с ним, и доставляете их на базу командования стратегической авиации в Уэстовер. Ну а дальше что?

– Дальше – БРП, полковник.

– Прошу прощения?..

– Будут решаться позже… Но нас предупредили, чтобы мы надели свитеры под наши куртки с капюшонами и кальсоны, из чего следует, что там, куда нас думают отправлять, совсем не жарко.

– Может, вам предстоит поездка в Швецию? – предположил наемник.

– Мы так и подумали, но потом Силвестр, участвовавший в конкурсном смотре «Энни» в Скандинавии, – мы слышали, правда главным образом от него, будто он был там просто великолепен! – сказал нам, что погода летом в тех краях не особенно отличается от нашей.

– Так оно и есть.

– Поэтому мы подумали, что наш маршрут пролегает значительно севернее.

– Например, в район ледников, – заключил Сайрус.

– Это мы узнаем, когда получим дополнительные инструкции.

– В которых будет сказано что-то вроде того, куда уложить окоченевшие трупы, чтобы их можно было подвергнуть медицинским исследованиям в трехтысячном году.

– Об этом мне ничего не известно, сэр.

– Надеюсь, что так… А кроме этого бригадного генерала Броук… Броукэтеля…

– Броукмайкл, сэр. Бригадный генерал Этелред Броукмайкл.

– Ладно, я понял. Так вот, у кого еще, кроме него, появилась эта идея – с Нобелевской премией? И кто вообще организовал данную акцию?

– Этого мы не знаем, сэр.

– Можешь поклясться в этом своим задом?

– Полковник!..

– Сматываемся, Роман! – проговорил Сайрус резко и решительно направился к двери. Цыган последовал за ним, сзади, за их спинами, послышался громкий металлический щелчок. Чернокожий наемник, тотчас повернувшись, обратился к актерам с целой речью: – Не пытайтесь нас преследовать: это бесполезно. Мы такие же профессионалы в своем деле, как вы – на сцене, уж поверьте мне. А вы, мистер Саттон, – хотя я ни черта не понимаю в сценическом искусстве, но подозреваю, что вы один из лучших, – можете остаться здесь и трепаться со своими дружками сколько угодно… Боюсь, сегодня мы сыграли со всеми вами старую шутку, как и подобает заслуженным «псам войны». Вы, может, удивлены, почему мой друг все прыгал вокруг, приглядываясь к каждому из вас. Так я скажу вам это. В красной гвоздике у него на отвороте спрятана крошечная камера. А это значит, что мы теперь располагаем как минимум дюжиной ваших фотографий. У меня же под пиджаком – включенный магнитофон, все еще работающий. Каждое произнесенное вами сегодняшним вечером слово записано.

– Минутку, пожалуйста! – воскликнул сэр Генри.

– Что? – Сайрус сунул руку в складки своего плаща и выхватил оттуда большой и уродливый «магнум-357», а Роман Зет извлек откуда-то из-за спины складной нож с лезвием длиной не меньше фута.

– Что касается моего гонорара, то пусть Арон перешлет его с курьером мне на дом, – попросил Саттон. – И неплохо было бы, если бы он отстегнул еще несколько сотен, потому что я собираюсь повести моих новых друзей и коллег в лучший в Бостоне ресторан.

– Сэр Генри, – тронул великого человека за рукав Силвестр, – а вы действительно вышли в отставку?

– Наполовину, мой дорогой мальчик! Иногда я участвую в натуральных съемках – как статист, чтобы кровь не застаивалась. К счастью, здесь, в Бостоне, у меня есть сын – правда, не помню, от какого брака. Он хорошо обеспечен. И просто настоял, чтобы я принял один из сотен принадлежащих ему домов на берегу океана. Да так оно и должно было быть. В добрые старые времена я оплачивал его учебу в нескольких университетах, чтобы после его имени в визитной карточке стояли присвоенные ему ученые степени. Славное дитя, должен сказать, но, увы, не актер! Право, это большое разочарование для меня!

– А как насчет армии? Вы могли бы стать нашим режиссером! Возможно, вам сразу бы присвоили чин генерала!

– Помните, мои юные соратники, что сказал Наполеон: «Дайте мне достаточное количество медалей, и я выиграю любую войну». Но для актера медаль – это имя на афише! И имя это должно набираться раз от разу все более крупным шрифтом, пока не сравняется по этому показателю с названием пьесы. Поскольку же вы играете в безвестности, то как может армия дать вам все это?

– О черт! – прошептал Сайрус Роману Зет. – Дадим-ка деру!

И они ушли. Но их ухода никто даже не заметил.

Глава 23

– У нас теперь все, что надо! – воскликнула Дженнифер, прослушивая пленку и разглядывая увеличенные фотографии, лежавшие на кофейном столике летнего дома на берегу океана в Свомпскотте. – Явно это заговор. Но, по-видимому, в него вовлечены представители высшего эшелона власти, члены правительства!

– В этом нет ни малейшего сомнения, – подал голос со своего кресла Арон Пинкус. – Но с кем именно воюем мы? Ведь все наши трудности и проистекают главным образом потому, что мы не знаем этого.

– А как насчет Броукмайкла? – спросил Дивероу. – Это тот сукин сын, которого я поймал с поличным в Золотом Треугольнике…

– И перепутали его личное имя с именем его кузена, – вмешалась Дженнифер. – Надо же быть таким идиотом!

– Послушайте, а часто ли встречаются такие имена, как Этелред и Хизелтайн? Оба они настолько непривычны, что перепутать их совсем не трудно.

– Но только не для внимательного юриста…

– Хватит, Покахонтас! Вы, очевидно, не видите разницы между жестким перекрестным допросом и крайней степенью провокации!

– Вы, двое, может, прекратите эту перепалку?! – рассердился Пинкус.

– Я только хотел сказать, что, возможно, Броукмайкл охотился за мной, – объяснил Сэм. – О, Иисусе, если бы только он увидел мое имя в досье Хаука, то наверняка из его ноздрей вырвалось бы пламя!

– После того, как вы стали официальным поверенным племени уопотами, это, думаю я, вполне вероятно. – Арон помолчал немного, хмурясь и наклонив голову, затем продолжил: – С другой стороны, Броукмайкл не мог отдать подобного приказа своей удивительной шестерке на свой страх и риск, и, уж конечно, он не имеет доступа к «Эйр-Форс-два».

– А это значит, что он сам получил такой приказ от кого-то еще, кто обладает и властью, и доступом к самолету, – резюмировала Редуинг.

– Вы правы, моя дорогая, и в этом-то наша загвоздка, потому что Броукмайкл ни за что не выдал бы этого человека, даже если бы и мог. Так что, перефразируя слова генерала Хаукинза, мы могли бы так сформулировать истинное положение вещей: цепь команд оказывается такой запутанной, что для нас практически нет надежды отыскать концы. По крайней мере, за то время, что имеется в нашем распоряжении. Ну а если точнее, то за восемьдесят с чем-то часов, которые будут отсчитываться в каком-то обратном порядке, что, как понимаю я, особого значения не имеет для нас.

162

Беллафонте Гарри – исполнитель ямайских народных песен.