Дорога в Омаху - Ладлэм Роберт - Страница 52

– С Элинор?

– Женщины легче распознают родственные души, чем вы, мужчины, и вообще мы куда одареннее вас… Идемте, Элли, сейчас вам станет лучше.

– Элли? – повторил в изумлении Дивероу, в то время как умопомрачительная индианка вталкивала его мать в дверной проем. – Никто не зовет ее так!

– Эй ты, веселый господин! – рявкнул на Сэма огромного роста, кряжистый детина средних лет, по внешности своей скорее обезьяна, чем человек. По-видимому, он исполнял тут одновременно две функции – стража порядка и вышибалы. – Это тебе не парковочная площадка, убирайся-ка отсюда вместе со своей треклятой тачкой!

– Слушаюсь, офицер! – затрусил Сэм к своей машине под неодобрительным взглядом ветерана приданных «Нэнси» «сил особого назначения».

– Я не легавый, – смягчился амбал, когда Дивероу сел за руль. – И не сочтите это за некое полицейское самоуправство, мистер.

– Ясно, сэр! – Сэм включил двигатель и, разворачиваясь, добавил: – Судя по всему, вы из дипломатического корпуса.

Машину он поставил с таким расчетом, чтобы сразу же, как только в дверях появятся Редуинг с его матерью, рвануть ко входу. При этом Сэм надеялся на то, что пожилой Кинг-Конг из «Нэнси» при виде красоты Ред умерит свое служебное рвение и тогда они втроем смогут спокойно подождать в «Ягуаре» Пэдди Лафферти с указаниями относительно дальнейших действий.

О господи, ну и дела! Взять того же громилу. Или черный, как из похоронной процессии, лимузин, подруливающий к дому Сэма!.. Что же, черт возьми, происходит? Конечно, нетрудно понять растерянность Вашингтона, если хоть кто-то признал обоснованность иска уопотами, но убийца и черная «Мария» с ее пассажиром, отнюдь не похожим на миротворца, как-то не вяжутся с привычными представлениями об используемых правительством методах. Казалось бы, коль скоро в дело вмешивается государство, то речь должна идти о парламентерах, а не об убийцах, о ведущихся в спокойной обстановке переговорах для поиска цивилизованного выхода из создавшегося положения, а не о репрессивных мерах воздействия, применяемых взводом карателей…

Впрочем, тут же вынужден был признать Дивероу, если Вашингтону стало известно, что за всей этой игрой стоит отставной генерал Маккензи Хаукинз – безумный Мак Хаук, представляющий собой потенциальную угрозу для всей системы национальной безопасности, поскольку в любой момент может нанести по ней сокрушительный удар, – то обращение к услугам убийц или расстрельного взвода явилось бы единственно правильным решением проблемы. Хаук никогда не шел ни на какие компромиссы в своем противостоянии обряженному в кружевные оборочки Городу Чудес, чьи хозяева – дерьмовники, по его образному выражению, – отобрали у него армию. Ослепленный жаждой мести, он не погнушается прибегнуть к приемам непристойнейшим, лишь бы только сокрушить их, и чем выше социальный статус его недругов, тем лучше для этого психа!

Сэм внезапно охнул от ужаса: если Вашингтон ответит на вызов Мака соответствующей же силы ударом, то из тех, кто окажется рядом с Хауком, не спастись никому! Недаром же громила выспрашивал администратора отеля о Пинкусе и Дивероу. Как же, черт возьми, могло случиться такое? Ведь со времени прибытия Хаукинза в Бостон едва ли прошло и восемнадцать часов, в Вашингтоне же, как уверяет он, никто еще не слышал даже ни о Сэме Дивероу, ни тем более об Ароне Пинкусе! Что же из этого следует? А вот что. Сколь бы молниеносно ни действовала всепланетная система связи, прежде чем передать кому-то тот или иной факт или имя, необходимо их знать самому. Между тем, по словам Хаука, имя невинного, оклеветанного Дивероу и, конечно же, Пинкуса никому не было известно. Из чего – о боже милостивый! – напрашивается лишь один вывод: Хаука выследили! Сразу же, как только он появился тут!

Где же он, этот Пэдди? Сэм должен был как можно быстрее поделиться своими мыслями с Маком. Кто-то, оставаясь в тени, следил буквально за каждым шагом старого солдата, и не обязательно было быть детективом, чтобы догадаться, что незримый наблюдатель связан с громилой, расположившимся двумя этажами ниже Мака… Пэдди, где же вы?

Сэм смотрел под навес у входа в злачное место, но Редуинг с его матерью все не появлялись. Исчез и стареющий Кинг-Конг из «Нэнси». Возможно, если поспешить, ему удастся связаться с Хаукинзом по автомату, которым он воспользовался вчера вечером. Но включить зажигание он не успел: к его удивлению, вывалившийся из дверей вышибала ринулся к кромке тротуара и стал оглядываться вокруг, а когда наконец узрел желтый «Ягуар» с сидевшим в нем Дивероу, то подал Сэму знак поскорее подъехать ко входу. О боже, не случилось ли уж чего-нибудь с мамой?

Дивероу включил мотор на полную мощность и через две целых и четыре десятых секунды остановился со скрежетом под навесом.

– В чем дело? – крикнул он седовласому примату, чье лицо сияло теперь улыбкой.

– Парень, почему ты сразу не сказал мне, что ты – с мисс Редуинг? Она – потрясная чувиха, и я, конечно, не был бы столь невежлив, если бы ведал только, что ты ее знакомый. Прими мои извинения!

– Так вы ее знаете?

– Сказать по правде, я служу в этом вонючем притоне столько лет, что и не сосчитать, – в общем, с тех пор, как уволился из армии розовым сосунком. Видишь ли, этот чертов вертеп принадлежит моей вдовой невестке. Мой же сын-дурачок, имевший глупость купить это заведение, был убит во время перестрелки. Тогда-то мисс Редуинг со своими приятелями из этого… как его там?.. «Хааварда» и отсудили у города для меня хорошую пенсию. Что ты об этом думаешь?

– Да ничего: я и понятия не имел об этих событиях, которые каким-то образом касаются и меня…

– Да, вот еще что… Эта прекрасная мисс индианка сказала, что ты, вероятно, малость смущаешься и что я не должен обращать внимания на твои брюки.

– Я их сменил! И она знает об этом!

– Мне нет дела до подробностей, паренек: я говорю лишь то, что слышал. И предупреждаю: если ты сделаешь какую гадость этой девушке, будешь иметь дело со мной. А теперь, приятель, выходи из своей дурацкой колымаги и отправляйся к дамам. Твою тачку я постерегу.

– Я что, должен внутрь пройти?

– Само собой: они же не на яхте в Бостонской гавани!

Ошарашенный, Дивероу вышел из машины и, уже ступив на тротуар, едва не свалился от неожиданности: лимузин Арона Пинкуса, с грохотом выкатив с парковочной площадки, затормозил резко у желтого «Ягуара».

– Сэмми! – завопил Пэдди Лафферти из открытого окна. – Хэлло, Билли Джиллиган! Как дела?

– Ползаю пока, Пэдди! – ответил, впадая в благодушное настроение, Кинг-Конг. – А у тебя что, малыш?

– В данный момент все в ажуре, раз ты взял моего парнишку на буксир.

– Так он твой?

– Мой и моего прекрасного хозяина, если уж начистоту.

– В таком случае забирай его, Пэдди. А то, знаешь ли, он слегка повредился в уме. Я же пригляжу за машинами.

– Спасибо, Билли! – сказал Лафферти. – Выскочив из гигантского автомобиля, он, не обращая более ни малейшего внимания на Сэма, словно того и не было здесь, побежал к увеличенной в размерах подружке Тарзана Чите, уже в преклонных годах. – Билли, мальчик, ты не поверишь, что я тебе расскажу, и тем не менее, клянусь могилами графства Килгаллен, все это – сущая правда!

– О чем ты, Пэдди?

– Я не только встретил этого человека, но и ехал вместе с ним в одной машине! Он сидел рядом со мной на переднем сиденье, и мы разговаривали об очень важном деле! Только мы вдвоем. Билли, и больше никто!

– С папой римским, что ли? Уж не пригласил ли его к себе твой еврей-чувак, Пэдди?

– При чем тут папа? Бери выше, Билли!

– Право же, Пэдди, сейчас я что-то туго стал соображать. Ну а то, что пришло мне только что в голову, полностью исключается!

– Да нет же. Билли, ты попал в самую точку! Это он и есть – генерал Маккензи Хаукинз!

– Не шути так, Пэдди, а то у меня сердце не выдержит…

– И, однако же, я толкую о нем, Билли Джиллиган! Это был он, собственной персоной! Никогда еще не было человека более великого, чем он! Помнишь, как говорили мы во Франции, когда шли через леса на Марне: «Дайте нам безумного Мака, и мы прорвемся сквозь ряды этих дерьмовых кислокапустников!» А потом он пробыл с нами десять дней. Мы с песнями рвались вперед, и сердца наши устремлялись вслед за ним, шествовавшим во главе нашей колонны и оравшим нам во всю глотку, что мы сможем выйти из окружения, потому что мы лучше, чем эти ублюдки, взявшие нас в кольцо! Ты ведь ничего не забыл, Билли?