Дорога в Омаху - Ладлэм Роберт - Страница 77

– Сомневаюсь в этом, старина. Если уж ни ты, ни твой связной не знаете, где скрывается он, то как смогли бы разыскать его вашингтонцы?

– Я просто не верю шелковым подштанникам; эти мерзавцы ни перед чем не остановятся.

В тускло освещенной кабинке бара О’Тула, расположенного в каких-то двух кварталах от фирмы «Арон Пинкус ассошиэйтс», молодой, элегантно одетый банкир мягко, но напористо добивался ответной симпатии от секретарши среднего возраста, используя для этой цели мартини – уже третий по счету.

– Право же, я не должна, Бинки, – протестовала женщина, хихикая и нервно поводя рукой по своим длинным седеющим волосам. – Это ни к чему!

– Что ни к чему? – вопрошала ходячая реклама одежды от братьев Брукс с явно среднеатлантическим акцентом, характерным для жителей района между Парк-авеню и Белгрейв-сквер. – Я уже сказал вам, каковы мои чувства.

– Сюда заходят выпить после работы столько наших юристов… И потом, я знакома с вами не более часа. Люди начнут судачить.

– Ну и пусть, моя прелесть! Кому какое дело? Стоит ли обращать на сплетников внимание? Я изложил свою позицию предельно четко и в деталях. Что же касается мнения этих инфантильных идиотов по поводу того, с кем должен встречаться человек моего круга, то мне оно безразлично. Я предпочитаю зрелых женщин. Опытных и с умом… Итак, ваше здоровье! – Они поднесли к губам стаканы, но проглотил напиток только один из них, и отнюдь не банкир из «Лиги плюща». – У меня есть небольшое дельце, моя любовь. Как думаете вы, когда наш исполком сможет встретиться с мистером Пинкусом? Речь идет о нескольких миллионах, так что его профессиональный совет был бы для нас крайне важен.

– Бинки, я уже говорила вам… – Секретарша смущенно скосила глаза и икнула четыре раза подряд. – Мистер Пинкус целый день не звонил мне.

– И вы не знаете, где он, моя дорогая?

– Нет, не знаю… Конфисексуально… конфиденциально говоря, его шофер Пэдди Лафферти попросил меня по телефону заказать в агентстве две машины.

– Сразу две?

– Да. Речь вроде бы шла о поездке в домик для лыжных прогулок. Это где-то в Хуксетте. В Нью-Гэмпшире, неподалеку от границы штата.

– Впрочем, что нам до всего этого?.. Извините, моя прелесть, но я отлучусь на минутку. Как говорится, зов природы.

– Мне пойти с вами?

– Не думаю, что это приемлемо… Вы такая цветущая! В вас столько соблазна!..

– Ой! – пискнула секретарша, сражаясь с мартини. Бинки, банкир, поднялся из-за стола и быстро проследовал к телефону-автомату у входа в бар О’Тула. Вставив в отверстие монету, набрал номер. И не успел еще прогудеть первый сигнал, как на том конце сняли трубку.

– Дядя Брики? – спросил он.

– А кто же еще? – отозвался крупнейший в Новой Англии банкир.

– Это твой племянник Бинки.

– Надеюсь, я не зря трачу на тебя деньги, парень! Хотя, признаюсь, ты мало на что годен.

– Дядя Брики, на этот раз я оказался на высоте!

– Меня не интересуют твои сексуальные подвиги, Бинки. Рассказывай лучше, что разузнал ты там?

– Они на лыжной базе в Хуксетте. В Нью-Гэмпшире, по ту сторону границы.

Бинки, банкир, так и не вернулся к своему столику в баре. Чуткий О’Тул усадил пьяную секретаршу в такси, заплатив за ее проезд, и, махнув на прощание рукой, когда ее сконфуженное лицо появилось в окошке, произнес про себя одно только слово: «Мерзавец!»

– Это Брики, старина. Они на лыжной базе в Хуксетте, штат Нью-Гэмпшир, примерно в тридцати милях к северу от границы, если ехать по магистрали девяносто три. Мне сказали, что в тех местах только пара таких домиков. Поэтому разыскать беглецов не составит особого труда. Там будут стоять две машины со следующими номерами…

Пепельнолицый банкир из Новой Англии назвал их и затем выслушал восторженные восклицания, адресованные ему государственным секретарем.

– Прекрасно сработано, Брики! Все как в старые добрые времена! Не правда ли, старый приятель?

– Надеюсь, что так, старина. Ибо в противном случае, если ты завалишь дело, тебе уже не показываться на наших встречах.

– Не беспокойся, старина! Их называют «грязной четверкой». Настоящие звери! Через час они вылетят из аэропорта Лоуган… Думаешь, Смити пересмотрит свое решение запретить мне держать мою яхту на стоянке его клуба?

– Я подозреваю, что все будет зависеть от того, каких результатов ты добьешься. А ты как считаешь?

– Я очень верю в эту четверку, старый дружище. Чудовищный квартет не знает жалости. Ты бы не захотел оказаться и в целой миле от них!

– Удачи тебе, старина! Держи со мной связь.

Было уже за полночь. Черный фургон с потушенными фарами неслышно проехал по проселочной дороге у окраины Хуксетта, штат Нью-Гэмпшир, и остановился перед гравийной подъездной дорожкой у бывшей лыжной базы. Водитель машины, с устрашающей синей татуировкой на лбу в виде вулкана в момент извержения, явно видной при лунном свете летней ночи, обернулся к троим спутникам, расположившимся на заднем сиденье.

– Пора, головорезы! – произнес он обыденным тоном. Его подельники полезли в свои заплечные мешки и, вытащив оттуда маски из черных чулок, тотчас же натянули их на головы. Водитель, и одновременно их предводитель, проделал то же самое. И теперь в узких прорезях в масках зловеще поблескивали четыре пары глаз.

– Максимум оружия! – приказал татуированный предводитель четверки с мрачной усмешкой, скрытой тканью. – Я хочу, чтобы все они были мертвы! Все до единого! Я жажду видеть их ужас, страдания, кровь и искаженные лица! Словом, все те славные вещи, которые так хорошо научили нас делать!

– Все будет как всегда, майор! – заверил его шепотом соратник, извлекая из мешка с методичностью робота автомат «МАК-10» и вслед за тем – пять магазинов по восемьдесят боевых патронов в каждом, что давало в целом – на четверых убийц – тысячу шестьсот молниеносно извергаемых из оружия пуль.

– Огонь открывать по команде! – продолжал инструктировать майор, с удовлетворением подмечая ту ловкость, с которой действовали его сообщники.

Руки боевиков снова нырнули в мешки, на поясах уже болтались гранаты, закрепленные на них специальными петлями.

– Радио! – раздалась последняя команда. И по карманам были рассованы миниатюрные переговорные устройства «уоки-токи».

– Пошли! Север, Юг, Восток и Запад – согласно номерам, усекли?

Дружно прозвучал ответ, и «неисправимые» выскользнули из фургона, легли на живот и поползли в указанных им направлениях. Нести смерть было их целью, и в смерти же они искали спасения. Ибо смерть лучше бесчестья!

– Ты видеть, что я видеть, амиго? – спросил Дези-Два своего приятеля. Они оба стояли под густой развесистой кроной клена и изучали пейзаж в изменчивом свете луны. – Сумасшедший они, нет?

– Ты не должен быть такой суровый к ним, как говорить гринго, – ответил Дези-Один. – Они никогда не караулить ночью цыпленка или коза от дурной соседи.

– Я понимать это, но почему они такой глупый? Эти черный голова, какой двигаться на холму под луна, похож на кукарачас… на тараканы… Это просто глупость, как говорят гринго.

– Генерал сказать, что мы должен поучить их, но не сейчас. Сейчас мы должен делать, что он нас просить… И это был трудный день для все наши славный новый друзья, поэтому мы не будем их будить. Им нужно спать, верно?

– Здесь нет цыплят или коза, но есть плохой соседи. Ты тоже так думать?

– Да. Мы справиться сами, о’кей?

– Это легко. Я брать вон те два там, а ты брать два с другой сторона.

– О’кей! – откликнулся Дези-Один и, как и Дези-Два, затаившись в тени, добавил: – Но ты помнить, амиго, не надо ранить их слишком сильно. Генерал говорить, мы должен брать цивилизованно военный пленник.

– Эй, парень, мы не зверь! Как говорить генерал, мы будем делать по Женевской конвенция. Может быть, эти плохой соседи жить в тяжелый время, когда они быть маленькие дети, как сказать генерал Мак про нас. Может быть, им нужен доброта и помощь.