Крестный отец Катманду - Бердетт Джон - Страница 71

Глава 50

Завтра Тиецин отгружает нам товар. Ты заметил, фаранг, как стыдливо я обронил эту опасную фразу среди хитроумных наворотов предыдущей главы? У тебя когда-нибудь дрожали колени так, как они дрожат теперь у меня? Тебе не хотелось в таких ситуациях напиться до полного отруба? Мне хочется.

Согласно договору, Тиецин обязан предупредить нас о передаче товара за двадцать четыре часа в течение определенного временного окна — названных им суток. Я отправил ему по факсу копию аккредитива, чтобы его банкиры могли проверить подлинность документа. И он ответил мне текстовым сообщением, состоящим из одного слова — «завтра». Я не спал всю ночь, и меня уже дважды тошнило в раковину, хотя времени было только шесть часов утра.

«Мне не справиться», — говорил я лицу в зеркале. «Справишься», — отвечало лицо.

Мое сознание строило козни против меня: у меня не оставалось выбора.

«А если среди тех, кто станет употреблять наркотик, окажутся дети? — спрашивал я себя. И тут же оправдывался: — Ты берешь у Викорна деньги. Ты согласился на эту работу. Мужчина ты или нет?»

Так продолжалась война одного «я» против другого. Убежден, я мог бы превратиться в стопроцентного фаранга, но у меня был в запасе хитрый азиатский план, который ты, наверное, осудил бы за нерешительность, но я считал, что он может сработать, даже если потом Викорн захочет меня прикончить. Это уже не имело значения. Лучше умереть раньше и (относительно) невинным. Взгляни на мой послужной список: я десять лет в Королевской тайской полиции и до сих пор не совершил ни одного тяжкого преступления. Даже незначительного, насколько могу припомнить (не считаю преступлением курение травки, иногда закон ошибается). Найдется ли другой тайский полицейский, готовый поклясться на буддийском каноне, что он так же чист? К черту все это. Тара никогда не переедет жить ко мне в Бангкок, так что не надо обманываться, будто у меня есть жизнь. Что мне терять?

И еще, фаранг, можешь ли ты похвастаться скальпельной психологией мученика? Вроде такой: «Пока не поздно, я предпочитаю смерть дальнейшей деградации»? Очень мощная мантра, хотя есть риск, что рано или поздно она заведет туда, куда призывают уста.

Ты спросишь: «Почему не подумал обо всем заранее? Зачем оставил на последнюю минуту?» Ответ такой: по собственной трусости. Не хотел взглянуть правде в глаза. Мучился гамлетовским комплексом — не мог решиться. Теперь придется. Будда выразился очень ясно. Он навестил меня прошлой ночью во сне в образе детского пластмассового Будды и объяснил, как выйти из этого неприятного положения. Единственная трудность с советом от Гаутамы: он совершенно не ценит плоти. Для него нет разницы между двумя берегами — он господин обоих. А я не понимаю, от чего у меня чувство страха в кишках: от сознания совершаемого преступления или плана Будды, как его предотвратить.

Общим для буддистов разных направлений является то, что все мы считаем: после смерти человек сначала не сознает свое новое состояние. Оно становится понятным по поведению окружающих, которые больше не видят и не слышат покойного, что немногим отличается от обычной городской паранойи: «Я что, уже умер? Неужели всегда был мертв?» Вот какие мысли вдохновляют ум, чудесным образом сосредоточенный благодаря сознанию, что еще до наступления утра его могут выдолбить насквозь.

Тем не менее я зашел в расположенный в конце улицы магазин хозяйственных товаров, где продают баллоны для газовых плит, и выбрал два среднего размера — такие целый месяц обеспечивают потребности в приготовлении пищи нормальной тайской семьи. К ним купил две маленькие походные горелки. У тебя уже складывается картина, фаранг? Все это я отвез домой на такси. А потом приобрел первую в своей жизни машину. Почему бы и нет? Я же консильери, мне положено авто. Но поскольку ожидаемая продолжительность жизни моего четырехколесного была невелика, ограничился подержанной «тойотой».

Чем больше я обдумывал свой тайный план, тем сильнее проникался гордостью и испугом. Наступила середина дня. Следующие несколько часов обещали быть непростыми — я предвидел, что придется выкурить не одну сигарету с травкой.

И вот я в управлении, где и должен быть. Вожусь с бумажками и постоянно проверяю телефон, не пришло ли новое сообщение от Тиецина. Хотя если бы оно пришло, я бы услышал пиканье. Я ждал окончательного сигнала, который сообщит мне, какое из двадцати ранее оговоренных мест в Бангкоке тибетец выбрал для передачи товара.

Он просчитал, что даже Викорн и Зинна, объединившись, не сумеют обложить двадцать точек, чтобы отнять наркотик, не заплатив денег. Иначе им пришлось бы привлечь к себе ненужное внимание. Он прислал по факсу карту Бангкока с двадцатью крестиками. Генерал Зинна немедленно отметил, что половина мест расположено на реке, следовательно, тибетец собирается приплыть по воде. Викорн смотрел на это иначе: «Он хочет, чтобы мы считали, что он прибудет по воде, хотя не собирается этого делать».

Из-за вопроса: каким образом Тиецин намерен ввезти товар в страну? — старые псы затеяли настоящую свару. Я присутствовал в оперативной комнате Зинны, когда они схлестнулись друг с другом. Обстановка была такая, словно Тиецин планировал вторжение в Бангкок. Генерал считал, что он доставит товар морем, а затем сампаном по реке Чаопрайя. Викорн сомневался, что на морской маршрут достаточно времени. Его, как профессионала, интересовало, каким способом можно пересечь современную границу с таким количеством наркотика и раствориться вместе с товаром. По его мнению, могло быть два решения: через Камбоджу или Бирму. Но и в том и в другом случае тибетцу прежде всего предстояло доставить наркотик из Гималаев — непростое дело в нынешней обстановке. Если он даже прикормил людей из правительства Непала, оставалась еще Индия.

Викорн только притворялся, что гадает, как поступит Тиецин, а на самом деле ждал, когда сумеет выяснить это точно. Теперь ты понимаешь, почему коп богаче генерала.

Наступило и миновало пять вечера. Затем шесть. Аккредитив хранился в сейфе в кабинете Викорна. Я мог получить его в течение пяти минут. Баллоны с газом лежали в багажнике моей машины.

Половина седьмого. До нас с Викорном дошло одновременно: Тиецин будет тянуть до последней минуты. В соответствии с договором он должен был назвать место передачи товара до полуночи, в противном случае мы могли считать сделку несостоявшейся. Полковник позвонил мне по телефону.

— Как считаешь, он дотянет до последнего?

— Не знаю. Что думает генерал Зинна?

— Зинна? Даже предположить ничего не может. Тибетец совершенно задурил ему голову.

Ты испытывал когда-нибудь такое чувство, фаранг, что твоя натура не для современных условий? Что теоретически ты знаешь, как жить лучше, но логистика нервной системы против тебя. Я продолжат представлять, как воспользуюсь своим положением консильери, чтобы сопровождать наркотик к месту хранения, после того как за него расплатится Викорн, а затем при помощи газовых баллонов сожгу товар и разорю двух нарковоротил. Но от этой мысли, пока я сидел за столом, мое тело начинало сводить судорогой. Я сомневался, что сумею все выполнить — оно просто меня не послушается.

Сообщение от Тиецина пришло в десять вечера. Я немедленно позвонил по сотовому Викорну и генералу, выхватил аккредитив из рук полковника, который вышел на порог кабинета, взял ключи от машины и выскочил из управления.

— Точка номер тринадцать, — бросил я в телефон Зинне, спускаясь по лестнице в гараж. — Тринадцатая точка на реке у торгового порта в Клонг Toe.

Я первым прибыл на место и поставил машину так, чтобы, если мои расчеты верны, пикап Викорна оказался рядом. И не глушил двигатель, пока не появился высокий фургон с двумя химиками, один из которых представлял полковника, другой — генерала. Оба были профессионалами, и каждый знал, что честный отчет — вернейший способ остаться в живых. Я не сомневался в их неподкупности — купить их не сумел бы даже этот тибетский шизик.