Мозаика Парсифаля - Ладлэм Роберт - Страница 122

– Минуточку! – изумленно и сердито воскликнул Хейвелок. – Так вот то противоречие, которое я сразу не смог уловить! Разве переговоры по этим соглашениям не велись в Москве и Пекине?!

Президент Соединенных Штатов не ответил. Он подошел к ближайшему стулу и опустился на него. Свет настольной лампы освещал его крупную, слегка лысеющую голову.

– Нет, мистер Хейвелок, – наконец произнес он, глядя на экран. – Переговоров не было. Это не более чем тщательно проработанная фантазия мощного, но больного разума, результат трудов выдающегося мастера составлять подобные документы.

– В таком случае опровергните их! Это же фальшивка!

Беркуист отрицательно покачал головой.

– Вчитайтесь в текст, – резко заметил он. – Его практически невозможно опровергнуть. Здесь подробно перечислены самые секретные виды вооружения, имеющиеся в наших арсеналах. Дислокация, коды, спецификации, тактические характеристики. Тот, кто осмелился бы обнародовать такую информацию, закончил бы свои дни в тюрьме. Суд объявил бы этого человека изменником и приговорил бы как минимум к тридцати годам. А в Москве и Пекине без лишних слов просто расстреляли бы всех, кто мог быть заподозрен в разглашении их военных секретов.

Президент слегка повернул голову, по-прежнему не сводя глаз с экрана.

– Вы должны понять, что ни Москва, ни Пекин, увидев текст этих договоров, ни на минуту не усомнятся в их подлинности. Указаны позиции каждой стратегической ракеты, координаты каждой цели, на которые они направлены… Это не оспорить. Разработано все, вплоть до времени введения управляемых роботов на зараженную территорию противника. Это мастерски отточенные документы.

– Отточенные? – переспросил Майкл, удивившись нехарактерному для президента словечку.

Беркуист повернулся к нему. Вновь появившийся охотничий блеск в глазах контрастировал с усталым выражением лица.

– Да, мистер Хейвелок, именно отточенные. Теперь вы наконец добрались до самой сути Парсифаля. Эти документы – результат работы двух блестящих и при этом чрезвычайно информированных умов. Два человека проработали каждую деталь, каждый шаг, каждое положение так тщательно, словно от этого зависит дальнейший ход истории. Ядерная шахматная партия; победитель получает Вселенную… то, что от нее останется.

– Как вы это узнали?

– Вновь язык документов. Это продукт двух умов. Не обязательно быть психологом, чтобы заметить вклад каждого из них. А если по существу, то Мэттиас просто не мог создать это в одиночку, так как не располагал всей столь щедро заложенной в договоры информацией. Но в сотрудничестве с другим, с русским, не хуже нас осведомленным к тому же о ядерном потенциале Китая, документ разработать вполне возможно. И они сделали это. Вдвоем.

Вперив взгляд в президента, Хейвелок произнес ровным голосом:

– Следовательно, второй и есть Парсифаль? Тот, кто способен нанести смертельный удар по всему живому?

– Да. В его руках оригиналы обоих договоров, в одном экземпляре, как он уверяет. Мы обязаны верить ему. Он приставил атомный пистолет к нашему виску… К моему виску.

– Следовательно, Парсифаль входит с вами в контакт, – произнес Майкл, переводя взор на экран. – Вы получили это от него, а не от Антона?

– Да. Вначале он выступал с финансовыми требованиями, которые с каждым разом возрастали, достигнув астрономических величин. Миллионы, миллиарды, сотни миллиардов… Мы решили, что он руководствуется политическими мотивами, что ему нужны средства для подкупа правительств, организации революций в Третьем мире, проведения террористических актов. Мы установили тщательное наблюдение за десятками стран с неустойчивыми режимами. Лучшие агенты нашей разведки внедрились в самые чувствительные точки этих стран. Эти люди получили задание следить за малейшими подвижками и изменениями. Мы надеялись таким образом выявить Парсифаля. Но затем мы узнали, что он и не прикасался к деньгам. Для него это был просто способ проверить, насколько мы готовы поступать согласно его приказам. Его не интересуют и никогда не интересовали деньги. Ему нужна власть. Он желает диктовать свои условия самой могучей стране на земном шаре.

– И он уже диктует. Подчинившись ему, вы совершили первую ошибку.

– Мы выигрывали время. И пока нам это удается.

– Рискуя подвергнуться полному уничтожению?

– Не оставляя надежду предотвратить его. Вы до сих пор не до конца понимаете ситуацию, мистер Хейвелок. Мы можем и, возможно, предъявим миру Энтони Мэттиаса как он есть и тем самым подорвем доверие ко всем нашим договорам и соглашениям последних десяти лет, но все равно не получим ответа на главный вопрос – каким образом в этих договорах могла появиться столь подробная информация? Неужели она предоставлялась человеку, официально объявленному выжившим из ума? Если так, то с кем он успел ею поделиться? Готовы ли мы показать потенциальному противнику наши наступательные и оборонительные возможности? Или дать им понять, насколько глубоко нам удалось проникнуть в их военные секреты?.. Мы не имеем монополии на ядерных маньяков. В Москве и в Пекине тоже найдутся люди, которые при первой угрозе утратить секреты потянутся к ядерной кнопке. И вы знаете почему?

– Не уверен. Теперь я уже ни в чем не уверен.

– В таком случае приветствую вас в нашем клубе избранных… Итак, позвольте мне объяснить. Потому что мы сорок лет тратили бессчетные миллиарды для достижения существующего положения. И теперь каждый приставил другому нож к горлу. Атомный нож. У нас нет ни времени, ни средств для того, чтобы начать все сызнова. Короче говоря, в отчаянной попытке предотвратить ядерное истребление мы можем начать его.

Майкл проглотил комок в горле.

– Спокойный уход в иной мир исключается.

– Да он просто не в моде, – ответил Беркуист.

– Кто такой Парсифаль?

– Мы не знаем, так же как и о «Двусмысленности».

– Ничего не знаете?

– Только то, что они как-то связаны между собой.

– Минуточку!

– Вы повторяетесь.

– В ваших руках Мэттиас. Вы разыгрываете здесь сложные сцены, разгадываете шарады. Влезьте к нему в голову! У вас сотни медицинских препаратов! Используйте их все, но узнайте правду!

– Вы полагаете, мы не пытались? Не осталось ничего в анналах фармакопеи, что не было бы использовано… или не используется. Он исключил реальность из своего сознания; он убедил себя, что действительно вел переговоры с милитаристами в Пекине и Москве. По-иному он и не может. Фантазии Мэттиаса – его новая реальность. Они служат ему защитой.

– Но Парсифаль существует, он-то – не фантазия! У него есть лицо, глаза, какие-то признаки. Антон должен был хоть что-то сказать!

– Ничего. Вместо этого он описывает – и весьма точно – внешность известных экстремистов из высших кругов Москвы и Пекина. Вот кого он видит под воздействием препаратов или без них, когда речь заходит об этих документах. Его мозг, этот исключительной силы инструмент, – теперь так же хорошо служит ему для самозащиты, как раньше – для убеждения простых смертных.

– Абстракции! – воскликнул Хейвелок.

– И это вы уже говорили.

– Но Парсифаль – это реальность! Он существует! Он же держит вас под дулом пистолета!

– Да, именно так я и сказал.

Майкл подбежал к столу и с силой ударил кулаком по его крышке.

– Я не могу в это поверить!

– Хотите верьте, хотите нет, – заметил президент, – но вот этого больше не делайте. Здесь установлен какой-то прибор, реагирующий на сильный звук вне беседы. Если я сразу не заговорю, дверь откроется и вы можете расстаться с жизнью.

– Боже мой!

– Правда, как избиратель вы меня не интересуете. В будущем – если оно, разумеется, у нас есть – я баллотироваться не собираюсь. Третий срок президентства по конституции не предусмотрен.

– Вы, кажется, пытаетесь острить, господин президент?

– Не исключено. Когда вы станете старше, юмор в подобных ситуациях и вам, возможно, станет доставлять некоторое утешение. Если, конечно, доживете при нынешних обстоятельствах. В чем я не уверен. Впрочем, теперь я ни в чем не уверен. Миллионы потрачены на обустройство этого острова в обстановке необычайной секретности. Сюда приглашены самые крупные психиатры страны. Может, все это впустую? Не знаю. Я знаю только одно: мы зашли в тупик.