Патрульные Апокалипсиса - Ладлэм Роберт - Страница 161

161

– Пусть вас это не волнует, – ответил Стэнли Витковски, выхватив из кармана американское удостоверение личности и заявляя с щегольством, достойным королевской особы: – Если другое не поможет, это заставит их спрятать оружие.

Он быстро убрал в карман свои документы, выданные посольством США.

– Да, еще мы заберем с собой этих дам. У этой большой сучки слишком громкий голос. С нами будет все в порядке!

Во главе с Лэтемом и Диецем процессия франко-американских боевиков вышла через двойные двери в большой зал замка. В середине огромного фойе из полированного дерева была круговая лестница, освещаемая приглушенным светом бра. Прямо впереди проход под аркой вел в другие темные комнаты с высокими потолками, а справа, по левой стороне от больших двойных дверей, виднелась дверь поменьше, из-под которой струился свет.

– Это библиотека, мсье, – шепнула Элиз Дру. – Какой бы помощник ни дежурил, он обязательно будет там, но вам надо действовать быстро и осторожно. Кругом сигнализация. Я знаю, потому что мне самой нередко хотелось ею воспользоваться.

– Halt! – раздался окрик, и на первой площадке возник силуэт охранника.

– Мы спецподразделение из Берлина! – откликнулся Диец по-немецки, взбегая по лестнице.

– Was ist los?[195]

Охранник уже поднял оружие, когда спецназовец дал две приглушенные короткие очереди и, не сбавляя хода, добрался до упавшего патрульного, подтащил его к лестнице и столкнул вниз со ступенек.

Дверь в библиотеку открылась, и на пороге появился высокий мужчина в темном костюме с длинным мундштуком в левой руке.

– Что за шум? – спросил он по-немецки.

Лэтем рванул из-за пояса гарроту, в одно мгновение изогнул над головой помощника Монлюка, скрутил ее и развернул тело мужчины так, чтобы оказаться позади нациста. Затем ослабил кожаный ремешок и сказал:

– Или ты будешь делать то, что я тебе скажу, или я закручу ремешки и тебе конец!

– Американец! – сдавленно воскликнул нацист, роняя мундштук. – Ты же умер!

– Оберст Клаус Вахнер, – сказал Витковски, подходя к помощнику и глядя прямо в его искаженное от боли лицо. – Слухи о вашей непотребной охранной системе оказались верными, – грубо продолжал он по-немецки. – Берлин – даже Бонн – знает о ваших мерах безопасности! Нам они не помешали здесь оказаться, а значит, и врагам не помешают!

– Вы не в своем уме. Вы – предатель. Человек, который меня душит, – американец!

– Это отличившийся солдат «четвертого рейха», майн герр. Дитя Солнца!

– Ach! Nein![196]

– Doch.[197] Вы исполните его приказы, или я разрешу ему действовать на его усмотрение. Он ненавидит некомпетентность.

Витковски кивнул Лэтему, чтобы тот еще ослабил ремешки гарроты.

– Danke, – закашлялся помощник Монлюка, хватаясь за горло.

– Второй! – сказал Дру, кивая агенту Сервис этранже. – Займитесь этим клоуном! Поднимайтесь по черной лестнице. Она там, за всеми этими комнатами…

– Я знаю, где она, мсье, – прервал его француз. – Я лишь не знаю, кто там.

– Я пойду с ним, – сказал Диец. – Я знаю язык, и впереди нас будет мой полуавтомат.

– Поставьте его на скорострельность, – приказал Лэтем.

– Уже поставил.

– На плане дома, – продолжал Дру, – указан коридор вокруг всего этажа. Как только доберетесь, проведите его по кругу до центра.

– Если только все мы не окажемся в беде, – возражал спецназовец.

– Что вы имеете в виду, капитан?

– Вы знаете о том, что там, наверху, не больше меня. Если, скажем, мы подвергаемся тотальному обстрелу, одному из нас нужно взорвать эту крепость. Я суну руку этого мерзавца в панель у двери, открою ее и брошу туда гранаты.

– Этого делать нельзя, это приказ!

– Обычное дело, командир. Мы рискуем жизнью не для того, чтобы результат был нулевой.

– Что бы там наверху ни оказалось, мы должны это получить, потому взрывать нельзя! Прежде чем это сделать, я вызову по радио штурмовой отряд с дороги.

– Господи, да у вас не будет времени! Нацисты сделают это сами!

– Прекратите! – крикнула Элиз. – Я вам предложила помощь, и предложение остается в силе. Адриен пойдет перед капитаном и нацистом по черной лестнице, а я впереди вас, мсье. Охранники не решатся стрелять в дам, ведь здесь постоянно происходят тайные встречи между мужчинами и женщинами.

– Berchtеsgaden, – тихо сказал Витковски. – Альпийский бордель, где хозяин – фюрер, который утверждал, что он невиннее младенца… Она права, хлопчик. Девушки дадут нам преимущество на долю секунды спереди и сзади. Воспользуйтесь им.

– О’кей! Пошли, и я надеюсь, что отдаю верный приказ.

– У тебя нет выбора, парень, – тихо сказал полковник. – Ты лидер и, как все лидеры, выслушиваешь подчиненных, оцениваешь информацию и принимаешь собственное решение. Это нелегко.

– Кончай со своими военными штучками, Стэнли. Лучше бы я в хоккей играл.

Элиз в белом прозрачном платье царственно начала восхождение по лестнице. Дру, полковник и Первый из Сервис этранже следовали за ней десятью ступеньками ниже, держась в тени.

– Liebling,[198] – прошептал охранник в коридоре за лестничной площадкой, голос его дрожал. – Ты избавилась от этого пьянчуги из Парижа, да?

– Ja, Liebste,[199] я пришла к тебе. Мне так скучно.

– Кругом все тихо, пошли со мной… А кто это там за тобой?

Первый из Сервис этранже сделал один короткий приглушенный выстрел. Охранник осел на перила, перевалился через них и тяжело рухнул на мраморный пол внизу.

На черной лестнице было темно. Единственный свет, падавший откуда-то сверху, давал тени внутри других, более темных теней. Испуганная Адриен тихо, ступенька за ступенькой, поднималась по крутой лестнице. Она дрожала всем телом, а в широко раскрытых глазах стояли слезы. Они дошли до второго этажа.

– Was ist? – раздался резкий оклик сверху, и лестницу неожиданно залил свет мощного фонаря. – Liebchen?.. Nein![200]

Второй из Сервис этранже выстрелил. Нацист упал, голова его застряла в прутьях перил.

– Вперед! – приказал капитан Диец. – Осталось два этажа.

Они тихо продвигались вперед, юная проститутка Адриен плакала, вытирая нос о блузку.

– Это не так уж далеко, ma cherie,[201] – тихо шептал Второй девушке. – Ты очень храбрая, и мы всем это расскажем.

– Расскажите, пожалуйста, моему отцу, – захныкала она. – Он меня так ненавидит!

– Я сам ему расскажу. Ты ведь настоящая героиня Франции.

– Правда?

– Иди-иди, детка.

Лэтем, Первый и полковник резко остановились на лестнице, увидев, что Элиз предостерегающе машет им рукой позади себя. Они шагнули вниз, встав в тень у стены, и стали ждать. Светловолосый охранник быстро вышел на площадку третьего этажа. Он был зол и взволнован.

– Фрейлейн, вы не видели Адриен? – спросил он по-немецки. – В комнате с этой свиньей Хайнеманом ее нет. Его там тоже нет, а дверь открыта.

– Они, наверно, пошли погулять, Эрих.

– Этот Хайнеман урод, Элиз!

– Неужели вы ревнуете, дорогой мой? Вы же знаете, кто мы и чем занимаемся. Мы отдаем свое тело, а не сердце, не чувства.

– Господи, она же совсем юная!

– Даже я ей говорила…

– Знаете, Хайнеман – извращенец. Он такого может потребовать…

– Не думайте об этом.

– Я ненавижу это место!

– Почему вы не уйдете?

– У меня нет выбора. Отец привел меня к ним еще школьником, и я был поражен: мундиры, дух товарищества… Меня выделяли из всех, сделали знаменосцем. Фотографировали.

вернуться

195

Что случилось? (нем.)

вернуться

196

Ах нет! (нем.)

вернуться

197

Однако так (нем.).

вернуться

198

Любимая (нем.).

вернуться

199

Да, любимейший (нем.).

вернуться

200

Что такое? Любимая?.. Нет! (нем.)

вернуться

201

Моя дорогая (фр.).