Патрульные Апокалипсиса - Ладлэм Роберт - Страница 89

– Я, пожалуй, соглашусь с вами. Мне всегда казалось, что он не любит брать на себя серьезных обязательств.

– Вы не правы, Уэс. У него есть серьезное обязательство: уберечь самого себя. И, к счастью для нас, еще уберечь и президента, что, естественно, возвращается эхом к нему самому.

– А президент знает об этом?

– Конечно, он очень проницателен, это человек блестящего ума. Тут quid pro quo.[118] Думаю, будет справедливо сказать, что нашему человеку в Овальном кабинете время от времени требуется тот, кто смазывал бы ему шестеренки.

– Нет сомнений. Но вы сами сказали, он человек проницательный и всему учится.

– Если б я мог заставить его почаще отрывать задницу от кресла, он быстрее бы научился. Так и дело пошло б быстрее.

– Спасибо, что нашли для меня время, Говард… господин вице-президент. Буду держать вас в курсе.

– Не надо держать дистанцию, господин директор. Нам, динозаврам, приходится поддерживать молодых двуногих, когда они, спотыкаясь, выбираются на сушу.

– Не знаю, способны ли мы на это.

– Если не мы, то кто же? Разные там Адамы Боллинджеры? Охотники на ведьм?

– Мы еще поговорим, Говард.

В Париже была середина дня: теплое яркое солнце, чистое небо – лучшего и не пожелаешь для прогулки по бульварам, по саду Тюильри или для того, чтобы постоять возле Сены, подставив лицо ветру, и понаблюдать, как по воде скользят лодки, ныряя под бесчисленные мосты. Париж летом – поистине божий дар.

Для Жанин Клунз-Кортленд этот день был не только божьим даром, но и символом триумфа. Она свободна на пару дней, свободна от буржуазной морали надоевшего мужа, который все еще грезил о бывшей жене, часто повторяя ее имя во сне. На минуту она представила, как было бы прекрасно и приятно устроить тайное свидание с каким-нибудь любовником, способным ее удовлетворить, подобно тем многим тщательно отобранным, мужественным студентам в Чикаго. Поэтому-то они и жили в часе езды от университета. В немецком посольстве есть атташе, привлекательный мужчина чуть старше тридцати. Он с ней флиртовал в открытую. Жанин могла бы позвонить ему, и он опрометью бросился бы туда, куда она скажет, это точно. Но нельзя, какой бы привлекательной и соблазнительной ни казалась эта идея. Свободное время надо подчинить более неотложным и менее эгоистичным интересам. Она отпросилась из отдела документации и справок на время отсутствия мужа, посла, под тем предлогом, что накопилась домашняя работа, которую гораздо легче сделать в его отсутствие. Никто, естественно, не возражал, и она дала понять главному помощнику Дэниела, что собирается побродить по магазинам в поисках подходящих тканей для их апартаментов… Нет, она не может воспользоваться посольским лимузином – если жена посла решила проявить свой вкус, Госдепартамент не должен за это расплачиваться.

Как легко она нашла слова. Ну а почему бы и нет? Ее же готовили к делу всей жизни с девяти лет. Но вызвать для нее такси она все же помощнику позволила.

Адрес и код связи с членом Братства Жанин получила еще до отъезда из Вашингтона. Это был магазин сапожника на Елисейских Полях, и во время короткого разговора надо было дважды упомянуть имя «Андрэ». Например, так: «Андрэ говорит, вы лучший сапожник в Париже, а Андрэ почти никогда не ошибается».

Она назвала таксисту адрес и откинулась на спинку сиденья, обдумывая, какую информацию пошлет в Германию… Правдивую, разумеется, но сформулированную таким образом, чтобы наверху не только поразились ее необыкновенным достижениям, но и приняли бы мудрое решение перевести ее в Бонн. В конце концов, пост посла во Франции был одним из ключевых в Европе. А в тот момент он был настолько важным, что Госдепартамент предпочел залезть в самые недра умудренного опытом профессионального дипломатического корпуса, но не отдать это место новичку из политических выдвиженцев. А она была женой профессионала. Ей сказали, что вскоре взойдет звезда недавно разведенного сотрудника министерства иностранных дел. Дальше все вышло просто. Дэниел Кортленд был одинок, подавлен и искал сочувствия, которое она ему и дала.

Такси остановилось у магазина сапожника. Это был даже не магазин, скорее небольшой торговый центр кожаных изделий. В искусно оформленных витринах красовались блестящие сапоги, седла и другое охотничье снаряжение. Жанин Клунз вышла и отпустила такси.

В тридцати ярдах за отъехавшим такси припарковалась машина Второго бюро. Водитель взял высокочастотный телефон, и его тут же соединили с офисом Моро.

– Слушаю, – ответил сам Моро, поскольку на место убитой Моник д’Агост никого не взяли, более того: смерть ее скрывали, объясняя отсутствие на службе болезнью.

– Мадам Кортленд только что вошла в «Седло и сапоги» на Елисейских Полях.

– Это поставщик богатых наездников, – сказал глава Второго бюро. – Странно, в досье посла не упоминается о пристрастии к верховой езде.

– Магазин еще славится сапогами, сэр. Говорят, они долго носятся и очень удобны.

– Не представляю себе Кортленда в сапогах, даже если они и долго носятся.

– Может быть, мадам носит.

– Допустим, но если она неравнодушна к такой обуви, то, надо думать, потом сразу же отправится к Чарльзу Джордану или в магазин Феррагами на улице Сент-Оноре.

– Мы докладываем только о том, что происходит, мсье. Послать моего коллегу на разведку?

– Неплохая мысль. Скажите, пусть посмотрит товар, приценится, ну и тому подобное. Если у мадам примерка, ему следует немедленно уйти.

– Ясно, сэр.

В седане «Пежо», проехавшем по широкому бульвару Елисейских Полей и остановившемся напротив «Седла и сапог», мужчина в дорогом деловом костюме в полоску тоже взял трубку телефона. Однако вместо того, чтобы звонить по парижскому номеру, он набрал код Бонна, Германия. Его соединили за несколько секунд.

– Guten Tag,[119] – ответил голос на линии.

– Это я, опять из Парижа, – сказал хорошо одетый мужчина в «Пежо».

– Какая была необходимость убивать водителя-пехотинца вчера вечером?

– У меня не было выбора, майн герр. Он заметил меня еще у штаба блицкригеров на складах «Авиньон». Вы, надеюсь, помните, что просили все разузнать об их исчезновении, а поскольку только я знал, где они располагаются, вы сами приказали мне туда отправиться.

– Да-да, помню. Но зачем было убивать пехотинца?

– Тогда же он привозил на склады полковника и этих двоих, офицера и блондинку, и заметил меня. А увидев еще и вчера вечером, узнал и крикнул, чтоб я остановился. Что мне оставалось?

– Хорошо, тогда мне надо вас поздравить, я полагаю.

– Полагаете, майн герр? Если б меня схватили, то накачали бы наркотиками и допытались, почему я там нахожусь! И еще, что я убил секретаря Моро после того, как узнал у нее, где он.

– Тогда я вас действительно поздравляю, – сказал голос в Германии. – Мы поймаем Моро; сейчас он слишком опасен для нас. Ведь это для вас лишь вопрос времени, так ведь?

– Уверен, но звоню вам по другому поводу.

– В чем дело?

– Я преследую незарегистрированную машину Второго бюро. Она несколько часов стояла у американского посольства. Необычно, вы согласны?

– Да. И что же?

– Они взяли под наблюдение жену посла, фрау Кортленд. Она только что вошла в магазин кожаных изделий «Седло и сапоги».

– О боже! – прервал его человек из Бонна. – Связь через Андрэ!

– Простите…

– Не вешайте трубку, я сейчас.

Прошло несколько минут, человек в «Пежо» барабанил пальцами левой руки по рулю, а правой прижимал к уху трубку. Наконец линия из Германии ожила.

– Слушайте меня внимательно, Париж, – твердо сказал человек на том конце провода. – Они ее раскрыли.

– Кого раскрыли, майн герр?

– Не важно. Просто слушайте приказ и выполняйте… Как можно скорее убейте эту женщину! Убейте ее!

118

Услуга за услугу (лат.).

119

Добрый день (нем.).