Предупреждение Эмблера - Ладлэм Роберт - Страница 61

Эмблер решил попытаться проникнуть в логово льва, но только тогда, когда самого льва там не будет.

Подо львом в данном случае подразумевался некто Кейт Левальски, толстяк лет шестидесяти, управлявший Парижским сектором железной рукой и проявлявший при этом такую подозрительность, которая была бы более уместна в средневековой Москве, чем в современной Западной Европе. Недовольство и даже враждебность, возбуждаемые такими методами в среде подчиненных, не оказывали на него ни малейшего впечатления; те же, перед кем он отчитывался, считали его крепким менеджером, в послужном списке которого отсутствовали упоминания о каких-либо провалах. Достигнув всего, чего хотел, Левальски совершенно не стремился подняться выше, а потому и не рассматривался стоящими над ним как потенциальный конкурент. Эмблер знал его только понаслышке, но того, что он слышал, было вполне достаточно, чтобы не ставить слухи под сомнение.

Сейчас все в руках Лорел.

Не допустил ли он ошибку? Не подверг ли ее опасности?

С другой стороны, иных вариантов у него просто не было.

Сидя за столиком в ближайшем, через дорогу, кафе, Эмблер снова и снова посматривал на часы. Если все прошло, как планировалось, Лорел вот-вот должна появиться.

А если нет? Его окатила холодная волна страха.

Он дал ей совершенно четкие инструкции и убедился, что она все запомнила. Но сможет ли Лорел, не будучи профессионалом, сымпровизировать, если что-то пойдет не так?

Если бы все прошло по плану, она бы уже позвонила из американского посольства на улице Габриель; он бы и сам это сделал, но не мог рисковать – коммутаторы в консульстве могли быть оборудованы голосовыми анализаторами.

Они обсудили разные варианты, разные предлоги, разные случайности. Лорел должна была явиться в отдел по связям с общественностью в качестве личного ассистента известного музейного куратора, имеющего отношение к программе Международного партнерства музеев и отправившего ее за материалами очередного собрания. Предлог простой и одновременно туманный, но вполне благовидный и позволяющий разузнать кое-какие детали. Эмблер рассчитывал на то, что отдел посольства по культуре, как обычно, дезорганизован до состояния дисфункции. Его сотрудники постоянно натыкались друг на друга, хватаясь за одну работу и забывая о другой. При такой неразберихе ассистентку куратора отправили бы на четвертый этаж, где ее, решив, что произошла какая-то ошибка, попросили бы позвонить своему шефу и объяснить ситуацию.

Далее Лорел должна была набрать номер, который дал ей Эмблер, и передать, используя определенные фразы, срочное сообщение для Кейта Левальски. Из Вашингтона прибыл некий высокопоставленный чиновник Государственного департамента, требующий немедленной встречи с мистером Левальски. В консульстве звонок из посольства никаких подозрений вызвать был не должен.

Поручение не требовало большого актерского таланта, но требовало точности и четкости в исполнении инструкций. Смогла ли она это сделать? Сделала ли?

Эмблер снова посмотрел на часы, стараясь не думать о том, что могло пойти не так. Еще через пять минут из дома № 2 по улице Сен-Флорентен спешно вышел пожилой и, похоже, страдающий одышкой мужчина и сел в ожидающий его лимузин. Эмблер облегченно вздохнул. Получилось.

Получится ли у него?

Едва лимузин свернул за угол, как Эмблер с видом измученным и решительным вошел в консульство.

– По паспортному вопросу налево, за визами направо, – привычно сообщил мужчина в форме, сидевший за столом, похожим на школьную парту. На столе лежал с десяток заточенных карандашей. За день их расходовалось, наверно, не меньше пары дюжин.

– По официальному делу, – бросил Эмблер и, не обращая внимания на очередь, направился к столу с табличкой «Справки».

– Арни Кэнтор здесь?

Рыхлая молодая женщина, делавшая какие-то пометки на листке бумаги, подняла голову.

– Секундочку. – Она оглянулась, и из-за приоткрытой двери тут же появился ее ровесник с серьезным лицом.

– Это вам нужен Арни Кэнтор? А кто его спрашивает?

Эмблер закатил глаза.

– Или он здесь, или его нет, – небрежно бросил он. – Начни с этого.

– В данный момент его нет, – осторожно ответил молодой человек. Волосы у него были коротко, но не по-военному подстрижены, натянутая улыбка, изображать которую он, наверно, учился перед зеркалом, плохо сочеталась с недоверчивым взглядом.

– То есть он в Милане, развлекается с принцессой? Ладно, можешь не отвечать.

Глаза молодого человека блеснули.

– Никогда не слышал, чтобы ее так называли. – Он уже внимательнее посмотрел на гостя. – Я могу вам чем-то помочь?

– Ты – вряд ли, – язвительно усмехнулся Эмблер и взглянул на часы. – А, черт! Ну, вы здесь шутники, да?

– Извините?

– Что мне толку от твоих извинений.

– Если вы назовете себя…

– Так ты не знаешь, кто я?

– Боюсь, что не знаю.

– Так подумай и, может быть, поймешь, что тебе это знать и не положено. Давно из инкубатора? Наверно, пару недель, не больше. Сделай себе одолжение. Когда чего-то не понимаешь, позови старшего.

Инкубатором в Отделе консульских операций называли специальную, обязательную для всех оперативных агентов программу подготовки. Молодой человек криво усмехнулся, признавая в госте своего.

– Что вы от меня хотите?

– Выбор у тебя невелик. Можешь позвонить Арни – телефон принцессы, если у тебя его нет, я дам. Или можешь побеспокоить кого-то из тех ковбоев, что протирают штаны наверху. У меня для них новости, comprendez-vouz? Посмотри, сколько здесь штатских. Чем скорее ты меня отсюда уведешь, тем лучше. Так… – Он снова посмотрел на часы и поморщился, изображая нетерпение. – Вот что, пойдем-ка вместе. У меня времени в обрез. Если б вы здесь были порасторопней, мне бы вообще не пришлось тащиться через весь город.

– Вы можете показать мне какой-то документ? – неуверенно, почти с мольбой спросил молодой агент, переминаясь с ноги на ногу.

– Дружок, ты огорчаешь меня уже в третий раз. Документов у меня хватает, могу предъявить целых четыре и все на разное имя. Ты что, не понял? Я прямо с операции. Или думаешь, я везде таскаю с собой свой паспорт? – Эмблер оглянулся. – Послушай, не ищи приключений на свою задницу. Я понимаю, в каком ты положении – сам когда-то стоял на этом месте.

Эмблер шагнул за перегородку и нажал кнопку лифта.

– Вам нельзя туда одному!

– Я и не собираюсь. Поднимешься со мной.

Молодой человек пожал плечами, но, тем не менее, вошел в кабину вслед за гостем. Уверенная манера поведения, властность и несколько ключевых слов подействовали лучше всяких бумажек. Эмблер нажал кнопку третьего этажа. Несмотря на приметы старины – раздвижную решетку, обтянутую кожей дверь с небольшим окошечком, – механизм работал четко и бесшумно, а когда кабина остановилась и Эмблер вышел, он как будто оказался в другом здании.

Не совсем, впрочем, незнакомом. Примерно то же самое Эмблер видел в десятках других офисов бюро разведки Государственного департамента: ряды столов, плоские мониторы компьютеров, телефоны. И повсюду бумагорезательные машинки – их в обязательном порядке установили в 1979-м после захвата американского посольства в Тегеране. Впечатление узнаваемости дополняли сидевшие за столами люди – в белых рубашках, практически одинаковых галстуках, – которые вполне могли бы сойти за служащих «Ай-Би-Эм» начала шестидесятых, эпохи, когда профессия инженера была едва ли не самой востребованной и популярной.

Эмблер пробежал взглядом по лицам, отыскав старшего за мгновение до того, как тот – щуплый, с впалой грудью, широкими бедрами, узким, самодовольным лицом с густыми черными бровями и романтической челкой – поднялся со стула. Первый после Кейта Левальски сидел за угловым столом в комнате, где рабочие места не были отгорожены друг от друга.

Эмблер не стал ждать, пока он подойдет.

– Вы, – окликнул он, буравя взглядом мужчину с впалой грудью. – Идите сюда. Надо поговорить.