Сделка Райнемана - Ладлэм Роберт - Страница 100

– В таком случае мне лучше пройтись пешком от самого дома. Так будет легче обнаружить ищеек.

– Разумное решение. Машина будет ждать вас у Каса-Росады. Тот самый автомобиль, на котором вы наведались ко мне вчера вечером.

– Я увижу вас там?

– Конечно же нет. Но мы с вами скоро встретимся.

– И я смогу отвезти чертежи прямо в Тельмо?

– Если ничего не помешает, то – да.

– Выхожу через пять минут. Ваши люди готовы?

– Как всегда, – ответил Райнеман и повесил трубку.

Дэвид спрятал «беретту» в висевшую на груди у плеча кобуру и натянул пиджак. Пройдя в ванную, снял с вешалки полотенце и смахнул им с кожаных ботинок пыль, осевшую на них во время его посещения аэропорта и Ла-Боки. Потом, причесавшись, припудрил тальком царапины на лице.

Но отраженные в зеркале темные круги под глазами ничем нельзя было скрыть. Ему бы взять да и выспаться, но времени уже не оставалось. Хотя он и понимал, что ему просто необходимо выкроить для отдыха время – от этого, по существу, зависела его жизнь, – изменить что-либо было нельзя.

Дэвид мог лишь гадать, когда же наконец ему удастся отдохнуть.

Дэвид вернулся к телефону. Перед тем как выйти, он должен сделать два звонка.

Первым делом Сполдинг позвонил Джин. Он попросил ее задержаться в посольстве, поскольку ему нужно во что бы то ни стало увидеться с ней. А почему и зачем, об этом она узнает при встрече. Сообщив, что отправляется сейчас к Эжену Леону на Терраса-Верде, он сказал в заключение, что любит ее.

Следующий звонок был Хендерсону Грэнвиллю.

– Я говорил вам, что не буду впутывать посольство и вас в свои дела. И если что-то теперь получилось не так, то лишь потому, что кое-кто из ваших сотрудников закрыл, не имея на то оснований, одно дело, связанное с довольно необычным происшествием, о котором говорилось в поступившем к вам с военно-морской базы рапорте о результатах наблюдения за морем. Боюсь, что поступок этого человека может самым непосредственным образом повлиять на ход моей работы.

– Вы вот сказали – «не имея на то оснований». Хотелось бы знать, что подразумевалось вами под этим. Подобное заявление – вещь весьма серьезная. И, не будучи ничем подкрепленным, может быть воспринято лишь как оскорбительный выпад против того человека, а это уже непростительно.

– Согласен с вами. И поэтому прошу вас ни в коем случае не поднимать тревоги и хранить все в строжайшей тайне. Тем же, о чем сообщил я вам, пусть займется контрразведка: это ее прерогатива.

– Ну и кто же тот сотрудник, о котором вы говорите? – спросил Грэнвилль холодно.

– Атташе Эллис. Уильям Эллис… Только, пожалуйста, ничего не предпринимайте, сэр, – говорил возбужденно Сполдинг, опасаясь, что посол не поймет всей серьезности ситуации. – Возможно, он был завербован, а может, и нет. Но в любом случае, что бы там ни было, мы не должны его спугнуть.

– Хорошо, я сделаю так, как вы говорите… Но для чего вы рассказали мне обо всем… если не хотите, чтобы я что-то предпринимал?

– Когда я просил вас ничего не делать, то имел в виду только Эллиса, сэр. Прежде всего нам следует разобраться в том, о чем говорилось в сообщении о результатах надзора за морем. – Дэвид принялся рассказывать послу об увиденных им в Очо-Кале пакгаузах и траулере, проглядывавшем в просвете между двумя строениями.

Но Грэнвилль спокойно перебил его:

– Я помню рапорт морского надзора. Там говорилось что-то о пункте назначения некоего груза… Дайте-ка мне вспомнить… Как же называется это место?

– Тортугас, – подсказал Сполдинг.

– Да-да… Были нарушены морские границы. Произошла ошибка, – конечно. Ни одно рыболовное судно не стало бы делать такой крюк. В действительности, как думаю я, корабль должен был следовать в Торугас, небольшой порт на севере Уругвая.

Дэвид на секунду задумался. Джин даже не упомянула о Торугасе или о том, что оба эти названия – Торугас и Тортугас – могли попросту перепутать из-за их сходства.

– Да, сэр, такое и в самом деле могло произойти, и все же было бы неплохо ознакомиться с грузом, находящимся на борту того судна.

– Он был указан в накладной. Полагаю, обычные сельскохозяйственные машины.

– Я так не думаю.

– Если даже у вас и имеются какие-то сомнения на этот счет, мы все равно не имеем права проверять грузы на заходящих сюда судах…

– Господин посол, – прервал Дэвид старого джентльмена, – есть ли кто-нибудь из здешней хунты, кому мы могли бы доверять? Полностью доверять?

Ответ Грэнвилля был уклончивым и осторожным:

– Возможно, найдутся один или два человека…

Сполдинг понимал, в каком затруднительном положении находится посол.

– Мне не нужны их имена, сэр. Я лишь хотел бы просить вас обратиться к ним за помощью. Все должно быть сделано с предельной осторожностью. Склады охраняют… люди Эриха Райнемана.

– Райнемана? – В голосе посла послышалась нескрываемая брезгливость.

Оно и лучше, подумал Дэвид.

– Есть причины полагать, что этот человек хочет расстроить переговоры или же, воспользовавшись ими как прикрытием, заняться попутно контрабандной торговлей. Поэтому-то, сэр, нам и не помешало бы поинтересоваться все же, что за груз находится на борту того рыболовного судна.

Это все, что Дэвид смог придумать, решив ограничиться рассуждениями несколько общего характера, без конкретных, аргументированных обоснований. Однако он знал: раз люди готовы были и убивать, и сами идти на верную смерть ради чего-то такого, что имеет прямое отношение к таинственному «Тортугас», то, вероятно, у него есть более чем веские причины попытаться разобраться в том, что происходит. Он не мог оставаться безучастным ни к чему, что в той или иной степени связано как-то со словом «Тортугас». Уже один тот факт, что в «Фэрфаксе» сочли необходимым скрывать от него самого это понятие, хотя оно и упоминалось в приказе о переводе его на новый участок работы, говорил ему об очень-очень многом.

– Я сделаю все, что в моих силах, Сполдинг, – произнес посол. – Но, само собой разумеется, обещать что-либо заранее не могу.

– Да, конечно. Я понимаю вас. И благодарю.

Авенида-де-Майо была запружена транспортом, а на площади просто яблоку негде было упасть. Камни Каса-Росады розовели в лучах заходящего солнца. Дэвиду пришло в голову, что розовый цвет, который легко мог навеять мысли о пролитой крови, как нельзя лучше подходит к столице, оказавшейся во власти солдат.

Сполдинг пересек площадь и остановился у фонтана. Опять вспомнилась Лэсли Дженнер-Хоуквуд. В том, что она в Буэнос-Айресе, он не сомневался. Но где она здесь? И, что куда важнее, почему она тут?

Возможно, ответ на эти вопросы кроется в том, что таит в себе слово «Тортугас», и в той тайне, которая окружает стоящий в Очо-Кале на якоре траулер.

Дэвид обошел фонтан дважды. Затем повернулся и двинулся в обратном направлении, чтобы получше ознакомиться с обстановкой и проверить, не приготовил ли Эрих Райнеман какого-нибудь сюрприза для него. Где же те парни, которые должны присматривать за ним? А может, это и не парни вовсе, а женщины?

В своих ли машинах они разъезжают или в такси? А может, в обычных грузовичках? Или просто прохаживаются по улице, как делает он это сейчас?

Внезапно он засек одного из них, что, впрочем, не было столь уж сложным делом. Человек, привлекший его внимание, уселся на краю фонтана, не замечая при этом, что его пиджак коснулся воды. Уселся слишком уж торопливо, пытаясь не выделяться ничем из прогуливающейся по площади публики.

Дэвид пошел по пешеходному переходу, на котором вчера выслеживал Лэсли Хоуквуд. Постоял на островке безопасности, ожидая зеленого сигнала светофора, но, вместо того чтобы двинуться дальше через проезжую часть, вернулся обратно к фонтану и, убедившись, что тот человек исчез, сел на край и принялся наблюдать за переходом. Ждать ему пришлось недолго. Человек в мокром пиджаке, перейдя через улицу с очередной группой прохожих, стал суетливо оглядываться, пока наконец не увидел Сполдинга. Дэвид помахал ему рукой.