Уловка Прометея - Ладлэм Роберт - Страница 90

Лейла подняла голову. По лицу женщины текли слезы.

– Ты можешь мне сказать, кто прав? Люди из «Хезболла» которые считают главной своей целью убить как можно больше израильтян? Израильские ВВС, которые стремились уничтожить лагерь «Хезболла» – и их не волновало, что попутно они убивают ни в чем не повинных людей?

– Ты знала эту женщину, да? – тихо спросил Брайсон.

Лейла кивнула. Казалось, что на этот раз неизменное спокойствие покинуло ее. Она прикусила губы.

– Это была моя сестра... моя старшая сестра. Мои племянники и племянницы.

Несколько мгновений она не могла вымолвить ни слова. Потом произнесла:

– Видишь ли, не всегда вина лежит только на тех, кто стреляет из «катюш». Иногда настоящие виновники – те, кто «катюши» продает. Или те, кто сидит в своих бункерах над картами и составляет план кампании. Такие люди, как Жак Арно, который купил половину французской Национальной ассамблеи и теперь наживается, продавая оружие террористам, безумцам, фанатикам всего мира. И потому я хочу, чтобы ты, когда в конце концов решишь, что можешь довериться мне, когда в конце концов расскажешь, ради чего ты рискуешь жизнью и чего надеешься добиться... Я хочу, чтобы ты знал, кому все это рассказываешь.

Лейла встала и поцеловала Брайсона в щеку.

– А теперь мне нужно укладываться спать.

Брайсон вернулся к себе в комнату, лихорадочно размышляя на ходу. Ему необходимо было как можно быстрее добраться до Ричарда Ланчестера – это было вопросом жизни и смерти. Нужно будет прямо с утра сделать несколько звонков, чтобы пробиться к советнику по вопросам национальной безопасности. Брайсон понимал, что у него до сих пор слишком мало информации – и слишком мало времени. После таинственного исчезновения Гарри Данне – чем бы оно ни было вызвано, – Ланчестер остался единственным человеком, приближенным к правительству и обладающим одновременно и достаточной властью, и достаточно независимым мышлением, чтобы сделать что-то с ширящимся влиянием Директората. Хотя Брайсон никогда не встречался с этим человеком он в общих чертах был знаком с его биографией: Ланчестер составил себе миллионное состояние на Уолл-Стрит, но после сорока оставил бизнес и посвятил свою жизнь службе обществу. Он руководил предвыборной кампанией своего друга, Малкольма Дэвиса, и тот, став президентом, сделал Ланчестера своим советником по вопросам национальной безопасности. Ричард быстро отличился на этом посту. Честность и интеллигентность сделали его белой вороной в среде продажных политиков-позеров. Ланчестер выделялся на их фоне своей справедливостью и скромным, но неподдельным блеском.

Согласно газетным сообщениям о лилльской трагедии, Ланчестер прибыл в Брюссель на мероприятие, которое громко именовали крупным официальным визитом в штаб верховного главнокомандующего объединенными вооруженными силами НАТО в Европе; он должен был провести совещание с Генеральным секретарем НАТО.

Добраться до Ланчестера будет нелегко, особенно если он находится в штаб-квартире НАТО.

Но должен же существовать какой-то способ!

Брайсон проснулся в начале шестого утра – спал он плохо: напряженный сон то и дело прерывался непрекращающимся шумом уличного движения и выкриками ночных гуляк, – вымылся холодной водой (горячей, кажется, здесь просто не бывало) и составил план действий.

Затем быстро оделся, вышел на улицу, отыскал круглосуточно работающий газетный киоск и купил толстую пачку газет и журналов, пользующихся популярностью в Европе. Как он и ожидал, многие из этих газет, от «Интернэшнл геральд трибьюн» до лондонской «Таймс», и «Ле монд» и «Фигаро» до «Ди вельт», напечатали обширные описания лилльской бойни. Они цитировали Ричарда Ланчестера, зачастую используя одну и ту же цитату; некоторые пошли дальше и тут же отдельной колонкой опубликовали интервью с советником Белого дома. Брайсон сгреб всю эту груду газет, отправился с ними в кафе, заказал там несколько чашек крепкого черного кофе и принялся читать статьи, делая пометки карандашом.

В нескольких газетах упоминался не только Ланчестер но и его представитель, исполняющий также обязанности представителя Совета национальной безопасности, некий Говард Левин. Левин тоже сейчас находился в Брюсселе, сопровождая своего начальника и делегацию Белого дома в этом визите в штаб-квартиру НАТО.

Представители вроде Говарда Левина обычно досягаемы в любой момент; это их обязанность – как-то управляться с назойливым вниманием журналистов. Вернувшись к себе в комнату, Брайсон дозвонился Левину с первой же попытки.

– Мистер Левин, полагаю, мы с вами пока что не встречались, – произнес Брайсон уверенным, деловым тоном. – Я – Джим Годдар, руководитель европейского бюро «Вашингтон пост». Извините, что беспокою вас в такой ранний час, но у нас на руках оказались потрясающие сведения, настоящая бомба, и мы нуждаемся в вашей помощи.

Эти слова мгновенно заинтересовали Левина.

– Да-да, конечно. Так что у вас там... э-э, Джим?

– Мне хотелось бы для начала предупредить вас. Мы собираемся напечатать на первой странице статью о Ричарде Ланчестере. Заголовок во всю ширину полосы и тому подобные детали. Боюсь, это не доставит вам особенного удовольствия. На самом деле, если говорить напрямую, эта публикация может положить конец карьере Ланчестера. Это потрясающая статья – результат трехмесячного расследования.

– О господи! Что вы такое говорите?

– Видите ли, мистер Левин, должен вам сказать, что из-за этой статьи на меня оказывают сильное давление с самых верхов, и потому я не могу допустить даже малейшей утечки, пока она не пойдет в печать, но лично я полагаю, что она может нанести огромный ущерб не только самому Манчестеру, но, возможно, и национальной безопасности в целом, и я... – Брайсон на мгновение умолк, давая собеседнику возможность осмыслить его слова. Затем он продолжил мысль, и Левину не осталось ничего иного, кроме как стараться ухватить ее: – Я хотел предоставить вашему боссу возможность хотя бы ответить на это – может, даже придержать ненадолго эту статью. Я стараюсь не допускать, чтобы мои личные чувства, мое восхищение этим человеком препятствовали исполнению моих журналистских обязанностей, и, вероятно, мне даже не следовало звонить вам, но, если бы я смог лично побеседовать с этим великим человеком, возможно, мне удалось бы как-то смягчить статью...