Уловка Прометея - Ладлэм Роберт - Страница 99

Данне подтолкнул его к поездке в Женеву; Лейла хитроумно побудила его направиться в Шантийи. В обоих местах сразу же за этим последовали теракты. А что, если Данне и Лейла на самом деле работали вместе, соблюдая интересы Директората, если они оба манипулировали Брайсоном, в расчете, что он найдет свою гибель в какой-либо из опустошительных катастроф?

О господи, что же здесь – правда?!

Брайсон свернул газету, намереваясь прихватить ее с собой, и только тут заметил небольшую статью, сопровождаемую такой же маленькой фотографией. Именно за фотографию поначалу и зацепился его взгляд.

Брайсон мгновенно узнал того, кто был изображен на фотографии: это был тот самый румяный мужчина, которого он видел выходящим из личного кабинета Жака Арно – там, в замке в Шантийи. Анатолий Пришников, председатель и управляющий гигантского русского концерна «Нортекс».

«Арно объявил о создании совместного коммерческого предприятия», – гласил заголовок. Огромная империя Арно только что объявила о своем намерении начать совместный деловой проект с русским концерном, представляющим собою объединение значительного количества предприятий, прежде принадлежавших советской оборонной промышленности.

Характер предполагаемого проекта не уточнялся, но статья отметила возрастающее присутствие «Нортекса» на европейском рынке и упомянула о его роли в той волне объединений, которая нынче происходила в электронной индустрии. Начинала вырисовываться некая схема, но вот какая именно? Всемирная коалиция крупнейших корпораций, каждая из которых связана – или может быть связана – с оборонной промышленностью.

И находится под контролем Директората, если его сведения верны. Значит ли это, что Директорат пытается установить контроль над оборонной промышленностью крупнейших держав мира? Не этого ли так боялся Гарри Данне?

Возможно ли, чтобы Данне манипулировал им, как последним простофилей? Или Данне и сам является – если он, конечно, еще жив – жертвой обмана?

Ну что ж, теперь, по крайней мере, стало ясно, в каком направлении нужно искать ответ.

Брайсон добрался до театрального магазина на рю д'Аржан, в двух кварталах севернее театра де ла Монне, и кое-что там приобрел. Потом он зашел в филиал международного банка и оформил перевод денег со своего люксембургского счета. К вечеру, после выплаты процентов за перевод, Брайсон имел на руках почти сто тысяч долларов – часть в евро и основную сумму в американских долларах.

Следующим пунктом остановки стало туристическое агентство, где Брайсон записался последним в чартерный тур. Потом он отыскал магазин спорттоваров и сделал еще несколько покупок.

На следующий день из аэропорта Завентем улетел арендованный ветхий самолет «Аэрофлота». В нем находилась пестрая, шумная группа туристов, приобретших со скидкой путевку в Россию, на тур «Московские ночи»: они должны были провести три ночи и четыре дня в Москве, потом переехать на ночном поезде в Санкт-Петербург и пробыть там еще две ночи и три дня. Уровень комфортности обозначался как «дешевый», что было лишь вежливой заменой слова «убогий», но зато питание было включено в стоимость путевки – впрочем, пока что было невнятно, можно ли считать это плюсом.

В число туристов входил и мужчина средних лет в одежде армейского образца и бейсболке, с пышной каштановой бородой. Он путешествовал один, но присоединился к общему веселью. Новые друзья знали его как Митча Боровского, бухгалтера из Квебека. Митч отправился в кругосветное путешествие и как раз добрался до Брюсселя, когда его вдруг осенила идея срочно побывать в Москве. Ему повезло, и он приобрел последнюю свободную путевку в этой группе. Как он объяснил своим новым товарищам, это было сделано буквально в последний момент, но Митчу Боровскому нравилось действовать в последний момент.

Глава 18

В десять утра в Зале карт, в цокольном этаже Белого дома, собралась «импровизация» – происходящая не по расписанию встреча глав агентств и их заместителей. Это было одно из тех нерегулярных совещаний, которые созывали, дабы решить, как справляться с чрезвычайной ситуацией, как тушить пожар. На подобных совещаниях сообща вырабатывались решения, определяющие политику и доктрины государства.

Стремительно развивающиеся события требовали стремительного реагирования, а жизненно необходимой согласованности действий можно было достичь лишь на таких свободных от формальностей встречах, не отягощенных вялотекущей бюрократической писаниной, внутрикабинетной грызней и бесконечными предположениями нерешительных аналитиков. Чтобы исполнительная ветвь власти действовала успешно, требовалось господство одного, основного принципа. К президенту нужно было идти не с проблемами, а с методами их решения. И именно на подобных импровизированных встречах – они могли протекать как в Белом доме, так и в соседнем здании сената – и выковывались эти методы решения.

Вокруг длинного стола из красного дерева стояло восемь стульев, и перед каждым на столе лежал блок бумаги для записей. У одной из стен стоял диван, обтянутый розовой камчатной тканью; над ним в рамочке висела последняя стратегическая карта военных действий, которой пользовался президент Рузвельт, руководивший из этого кабинета действиями Америки во Второй мировой войне. На ней от руки была подписана дата: 3 апреля 1945 года. Рузвельт умер чуть больше недели спустя. В последующие годы бывший сверхсекретный командный пункт был превращен в складское помещение. И только при нынешней администрации эта комната без окон снова начала активно использоваться. Но даже теперь отзвуки истории придавали заседаниям некую торжественность.

Ричард Ланчестер сидел в конце стола. Он с любопытством оглядел коллег.

– Я до сих пор не знаю сегодняшнюю повестку дня.

Послание, которое я получил, было очень настойчивым, но малоинформативным.

Первым отозвался директор АНБ, Джон Корелли.

– Я думал, что в данный момент вы лучше всех нас способны оценить значение произошедшего, – произнес Корелли, встретив спокойный взгляд Ланчестера. – Он вышел на связь.