Заговор «Аквитания» - Ладлэм Роберт - Страница 127

127

Женщина подошла к Конверсу, теперь она держала сумку перед собой, чтобы было удобнее принимать дань с обеих сторон. Он достал несколько гульденов и опустил их в сумку.

– Goedemorgen, – сказала, покачиваясь, старуха. – Dank Uwel, beste man, erg, vriendelijk van U! [135]

Джоэл кивнул и снова занялся картой, но нищенка не отходила.

– Um noofd! Ach heb je een ongeluk gehad, jongen! [136]

Конверс снова кивнул, опять полез в карман и дал старой пьянчужке еще несколько монет. Потом указал на свою карту и знаком велел ей идти дальше. Хриплые голоса в начале вагона вновь разразились песней, она прокатилась по всему вагону, распеваемая с необычайным энтузиазмом.

– Spreekt U Engels? – выкрикнула нищенка, шатнувшись в его сторону.

Джоэл пожал плечами и поплотнее уселся на своем месте, переведя взгляд на карту.

– Я спрашиваю, говорите ли вы по-английски, думаю – говорите, – произнесла старуха хрипло, отчетливо и совершенно трезвым голосом, опустив правую руку в сумку, – до этого она придерживалась ею за спинку сиденья. – Мы ищем вас каждый день, в каждом поезде. Не двигайтесь. У меня пистолет с глушителем, и если я спущу курок, то в этом шуме никто не заметит, включая и вашего соседа, который только и думает, как бы присоединиться к этой грудастой бабе. Думаю, мы не станем ему мешать. Наконец-то вы попались, менеер [137] Конверс!

Вот тебе и летний лагерь – смерть в нескольких минутах от Амстердама.

Глава 26

– Mag ik u even lastig vallen? – раскачиваясь из стороны в сторону, прокричала старуха пассажиру, сидевшему рядом с Конверсом. Тот оторвал взгляд от царившего в проходе веселья и посмотрел на старую ведьму. Она снова закричала, не вынимая правой руки из сумки и кивая головой с седыми спутанными космами в начало вагона. – Zou ik op uw plaats xitten? [138]

– Mij best! – Мужчина встал, ухмыльнулся, и Джоэл инстинктивно подобрал ноги, освобождая ему проход. – Dank U wel [139], – добавил он, направляясь к единственному свободному месту мимо танцующей в проходе пары.

– Подвиньтесь! – резко приказала старуха, раскачиваясь, но теперь уже в ритме покачивающегося вагона.

Если этому суждено случиться, подумал Конверс, то случится именно сейчас. Он начал приподниматься, уставившись взглядом в начало вагона. Затем внезапно опустил правый локоть с подлокотника, выбросил руку вперед, сунул ее вниз, в раскрытую холщовую сумку, и схватил толстое запястье старухи, сжимавшей пистолет. С силой давя книзу, он резко качнулся влево, так, что старуха пролетела через узкий проход и шлепнулась на место у окна. Послышался отрывистый чмокающий звук – в сумке образовалось дымящееся отверстие, а пуля ушла куда-то в пол. Старуха оказалась невероятно сильной. Она сопротивлялась со звериным отчаянием, пытаясь вцепиться ему в лицо, пока он не перехватил ее руку и не завел за спину. При этом их руки в сумке продолжали бороться за пистолет, который старуха так и не выпустила, а у него не хватало сил ослабить ее хватку. Сжимая упрямые пальцы, он старался хотя бы удержать пистолет дулом вниз. Сила против силы. Искаженное лицо старухи говорило о том, что сдаваться она не собирается.

Полуденное веселье в вагоне достигло апогея, какофония голосов, выводящих мелодию, прерывалась взрывами хохота, и никто не обращал внимания на отчаянную, буквально смертельную борьбу, которая велась на узком сиденье. Борьба шла без видимого перевеса, Джоэл был в панике, и все же он заметил, что поезд начал замедлять ход, хотя пока что едва-едва. Лишь инстинкты летчика помогли ему уловить изменение скорости. Понимая, что близится развязка, Джоэл всадил свой локоть в правую грудь женщины, надеясь, что этот удар заставит ее выпустить пистолет. Не тут-то было. Старуха продолжала сжимать его, вцепившись рукой в сиденье, вытянув толстые ноги – не ноги, а настоящие колонны – и цепляясь ими за стойку переднего сиденья; тучное тело скорчилось, и рука Джоэла оказалась зажатой между ее спиной и спинкой сиденья.

– Отпусти! – хрипло прошептал он. – Я не трону тебя, я не собираюсь тебя убивать. Сколько бы тебе ни заплатили, я заплачу больше!

– Nee! Меня найдут на дне канала! Тебе не выбраться, менеер! Тебя поджидают в Амстердаме, они встречают этот поезд! – Со злобной гримасой она лягнула Конверса ногой и, освободив левую руку, попыталась вцепиться ему в лицо. Однако пальцы ее только скользнули по его бороде – он успел перехватить ее руку и, ударив ею о ее же колено, вывернул ей кисть. Но ничего не изменилось. Правая рука старухи обладала силой стареющей львицы, защищающей своего львенка, – она так и не выпустила пистолет.

– Лжешь! – прохрипел Конверс. – Никто не знает, что я в этом поезде! Ты сама вошла сюда двадцать минут назад!

– Ошибаешься, американ! Я еду от Арнема – начала с переднего вагона и шла к хвосту. Я обнаружила тебя в Утрехте, теперь в Амстердам уже позвонили.

– Вранье!

– Увидишь!

– Кто тебя нанял?

– Люди.

– Какие?

– Увидишь.

– Но ты же, черт побери, не можешь быть одной из них! Это невозможно!

– Они платят. Раздают деньги по всей железной дороге. На пристанях, в аэропортах. Они говорят, ты знаешь только английский.

– А что еще они говорят?

– А с чего это я стану все выбалтывать? Ты попался. Так что уж лучше отпусти меня.

– Лучше? Пуля в затылок лучше подвала в Ханое?

– Пуля в затылок – не всегда самое худшее. Но ты слишком молод, чтобы понять это, менеер. Тебе не пришлось жить под оккупацией.

– А ты слишком стара, чтобы быть такой сильной, скажу я.

– Да, этому я тоже научилась.

– Уходи!

Поезд начал тормозить, пассажиры, находившиеся в сильном подпитии, отметили это событие громким ревом; мужчины стали доставать с полок свои чемоданы. Пассажир, сидевший до этого рядом с Джоэлом, тоже сдернул свой чемодан с полки у себя над головой и на какой-то момент прижался животом к плечу Конверса. Джоэл сделал вид, будто занят разговором со своей гримасничавшей соседкой; бывший сосед с чемоданом в руке, посмеиваясь, откинулся на сиденье.

Старуха рванулась вперед и яростно вцепилась зубами в предплечье Конверса, всего в дюйме от раны. Ее желтые зубы глубоко впились в его плоть, кровь потекла по серому старушечьему подбородку.

От боли он отшатнулся и на мгновение выпустил ее руку в холщовой сумке. Раздался уже знакомый Конверсу чмокающий звук, и пуля пробила пол в проходе, пролетев в нескольких дюймах от ноги Джоэла. Он вцепился в невидимый ствол и, пытаясь вырвать пистолет из ее рук, вывернул его. Старуха снова выстрелила.

Глаза ее расширились, и она запрокинулась на спинку сиденья, потом – глаза ее так и остались открытыми – старуха привалилась к окну, и на ее изношенном платье в верхней части живота стало расползаться красное пятно. Старуха была мертва. Джоэл почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, и сделал несколько глотательных движений, справляясь с приступом. Дрожа от возбуждения, он вдруг подумал: а кто же она, эта женщина, через что ей пришлось пройти, чтобы стать такой, какой она стала? «Ты слишком молод, чтобы понять это… Тебе не приходилось жить под оккупацией…»

К черту! Она хотела убить его – вот все, что ему необходимо знать, а в нескольких минутах пути его поджидают другие убийцы. Нужно думать, нужно действовать!

Джоэл сунул руку в холщовую сумку, вытащил пистолет из ее окоченевших пальцев, быстро взвел курок и сунул оружие за пояс с деньгами, ощущая в кармане вес второго пистолета. Затем он торопливо прикрыл шалью быстро растекающееся кровавое пятно и как бы случайно опустил седую гриву волос так, чтобы она заслонила широко раскрытые мертвые глаза. Лагерный опыт подсказывал ему, что глаза ей лучше не закрывать – они могли не закрыться. Кроме того, это могло бы привлечь к нему внимание. Последнее, что он сделал в целях маскировки, – достал из ее сумки банку с пивом, открыл ее и положил ей на колени; вытекающая жидкость сразу же пропитала весь подол.

вернуться

135

Добрый день. Спасибо, хороший человек, большое спасибо! (голл.)

вернуться

136

Мне не повезло, молодой человек! (голл.)

вернуться

137

Господин (голл.).

вернуться

138

Я могу вас потревожить? Что, если я сяду на ваше место? (голл.)

вернуться

139

С удовольствием! Пожалуйста (голл.).