Заговор «Аквитания» - Ладлэм Роберт - Страница 139

– Да, он мог бы помочь, – раздумчиво произнес Джоэл, срывая новый стебель. – Но ему придется соблюдать предельную осторожность – никаких обычных каналов связи, но он может это организовать. Три-четыре года назад – сразу после нашего развода – он узнал, что я на несколько дней прилетел в Вашингтон, и тут же позвонил мне. Мы пообедали, а потом здорово выпили. В результате он остался на ночь у меня в номере. Тогда мы и разговорились, пожалуй даже слишком откровенно. Я распространялся о себе, о тебе, а Сэм – о том, что он потерпел новое основательное крушение своих надежд.

– Значит, вы по-прежнему близки. Это же было не так давно.

– Я не об этом хочу сказать – о его службе. Он изо всех сил добивался, чтобы его включили в работу по программе НАСА, но его отвергли – он, дескать, незаменим на своем месте. Ему нет равного, когда речь идет о высотных полетах или маневрах на сверхзвуковой скорости. Он может взглянуть на самолет и тут же, без всяких расчетов, сказать, на что способна эта машина.

– Не понимаю.

– Где бы он ни находился, его постоянно вызывают в Вашингтон в качестве консультанта Национального совета безопасности и ЦРУ относительно возможностей новой советской или китайской техники.

– Какой техники?

– Их самолетов, Вэл. Он работал в Лэнгли и в десятках других засекреченных мест в Вирджинии и Мэриленде: оценивал фотографии, доставляемые агентами, опрашивал перебежчиков, особенно летчиков, механиков, техников… Он знает тех людей, на которых мне нужно выйти, он работал с ними.

– Ты имеешь в виду разведывательную службу или, говоря точнее, службы?

– Не только разведывательные службы, – уточнил Джоэл. – Людей, которые скрываются в тени на всех твоих полотнах. Люди эти натасканы на то, чтобы убирать без лишнего шума подонков типа Делавейна, используя для этого технику и приемы, о которых мы с тобой ничего не знаем: наркотики, проституток, молоденьких мальчиков. К их помощи и нужно было прибегнуть с самого начала. Не ко мне – к ним. Они убивают, руководствуясь целесообразностью, и оправдывают убийство высшими государственными интересами. Боже, как же я когда-то их ненавидел! Непримиримый адвокат во мне требовал, чтобы они все были подотчетны в своих действиях. Но теперь мистер Простак изменился, полностью изменился, потому что он видел врага: этот враг не такой, как мы, и мы – не такие, как я думал раньше. Если требуется гаррота, чтобы удушить рак, когда отступает официальная медицина, дайте мне провод, и я пойду читать инструкцию по его применению.

– Я думала, ты ненавидишь фанатиков.

– Ненавижу. Да, да… конечно, ненавижу.

– Итак, Сэм, – вернулась к теме Валери. – Завтра я возвращаюсь домой и сразу разыскиваю его.

– Нет, – возразил Конверс, – я хочу, чтобы ты улетела сегодня же вечером. Ты вечно таскала в сумочке свой паспорт. Надеюсь, он у тебя с собой?

– Конечно. Но мне еще нужно…

– Я не хочу, чтобы ты возвращалась в «Амстел». Тебе нужно срочно убраться из Амстердама. Есть ночной рейс компании КЛМ на Нью-Йорк в двадцать три сорок пять.

– Но мои вещи…

– Это ерунда. Позвонишь в отель из Штатов. Переведешь им телеграфом деньги и скажешь, что пришлось срочно улететь. Они все перешлют.

– Ты серьезно?

– Как никогда в жизни. Думаю, тебе следует знать правду о Рене. Он был убит не из-за нашей встречи в Париже, тогда его не тронули. Но четыре дня назад я позвонил ему из Бонна, и мы с ним подробно обо всем поговорили. Он мне поверил. Его застрелили потому, что он направил меня сюда, в Амстердам, чтобы я связался с человеком, который мог бы помочь мне вылететь в Вашингтон. Теперь это исключено, но дело не в этом. Сейчас дело в тебе. Ты прилетела и увиделась со мной, и те, кто ищет меня по всему городу, рано или поздно узнают об этом, если уже не узнали.

– Я нигде не говорила, что собираюсь в Амстердам, – перебила его Валери. – В отеле «Кемпински» я намеренно сказала, что улетаю прямо домой, и попросила переадресовывать все звонки в Нью-Йорк.

– Ты зарезервировала билет?

– Да, конечно. Но не выкупила.

– Хорошо, но все же недостаточно, чтобы перехитрить их. Люди Делавейна весьма предприимчивы. У Ляйфхельма налажена связь со всеми аэропортами и таможнями Западной Германии. Они наведут справки по своим каналам. Сегодня нам, может быть, и удалось оставить их в дураках, но это не повторится. Не удивлюсь, если уже сейчас какой-нибудь немец поджидает тебя в «Амстеле» и даже в твоем собственном номере. Пусть он думает, что ты еще в городе и вот-вот вернешься.

– Если кто-нибудь войдет в мой номер, его ждет неприятный сюрприз.

– Как это понимать?

– Там его поджидает один старик с очень долгой памятью. Ему даны инструкции, которые мне не хотелось бы повторять.

– Проделки твоей тетушки?

– Она видит все только черным или белым, не признавая полутонов. Для нее человек либо враг, либо друг. А тот, кто собирается навредить дочурке ее покойной сестры, враг вдвойне. Ты не знаешь этих людей, Джоэл. Они живут прошлым, они ничего не забыли. Они стары и далеко не те, что были раньше, но они помнят, какими они были и почему они делали то, что делали. Тогда для них все было просто. Черное и белое, добро и зло. И с этими воспоминаниями они и живут. Выглядит это жутковато, но с тех пор в их жизни не случилось ничего более значительного и важного. Иногда я думаю, они все предпочли бы вернуться в прошлое, в те дни ужаса и кошмара.

– А все-таки что насчет твоей тетки? После того, что говорилось обо мне в газетах и по телевидению, она все еще верит тебе? И не задает вопросов? Ей достаточно того факта, что ты – дочь ее сестры?

– О нет, она задала мне один деликатный вопрос, и я на него ответила. Этого оказалось достаточно. Впрочем, должна предупредить тебя: она странная, очень странная, но она сделает все, что необходимо, а это сейчас – самое главное.

– Хорошо… Значит, ты улетаешь сегодня?

– Да. – Валери кивнула. – Это разумно. В Нью-Йорке я могу сделать больше, чем здесь. А сейчас, судя по всему, важен каждый час.

– Очень важен. Спасибо… С поисками Сэма могут возникнуть трудности. Я не знаю, где он в данный момент, а эти службы не очень-то любят помогать женщинам в розыске офицеров, особенно высокого ранга. Нередко возникают всякие осложнения: любовная связь за тридевять земель, ребенок, о появлении которого он и не подозревал и который, скорее всего, не его, – вот они и проявляют крайнюю сдержанность.

– Я не стану расспрашивать, где он находится. Скажу, что я родственница, которую он разыскивает, а я все время в разъездах. Если он хочет, пусть позвонит мне в такой-то отель в ближайшие двадцать четыре часа. Это они наверняка передадут генералу.

– Наверняка, – согласился Джоэл. – Но называть свое имя рискованно. И для тебя, и для Сэма.

– Я придумаю код, который он легко расшифрует. – Валери сосредоточенно уставилась в землю. – Назову фамилию типа Паркетт, только женского рода. Что-то связанное с Карпентье – пол, дерево. А для полной уверенности назовусь Вирджинией, тогда он обязательно вспомнит Джинни, а значит, и тебя. Итак, Вирджиния Паркетт, а он уж сообразит.

– Почти наверняка. Но могут сообразить и другие. Если ты сегодня не объявишься в гостинице, Ляйфхельм проверит все аэропорты. Тебя могут ждать в аэропорту Кеннеди.

– Тогда я собью их со следа в аэропорту Ла-Гуардиа. Сниму номер в мотеле, где я обычно останавливаюсь, летая в Бостон, зарегистрируюсь там и незаметно смоюсь.

– Когда ты успела все это продумать?

– Я уже говорила тебе: мои корни уходят в прошлое, я с детства слышала подобные истории… Ну а как же ты?

– А я исчезну. Я уже здорово поднаторел в этом искусстве. К тому же я могу платить за все, что мне потребуется.

– Как ты сказал: «Хорошо, но недостаточно…» Чем больше ты будешь тратить, тем заметнее будет твой след. И они обязательно на него выйдут. Тебе тоже нужно скрыться из Амстердама.

– Конечно, чего уж проще. Незаметно проскользну через несколько границ, доберусь до Парижа и поселюсь в своем номере в «Георге V». Маршрут довольно рискованный, но помогут хорошие чаевые, перед которыми не устоит ни один француз.