Заговор «Аквитания» - Ладлэм Роберт - Страница 160

160

В результате Джоэл много гулял по городу и ездил за город, восхищаясь красотой тамошних окрестностей. Он несколько раз плавал на маленьких пароходиках вниз и вверх по Рейну, и ему запомнилось множество паромов, снующих в обоих направлениях между немецкими и французскими пристанями. А больше всего – многолюдные толпы на улицах в этот период года.

Ему предстояло просидеть за рулем еще три или четыре часа, придется где-то остановиться и немного поспать. Он уже и не помнил, когда по-настоящему спал. Но впереди были Шамони и Вэл. Он сказал ей, что любит ее. Он все-таки сказал это после стольких лет и почувствовал невероятное облегчение. Но еще более невероятным был ее ответ: «Мой любимый, мой единственный…» Неужели она сказала это искренне? Или ее слова продиктованы желанием поддержать его, просто эмоциональной вспышкой художника?

«Аквитания»! Выбрось все из головы и постарайся живым попасть во Францию.

…Полярный рейс из Лос-Анджелеса в Париж протекал как обычно, льдистые, поистине лунные ландшафты этого самого северного района мира были усыпляюще мирными, бескрайность ледяных просторов изгоняла всякие мысли. Ничто не нарушало спокойствия Валери, изредка поглядывавшей вниз со страшной высоты. Но по прибытии в Париж спокойствию ее пришел конец.

– Вы прибыли во Францию по делам или на отдых, мадам? – спросил представитель иммиграционной службы, беря у Валери ее паспорт и вводя ее данные в компьютер.

– Les deux [190].

– Vous parlez francais? [191]

– Je le preferе. Mes parents etaient de Paris [192], – ответила Валери и продолжала по-французски: – Я художница, и мне предстоят переговоры с несколькими художественными галереями. Но, естественно, я собираюсь поездить… – Она остановилась, видя, что служащий оторвался от экрана и внимательно смотрит на нее. – Что-то не так? – осведомилась она.

– Ничего существенного, мадам, – ответил он, но тут же снял телефонную трубку и что-то тихо сказал в нее. Из-за царящего вокруг шума Валери ничего не разобрала. – Просто один человек очень хотел бы поговорить с вами.

– Для меня это существенно, – отозвалась Валери, которую внезапно охватил страх. – Я путешествую под девичьей фамилией, на это у меня есть серьезные причины, думаю, машина уже сказала вам об этом. Я решительно протестую против любых расспросов, а тем более – со стороны прессы! Я уже дала по этому поводу все показания. Пожалуйста, свяжите меня с американским посольством.

– В этом нет необходимости, мадам, – сказал служащий, опуская телефонную трубку. – Это не допрос, и ни один из репортеров не узнает о вашем прибытии в Париж, если только вы сами им не скажете. Да и на этой машине высвечена только фамилия, проставленная в вашем паспорте, и просьба о встрече.

Из соседнего кабинета вышел еще один таможенник и вежливо поклонился.

– Прошу вас следовать за мной, мадам, – тихо сказал он по-английски, однако, заметив страх в ее глазах, тут же добавил: – Вы можете отказаться, поскольку просьба неофициальная, но я надеюсь, что вы не сделаете этого. Речь идет лишь о дружеской услуге.

– Кто вы?

– Главный инспектор иммиграционной службы, мадам.

– А кто хочет поговорить со мной?

– Он сам вам это скажет – официального запроса у нас нет. Но я, мадам, назову вам другую фамилию: Маттильон. Человек, который хочет с вами поговорить, сказал, что вы хорошо знали этого человека, а тот весьма уважал его. Подождите, пожалуйста, в моем кабинете, ваш багаж я проверю сам.

– Здесь весь мой багаж, – сказала Валери, думая о том, кто мог бы воспользоваться именем Рене. – Мне бы хотелось чтобы рядом был полицейский офицер, пусть наблюдает через стеклянную дверь.

– Pourquoi?… Для чего, мадам?

– Securite [193], – объяснила Валери.

– Qui, bien sur, mais ce n’est pas necessaire [194].

– I’insiste, ou je pars tout de suite [195].

– D’accord [196].

Ей объяснили, что человек, который хочет поговорить с ней, едет в аэропорт де Голля из центра; придется подождать минут тридцать. За это время Валери успела выпить кофе и маленькую рюмку кальвадоса. В дверь вошел человек среднего возраста, одетый с той небрежностью, которая свидетельствует о том, что собственная внешность его уже не занимает. На лице глубокие морщины – свидетельство не то возраста, не то усталости. Усталость звучала и в его голосе, однако говорил он четко и властно:

– Я отниму у вас несколько минут, мадам. Уверен, у вас здесь много дел.

– Как я уже говорила, – сказала Вэл, холодно глядя на француза, – в Париже мне предстоит провести переговоры с несколькими галереями.

– Меня это не касается, – прервал ее мужчина, протестующе подняв руку. – Простите, но я ничего не хочу слушать, пока мадам сама не согласится разговаривать со мной, выслушав предварительно то, что я намерен ей сказать.

– Почему вы воспользовались фамилией Маттильона?

– Чтобы хоть как-то отрекомендоваться. Вы были дружны с ним. Я могу вернуться к теме нашего разговора?

– Естественно.

– Моя фамилия – Прюдомм. Я сотрудник Сюрте. В одной из больниц Парижа несколько недель назад скончался человек. Утверждают, что в этой смерти повинен мсье Конверс, ваш бывший муж.

– Мне это известно.

– Но это невозможно, – спокойно сказал француз, садясь и доставая сигарету. – Не бойтесь, этот кабинет не прослушивается, записывающих устройств в нем тоже нет. Мы с главным инспектором знаем друг друга со времен Сопротивления.

– Человек умер в результате побоев, нанесенных моим бывшим мужем, – осторожно сказала Вэл. – Так писали в газетах, передавали по радио. А вы вдруг заявляете, что он не виноват в его смерти. Что привело вас к этой мысли?

– Человек этот не умер в больнице, он был там убит. Произошло это между двумя пятнадцатью и двумя сорока пятью минутами утра. Установлено, что в это время ваш муж находился в самолете, совершающем рейс из Копенгагена в Гамбург.

– Как вы это узнали?

– Неофициально, мадам. Меня отстранили от расследования. Это дело было передано моему подчиненному, человеку, почти не имеющему опыта полицейской работы, но с изрядным армейским опытом – он служил в Иностранном легионе, меня же перебросили на другую, «более важную» работу. Я стал задавать вопросы. Не буду утомлять вас деталями, но этот человек погиб в результате сжатия легких – ему перекрыли воздух, и человек задохнулся, что никак не связано с нанесенными ему побоями. Но этот факт был изъят из полицейского протокола.

Валери постаралась взять себя в руки, тщательно следя за тем, чтобы голос ее звучал спокойно, несмотря на одолевающее ее волнение.

– А что насчет Маттильона? Моего друга Маттильона?

– Отпечатки пальцев, – устало ответил француз. – Их внезапно обнаружили через двенадцать часов после того, как полицейские – и, должен заметить, очень опытные – тщательно обследовали его офис. А затем смерть в Везеле, в ФРГ, и все это в один и тот же день. Было дано описание вашего мужа. А потом старуха в поезде на Амстердам, найденная с пистолетом в руке. И снова его описание. Разве у этого Конверса есть крылья? Или для него не существует ни времени, ни пространства? Так что и это исключено.

– Как прикажете понимать вас, мсье Прюдомм?

Человек из Сюрте сделал глубокую затяжку, вырвал из блокнота листок и что-то написал на нем.

– Я ни в чем не уверен, мадам, поскольку официально отстранен от расследования. Но если ваш бывший муж не убил человека в парижском госпитале и не застрелил своего старого друга мсье Маттильона, то возникает законный вопрос: скольких еще он не убил, включая и американского посла в Бонне, и главнокомандующего силами НАТО? И кто эти люди, способные манипулировать правительственными источниками, менять по своему капризу задания старшему полицейскому персоналу, подправлять медицинских экспертов, утаивать доказательства? Я не понимаю многих вещей, мадам, но не сомневаюсь, это те самые вещи, которые мне якобы и не полагается понимать. Поэтому я и даю вам телефон моей парижской квартиры – жена будет знать, где меня найти. Запомните, если дело срочное, скажите, что вы – «из семьи Татьяны».

вернуться

190

И по делам, и на отдых (фр.).

вернуться

191

Вы говорите по-французски? (фр.)

вернуться

192

Предпочитаю говорить на этом языке. Мои родители жили в Париже (фр.).

вернуться

193

Для безопасности (фр.).

вернуться

194

Да, так безопаснее, но в этом нет необходимости (фр.).

вернуться

195

Я настаиваю, или я немедленно ухожу (фр.).

вернуться

196

Хорошо, согласен (фр.).