Заговор «Аквитания» - Ладлэм Роберт - Страница 166

«У меня есть доктор, который засвидетельствует небольшое нервное переутомление. И есть домик для гостей в Кенте. Отоспись там и приди в себя, старина».

Стоун тогда отказался, и это было самым гибельным решением, которое он когда-либо принимал. Дальнейшая его жизнь, как и предсказывал Белами, превратилась в сплошной пьяный кошмар.

Но не ради старой дружбы Питер стремился отыскать Дерека. Ему недоставало сейчас блестящего аналитического ума Белами, который скрывался за приятной, но вполне заурядной внешностью. Дерек Белами всегда держит руку на пульсе Европы, не упуская ни малейших деталей, и, получив нужные данные, он сможет многое прояснить в операциях Делавейна. Фактически он уже кое-что разнюхал и наверняка находится сейчас в Северной Ирландии, решил Стоун. Рано или поздно Белами откликнется на его звонок. И тогда он даст ему полный отчет о партии оружия и боеприпасов, отправленной из штата Висконсин. Дерек Белами ненавидит всех делавейнов этого мира, а потому будет весьма полезным союзником в борьбе против генералов.

Зазвонил телефон. Человек в штатском, выдержав паузу, дождался второго звонка. Неужели Меткалф? Он снял трубку.

– Да?

– Аврелий?

– Я знал, что вы позвоните, полковник.

– Кто вы, черт побери?

– Моя фамилия Стоун, мы с вами по одну сторону баррикад, во всяком случае, я так думаю. Однако вы носите форму, а я нет, так что мне хотелось бы иметь чуть больше уверенности. Понимаете?

– Вы – один из тех ублюдков в Вашингтоне, которые послали его?

– Теплее, полковник. Я вступил в игру позднее, но это так, я – один из них. Что произошло с генералом Эбботом?

– Он убит, сукин вы сын!.. Надеюсь, этот телефон чист.

– И останется таковым по крайней мере ближайшие двадцать четыре часа. А потом мы, подобно вам, исчезнем.

– И никаких угрызений совести, никакого сознания? Вы хоть понимаете, что натворили?

– Сейчас не до этого, полковник. Поговорим потом, если это «потом» наступит… Бросьте, полковник! Я живу со всем этим! А теперь – о встрече. Где вы сейчас?

– Ладно, ладно, – устало проговорил офицер ВВС. – Я метался по всей стране. Сейчас я – где же я, черт побери? – в Ноксвилле, штат Теннесси. Через двадцать минут вылетаю в Вашингтон.

– Зачем?

– Зайти в хвост этим мерзавцам и посадить их, зачем же еще?

– Забудьте об этом, иначе вы – труп. Надеюсь, вы уже успели понять это. Вы ведь готовили кое-что на основе информации Эббота, верно?

– Верно.

– И в результате его сбили, правильно?

– Да заткнитесь же наконец!

– Это для вас урок. Они затаились там, где вам их не разглядеть. Одно-единственное слово, сказанное не тому, и вы сгорели.

– Да знаю я! – закричал Меткалф. – Я сижу на таких делах уже двадцать лет. Должен же найтись кто-то, заслуживающий доверия!

– Вот об этом мы и поговорим, полковник. Забудьте про Вашингтон и направляйтесь в Нью-Йорк. Я закажу вам номер в «Алгонкине»… Честно говоря, я уже снял его для вас.

– На чье имя?

– Маркуса, конечно.

– Согласен. Но поскольку уж мы зашли так далеко, скажу вам и еще кое-что. С часа ночи меня пытается разыскать женщина.

– Жена Конверса?

– Да.

– Она нам нужна. И он нам нужен!

– Настрою соответствующе свои автоответчики. Итак, «Алгонкин»?

– Точно.

– Сам он из Нью-Йорка, правильно?

– Да, хотя не знаю, зачем вам это. Он живет тут много лет.

– Надеюсь, он парень сообразительный, что оба они сообразительные.

– Иначе бы их давно не было бы в живых, полковник.

– Увидимся через несколько часов, Стоун.

Дрожащими руками Стоун повесил трубку, его взгляд остановился на стоящей в углу бутылке виски. Нет, никакой выпивки! Он обещал себе! Стоун подошел к кровати, где лежал открытый чемодан, взывая к тому, чтобы его заполнили. Он и заполнил его, оставив на столе бутылку виски, потом вышел и направился к лифтам.

«Я, Джоэл Гаррисон Конверс, адвокат, допущенный к адвокатской практике Ассоциацией адвокатов штата Нью-Йорк и работающий в качестве такового в фирме „Тальбот, Брукс и Саймон“, расположенной по адресу: 666, Пятая авеню, город Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, прибыл 9 августа в город Женеву, Швейцария, по поручению клиента нашей фирмы – корпорации „Комм-Тек“ – на конференцию по правовым вопросам для завершения сделки, в дальнейшем именуемой слиянием „Комм-Тек“ – „Берн“. Утром 10 августа приблизительно в 8 часов мне позвонил юрист, являющийся главным юридическим представителем бернской группы, мистер Эвери Престон Холлидей из города Сан-Франциско, штат Калифорния. Поскольку он был американцем, только недавно нанятым швейцарскими компаниями, я согласился встретиться с ним для разрешения спорных вопросов и уяснения наших позиций в этом деле. Когда я прибыл в кафе на набережной Монблан, я узнал в мистере Холлидее студента и близкого друга, которого я знал много лет назад в школе Тафта в городе Уотертауне, штат Коннектикут. Тогда он был мне известен под именем Эвери П. Фоулера. Мистер Холлидей подтвердил этот факт, объяснив мне, что фамилию он изменил после смерти отца и вторичного замужества матери, которая вступила в брак с Джоном Холлидеем из Сан-Франциско. Объяснение вполне приемлемо, но обстоятельства неясны. У мистера Холлидея было достаточно времени и возможностей идентифицировать себя с тем, кого я знал, но он этого не сделал.

Этим утром, 10 августа, мистер Холлидей искал конфиденциальной встречи со мной, нижеподписавшимся, по вопросу, не имеющему никакого отношения к слиянию „Комм-Тек“ – „Берн“. Эта встреча была главной побудительной причиной его появления в Женеве. Во время этой встречи мне стали известны первые тревожные сведения, которые…»

Если невозмутимая и безупречно работающая стенографистка-англичанка хоть в малейшей степени интересовалась материалами, которые она стенографировала под диктовку, а потом перепечатывала, то это никак не проявлялось. Со своими тонкими, брезгливо поджатыми губами, уродливым пучком седых волос на макушке она работала с точностью и быстротой автомата, не вникая в суть. Туманные объяснения Валери относительно того, что ее муж, американский писатель, заинтересовался последними событиями в Европе, были встречены холодным взглядом, и тут же до ее сведения было доведено, что дипломированной стенографистке не обязательно смотреть телевизоры или читать газеты. Она – активный член франко-итальянского альпийского общества, все ее время и силы отданы защите природы от разграбления ее человеком. Если ей и приходится зарабатывать себе на хлеб насущный, то она старается это делать, не покидая своих любимых гор. Работала она как автомат; Вэл была уверена, что, если бы этой женщине диктовали Библию, она так и не сообразила бы, что записывает.

Шел уже седьмой час, но на квартире Алана Меткалфа в Лас-Вегасе по-прежнему отзывался все тот же автоответчик. Приближалось время восьмого звонка.

– Если и сейчас не пробьемся, – мрачно сказал Конверс под тихое щелканье пишущей машинки в другом конце комнаты, – звони своему Прюдомму. Мне хотелось бы поговорить сначала с этим Меткалфом, но из этого, кажется, ничего не получается.

– А какая разница? Тебе срочно нужна помощь, а он готов помочь.

– Разница есть. Мне известно, хотя бы с твоих слов, что такое Прюдомм. Я примерно представляю себе, что он может и чего не может, а о Меткалфе я не знаю ничего, кроме того, что Сэм весьма высоко ценил его. К кому бы я ни обратился со своими специфическими обвинениями и наблюдениями, этот человек просто взорвется. Таковы, Вэл, суровые факты, а потому в попутчики мне нужно выбирать самых стойких… Попробуй-ка еще разок. – И Джоэл направился в ванную, а Валери снова принялась набирать международный код.

– «Абонент С, ваше сообщение получено. Пожалуйста, дважды назовите себя, а потом медленно сосчитайте от одного до десяти. Ждите ответа».

Джоэл положил трубку на край ванны и бросился в гостиную. Он подошел к Вэл, предостерегающе поднял руку, взял карандаш и написал на листке несколько слов: «Выполняй. Держись спокойно. Это – ОПС».