Заговор «Аквитания» - Ладлэм Роберт - Страница 76

76

– Так вы решили? – спросил Коннел.

– Что решил? – Конверс не сразу оторвался от своих мыслей.

– Вам не обязательно отправляться туда сегодня вечером. Бросьте все это. Пусть ими займутся государственные органы, например ФБР и ЦРУ. Меня просто бесит, что они до сих пор не взялись за них.

Конверс собрался было ответить, но тут же передумал. Все должно быть ясно не только Фитцпатрику, но и ему самому. И, кажется, он понял. Он снова видел этот откровенный ужас в глазах Эвери Фоулера – в глазах Престона Холлидея – и слышал его последний крик. Пусть стратегией его была ложь, но взгляд этот и этот крик шли от самого сердца.

– А вам не приходило в голову, капитан, что они просто не могут «взяться за них»? Далеко не у всех есть возможность, как вы только что выразились, запросто снять трубку и запустить в ход всю машину. А что, если при первой же попытке сделать это покатятся головы в самом буквальном смысле этого слова? Это может быть официальный разнос, а может быть и пуля в затылок. Позвольте добавить, я не думаю, будто они боятся за себя настолько, что выбрали для этой работы человека со стороны; мне кажется, они пришли к весьма неутешительному выводу: им нельзя действовать изнутри, потому что они не знают, кому можно доверять.

– Господи, до чего же вы хладнокровный сукин сын!

– А как же иначе, капитан? Мы имеем дело с параноидальной фантазией по имени «Аквитания», она управляется и направляется испытанными, преданными, очень умными и весьма предприимчивыми людьми, которые, достигнув намеченной цели, будут восприниматься этим обезумевшим миром как глас силы и разума. И они получат контроль над этим миром – нашим миром, – ибо все иные пути развития общества поблекнут перед их силой и твердостью. Сила и твердость, советник, будут восприниматься как противовес дестабилизации, беспорядку и хаосу. И что, скажите на милость, выбрали бы вы сами на месте обывателя, работающего с девяти до пяти, имеющего жену и детей и не уверенного, что, вернувшись домой, он не обнаружит, что дом разграблен, жена изнасилована, а дети задушены? Уверяю вас, вы бы наверняка предпочли танки на улицах.

– Вполне логично, – сказал военный юрист, и два эти слова как бы закружились в светлом солнечном воздухе их номера.

– Логично, морячок. Именно на это и делается ставка, именно это они провернут в мировых масштабах. Что бы это ни было и где бы это ни было, времени осталось мало – всего несколько дней или несколько недель. Если б только я мог… – Конверс повернулся и направился к дверям своей спальни.

– Куда вы? – спросил Коннел.

– В моем портфеле есть телефон Биля на Миконосе. Он – мой единственный контакт, и я хочу поговорить с ним. Хочу, чтобы он знал – марионетка внезапно обрела свободу воли.

Через три минуты Джоэл стоял, нагнувшись над столом, с телефонной трубкой у уха, дожидаясь, пока оператор в Афинах соединит его с островом Миконос. Фитцпатрик сидел на диване с развернутым досье на Хаима Абрахамса, не сводя глаз с Конверса.

– С линией все в порядке? – спросил военный юрист.

– Сейчас как раз слышны гудки. – На седьмом гудке трубку сняли. Джоэл услышал какие-то слова. – Доктора Биля, пожалуйста, доктора Эдварда Биля.

– Tee thebate [45].

– Биля. Я прошу хозяина дома. Пожалуйста, позовите его к телефону! – Джоэл повернулся к Фитцпатрику: – Вы говорите по-гречески?

– Нет, но уже подумываю приняться за него.

– Вот и примитесь побыстрее. – Конверс продолжал вслушиваться в звуки мужского голоса, доносящегося с Миконоса. Греческие фразы быстро следовали одна за другой, но не становились от этого понятней. – Спасибо! До свидания. – Джоэл несколько раз постучал по рычажку телефонного аппарата, надеясь, что линию еще не отсоединили и что говорящий на английском языке оператор все еще на связи. – Оператор! Это оператор в Афинах?.. Хорошо! Соедините меня еще с одним номером на Миконосе, счет тот же, в Бонне. – Конверс потянулся к столу за текстом инструкций, которые Престон Холлидей дал ему в Женеве. – Мне нужен «Банк Родоса». Номер телефона…

Через несколько секунд банкир Костас Ласкарис был у телефона.

– Мистер Ласкарис, это – Джоэл Конверс. Вы помните меня?

– Конечно… Да, мистер Конверс?

Голос банкира звучал как-то странно – то ли устало, то ли испуганно.

– Я пытался позвонить доктору Билю по номеру, который вы мне тогда дали, но к телефону подошел человек, не понимающий по-английски. Не могли бы вы помочь мне разыскать доктора?

По телефону донесся глубокий вздох.

– Не знаю, что и сказать, – тихо проговорил Ласкарис. – Человек, с которым вы разговаривали, – полицейский офицер, мистер Конверс. Мне пришлось лично впустить его в дом. У доктора могли оказаться ценные вещи.

– Не понял. Что вы хотите сказать?

– Сегодня рано утром доктор Биль взял со стоянки свою лодку и вышел на ней из гавани, с ним был еще один человек. Их видели несколько рыбаков. Два часа назад лодку доктора Биля нашли разбитой на камнях за Стефаносом. Людей на борту не было.

«Я убил его. С помощью ножа для потрошения рыбы, а тело сбросил в стайку акул сразу же за банкой Стефанос», – вспомнилось Конверсу.

Джоэл повесил трубку. Холлидей, Анштетт, Биль… Все его контакты мертвы. Теперь он марионетка, брошенная на произвол судьбы, ниточки перепутаны, а впереди – темнота.

Глава 15

Эрих Ляйфхельм сидел в своей библиотеке и, склонившись над столом, говорил по телефону. Его восковое лицо побледнело еще больше, глаза прищурились, узкие белые губы приоткрылись, кровь прилила к голове.

– Погодите, Лондон… Какую фамилию вы назвали?

– Хикмен, адмирал, который…

– Нет, – резко прервал его немец, – я не о нем! Другая фамилия! Того офицера, который отказался предоставить информацию.

– Фитцпатрик. Это ирландская фамилия. Он – главный юрист военно-морской базы в Сан-Диего.

– Капитан третьего ранга Фитцпатрик?

– Да, а вы откуда знаете?

– Unglaublich! Diese Stumper! [46]

– Wiese? – спросил англичанин. – Что вы хотите сказать?

– Может, в Сан-Диего он действительно является тем, чем вы сказали, но сейчас, Englander [47], он не в Сан-Диего! Он здесь, в Бонне!

– Вы с ума сошли? Нет, нет, простите, конечно, нет. Но вы уверены?

– Он с Конверсом! Я лично с ним разговаривал. Оба они живут в «Ректорате», номер снят на его имя. Именно благодаря ему мы и вышли на Конверса!

– И он не пытался скрыть свою фамилию?

– Наоборот, снимая номер, он предъявил документы.

– Удивительная глупость, – сказал изумленный англичанин. – Или крайняя самоуверенность, – добавил он, теперь его тон изменился. – А может быть, это симптоматично? Никто не смеет коснуться его.

– Unsinn! [48] Это не так.

– Почему?

– Он встречался с Перегрином, послом. Там был наш человек. Перегрин хотел задержать этого Фитцпатрика и силой доставить в посольство. Но произошло неожиданное осложнение, и он удрал.

– Значит, наш человек не справился со своей задачей.

– Возникло непредвиденное препятствие. Какой-то Schauspieler, актер. Перегрин отказался обсуждать этот инцидент. Он вообще ничего не говорит.

– Следовательно, никто не смеет тронуть этого офицера из Калифорнии, – сделал вывод Лондон. – И на то есть веские причины.

– Какие?

– Он – зять Престона Холлидея.

– Женева! Mein Gott! [49] Они вышли на нас.

– Кто-то о чем-то догадывается, но существенной информации у него нет. Тут я согласен с Пало-Альто, а он согласен с нашим специалистом в Моссад, да и с Абрахамсом тоже.

– С евреем? И что этот еврей говорит? Что он вообще говорит?

– Он утверждает, что этот Конверс – агент, заброшенный Вашингтоном.

вернуться

45

Слушаю вас (греч.).

вернуться

46

Здесь: Невероятно! Этот тупица! (нем.)

вернуться

47

Англичанин (нем.).

вернуться

48

Глупости! (нем.)

вернуться

49

Боже! (нем.)