Заговор «Аквитания» - Ладлэм Роберт - Страница 83

83

Фитцпатрик пошевелился. Яркий утренний луч прорезал темноту и заставил подняться его веки. Он потянулся, ударившись плечом об острый угол атташе-кейса, покрывало, в которое он был закутан, сбилось в ногах. Фитцпатрик отбросил его, раскинул руки и глубоко вздохнул, чувствуя, как легкость возвращается в его тело. Он поднял над головой левую руку и взглянул на часы. Девять двадцать. Он проспал семь с половиной часов, но казалось, ничем не прерываемый сон длился гораздо дольше. Фитцпатрик встал с постели и сделал несколько шагов – его больше не шатало, голова была ясной. Он снова взглянул на часы, припоминая ночной разговор. Майор по имени Данстон говорил, что завтрак у Ляйфхельма подают с половины десятого, а если участники переговоров в два часа ночи отправились в плавание по реке, то Конверс едва ли позвонит ему раньше десяти.

Коннел прошел в ванную; на стене около туалета висел телефон, так что звонок он непременно услышит. Бритье, горячий и холодный душ, и он полностью пришел в себя.

Через восемнадцать минут Фитцпатрик вернулся в спальню с обернутым вокруг бедер полотенцем. Кожа его порозовела от тугих струй воды. Он подошел к раскрытому чемодану, лежащему на багажной сетке рядом со стенным шкафом, где висела его одежда, и вытащил свой миниатюрный приемничек. Фитцпатрик поставил его на бюро и, изменив армейским частотам, нашел последние известия на немецком. Обычные угрозы забастовок на юге, обвинения и контробвинения в бундестаге. Все как обычно. Он выбрал самую удобную одежду – светлые брюки, голубую рубашку с отложным воротником и плисовую куртку. Одевшись, Фитцпатрик направился в гостиную, чтобы заказать по телефону в номер легкий завтрак и побольше кофе.

В гостиной он остановился. Что-то здесь было не так. Но что именно? Подушки на диване валялись в беспорядке, стакан, наполовину наполненный виски с давно растаявшим льдом, стоял на кофейном столике, рядом карандаши и листки блокнота для записи телефонов. Балконная дверь закрыта, шторы опущены, серебряное ведерко для льда стоит в центре серебряного подноса на антикварном охотничьем столике. Все вроде бы на прежних местах, и все же что-то не то. Дверь! Дверь в спальню Конверса была закрыта. Разве он ее закрывал? Нет, он ее не закрывал!

Фитцпатрик быстро подошел к двери, нажал на ручку и толкнул дверь. Дыхание у него остановилось. Комната была аккуратно убрана и имела нежилой вид – никаких следов, что кто-то ее занимал. Чемодан исчез, исчезли и несколько мелких вещиц, которые Конверс оставил на письменном столе. Коннел заглянул в шкаф. Он был пуст. В ванной комнате, блестевшей чистотой, он обнаружил новое мыло в мыльнице и обернутые бумагой стаканы, поджидающие следующего постояльца. Фитцпатрик в полной растерянности оглядывал спальню. Впечатление было такое, будто, кроме горничной, в этой комнате давно никто не бывал.

Он бросился в гостиную к телефону. Трубку снял управляющий, тот самый, с которым он разговаривал вчера.

– Да, ваш бизнесмен оказался еще более эксцентричным, чем можно было судить по вашим словам. Он съехал сегодня утром в три тридцать и, между прочим, оплатил все счета.

– Он был здесь?

– Разумеется.

– И вы его видели!

– Не я лично. Я прихожу на работу в восемь часов. Он разговаривал с ночным дежурным и, прежде чем упаковать вещи, оплатил счет.

– А как ваш дежурный узнал, что это был именно он? Он же не видел его раньше!

– Это верно, коммандер, но он назвался вашим компаньоном и оплатил все счета. Кроме того, у него был ключ от номера – он оставил его на столе.

Безмерно удивленный, Фитцпатрик помолчал, а потом резко бросил:

– Его комната убрана! Ее что, тоже убирали в половине четвертого?

– Нет, майн герр, только в семь утра, когда сменились наши горничные.

– И убирали только одну комнату?

– Иначе бы они могли побеспокоить вас. Откровенно говоря, коммандер, этот номер должен быть готов к прибытию нового постояльца сразу же после обеда. Обслуживающий персонал, по-видимому, решил, что такая уборка не потревожит вас. Надеюсь, они не ошиблись.

– После обеда?… Но я еще здесь!

– И свободно располагайте своей комнатой до двенадцати часов дня – счет уже оплачен. Но поскольку ваш друг съехал, мы сдали номер новому постояльцу.

– И, как я подозреваю, другого номера для меня у вас теперь не найдется.

– Видите ли, коммандер, свободных номеров у нас вообще почти не бывает.

Коннел швырнул телефонную трубку. «Видите ли, коммандер…» Эти слова он уже слышал по этому же телефону в два часа ночи. Под телефоном на полочке лежало три толстых телефонных справочника, он выбрал нужный и быстро отыскал требуемый номер.

– Guten Morgen. Hir bei General Leifhelm [51].

– Herren Major Dunstone, bitte [52].

– Wenn? [53]

– Данстона, – сказал Фитцпатрик, продолжая говорить по-немецки. – Он гость. Филипп Данстон, старший адъютант генерала… Беркли-Грина. Оба они англичане.

– Англичане? Здесь нет англичан, сэр. Здесь вообще нет никого, я хочу сказать, нет никаких гостей.

– Он был там прошлой ночью! Оба они были. Я разговаривал с майором Данстоном.

– У генерала был вчера обед для нескольких друзей, но никаких англичан не было, сэр.

– Послушайте, мне необходимо найти человека по фамилии Конверс.

– О да, мистер Конверс. Он здесь был, сэр.

– Был?

– Насколько могу судить, он уехал…

– Где Ляйфхельм? – закричал Коннел.

После небольшой паузы немец осведомился ледяным тоном:

– Как прикажете доложить? Кто просит генерала Ляйфхельма?

– Фитцпатрик. Капитан третьего ранга Фитцпатрик!

– Надеюсь, генерал в столовой. Подождите у телефона.

Трубка умолкла, мертвая, подозрительная тишина нервировала. Наконец раздался легкий щелчок, и голос Ляйфхельма бодро зазвучал в трубке:

– Доброе утро, капитан. Славный сегодня денек в Бонне, а? Все семь холмов видны отчетливо, как на цветной открытке. Считайте, что вам отчаянно повезло…

– Где Конверс? – прервал его морской юрист.

– По-видимому, в «Ректорате».

– Предполагалось, что он останется у вас на ночь.

– Ничего подобного. Никто не просил о ночлеге, и никто его не предлагал. Он уехал довольно поздно, но тем не менее уехал, капитан. Его отвезла моя машина.

– Мне сказали совершенно иное! Примерно в два часа ночи мне позвонил некий майор Данстон…

– Насколько мне помнится, мистер Конверс уехал незадолго перед тем… Как вы сказали – кто вам позвонил?

– Данстон. Майор Филипп Данстон. Он англичанин. Он назвался старшим адъютантом генерала Беркли-Грина.

– Я не знаю этого Данстона, такого здесь нет. Кроме того, я знаю почти всех генералов в британской армии, но никогда не слышал о генерале по фамилии Беркли-Грин.

– Прекратите паясничать, Ляйфхельм!

– Простите?

– Я разговаривал с Данстоном! Он… он сказал, что Конверс остается у вас – вместе со всеми.

– Я думаю, вам следовало бы поговорить с самим герром Конверсом, потому что ни майора Данстона, ни генерала Беркли-Грина прошлой ночью в моем доме не было. Вероятно, вам следует навести справки в английском посольстве, им-то, конечно, известно, есть ли такие люди в Бонне. А может быть, вы что-нибудь не так расслышали: может быть, они встретились позднее и засиделись в каком-нибудь кафе?

– Я не мог с ним поговорить! Данстон сказал, что вы совершаете прогулку по реке. – Фитцпатрик задыхался.

– Это становится и впрямь забавным, капитан. Правда, я держу для гостей небольшой катерок, но всем известно, что я не выношу воды. – Генерал приостановился и добавил со смешком: – Прославленного фельдмаршала начинает выворачивать наизнанку в двух шагах от берега.

– Вы лжете!

– Я возмущен, сэр. Особенно насчет воды. Я не боялся русского фронта, я боялся только Черного моря. А приведись нам высаживаться в Англии, уверяю вас, я пересек бы Ла-Манш на самолете. – Немец кокетничал, восхищаясь собственным остроумием.

вернуться

51

Доброе утро. Дом генерала Ляйфхельма (нем.).

вернуться

52

Господина майора Данстона, пожалуйста (нем.).

вернуться

53

Кого? (нем.)