Заговор «Аквитания» - Ладлэм Роберт - Страница 98

– А наша парочка уже уехала?

– Я же говорил вам! – перекрывая шум, закричал блондин. – Они торопились добраться до нашего дома и заняться любовью. Наши родители отправились в Бейрут на музыкальный фестиваль, вот они и устроят в доме свой собственный фестиваль! Ну а я вернусь попозже.

– Прекрасно саранжировано, – заметил Конверс, продумывая, как бы поскорее перевести разговор на другую тему, – у него оставалось очень мало времени.

– Отлично, сэр! – воскликнул темноволосый студент справа от него. – Ганс не понял этого, у него не очень хороший английский. А я два года учился по обмену в штате Массачусетс. Английское «arrangement» – это еще и музыкальный термин. Вы объединили эти значения! Очень здорово, сэр!

– Стараюсь, – машинально отозвался Конверс, взглянув на студента. – А вы и в самом деле хорошо говорите по-английски? – спросил он уже с более живым интересом.

– Очень хорошо, майн герр. От этого зависела моя стипендия. Мои здешние друзья хорошие люди, ничего не скажу, но они богатые и пришли сюда поразвлечься. А я мальчишкой жил в двух кварталах отсюда. Таких, как они, здесь не трогают. Пусть себе веселятся – никому не вредят, да и денежки свои тут оставляют.

– Вы совершенно трезвый, – сказал Конверс с чуть вопросительной интонацией.

Молодой человек усмехнулся и согласно кивнул:

– Сегодня – да. Завтра после обеда у меня трудный экзамен, нужна ясная голова. Летняя сессия самая мерзкая. Профессора сидят на чемоданах и злятся на любую задержку.

– Я собирался поговорить с ним, – сказал Джоэл, кивая в сторону блондина, который, размахивая руками, спорил о чем-то с остальными двумя, которые отвечали ему весьма сердито. – Но сейчас это бессмысленно. А с вами потолковать можно.

– В каком смысле, сэр, если вы простите множественность толкования этого слова?

– «Множественность толкования»? На каком факультете вы учитесь?

– На правовом. Частное право, сэр.

– Мне нужно не это.

– Какие-нибудь затруднения, сэр?

– Но не в области права… Послушайте, у меня есть одна проблема, а времени очень мало. Мне нужно убраться отсюда. А пока я хочу подыскать какое-нибудь местечко, где можно остаться до утра. Уверяю вас, я не сделал ничего плохого или противозаконного, хотя мой внешний вид и моя одежда, возможно, свидетельствуют об обратном. Это совершенно личное дело. Вы можете мне помочь?

Какое-то мгновение молодой темноволосый немец колебался, как бы не желая отвечать, но потом заговорил, пригибаясь к собеседнику:

– Поскольку вы сами завели об этом разговор, майн герр, я уверен, вы понимаете, что студенту, посвятившему себя изучению права, неудобно помогать человеку в сомнительных обстоятельствах.

– Именно поэтому я и заговорил об этом, – быстро ответил Конверс, наклоняясь к уху студента. – Я – адвокат, и, несмотря на свой наряд, весьма солидный. Просто мне пришлось столкнуться здесь с одним не очень хорошим американским клиентом, и теперь я жду не дождусь, когда сяду на утренний самолет.

Не сводя с Джоэла глаз, молодой человек внимательно выслушал его и кивнул:

– Значит, вы ищете какое-то прибежище?

– Такое, где на меня не могли бы наткнуться. Хорошо бы провести эту ночь как можно незаметнее.

– В Бонне таких мест очень мало, сэр.

– И это делает Бонну честь, советник. – Зал с его непритязательной клиентурой навел Конверса на новую мысль. – Сейчас лето! – горячо заговорил он, перекрикивая шум. – Есть где-нибудь поблизости молодежные общежития?

– Все общежития в окрестностях Бонна и Кельна переполнены, сэр, преимущественно американцами и голландцами. Те же, где могут быть свободные места, находятся дальше на север, ближе к Ганноверу. Однако я полагаю, что есть и другое решение.

– Какое?

– Да, сейчас лето, сэр. Студенты разъехались, и в университетском общежитии освободилось много комнат. В моем доме, например, на втором этаже пустуют две комнаты.

– А я понял так, что вы живете где-то здесь поблизости.

– Это было давно. Выйдя на пенсию, мои родители переехали вместе с сестрой в Мангейм.

– Я очень тороплюсь. Удобно уйти прямо сейчас? Я заплачу вам, что смогу, сегодня вечером, а остальное – завтра утром.

– Мне показалось, вы сказали, что завтра утром улетаете.

– Но сначала мне придется нанести два визита. Вы можете сопровождать меня – покажете дорогу.

Они извинились перед остальными, прекрасно понимая, что их не станут удерживать. Студент двинулся к двери, ведущей в холл отеля, но Конверс, взяв его под локоть, повел к выходу на улицу.

– А ваш багаж, сэр? – прокричал немец сквозь грохот музыки.

– Утром я воспользуюсь вашей бритвой! – крикнул в ответ Конверс, волоча за собой молодого человека сквозь вихляющиеся тела. За несколько столиков от выхода на пустом стуле лежала смятая кепка. Он наклонился, незаметно прихватил ее и нес перед собой до самой улицы.

На тротуаре Джоэл обернулся к идущему позади студенту.

– Куда теперь? – спросил он, напяливая кепку.

– Сюда, сэр, – ответил молодой немец, указывая в направлении потрепанного полотняного навеса рядом со входом в отель.

– Идемте, – сказал Джоэл, делая шаг вперед. И тут они остановились, вернее, остановился Конверс и, схватив студента за локоть, повернул его в сторону здания. Почти напротив навеса резко затормозил мчавшийся по улице черный седан. Два человека выскочили из задних дверец автомобиля и бросились ко входу в отель.

Под пристальным взглядом молодого немца Джоэл наклонил голову, как будто поправляя кепку. Он узнал обоих – американцы, которых восемь дней назад он видел в аэропорту Кельн – Бонн, тогда они пытались поймать его в ловушку, это же они делали и сейчас. Черный автомобиль отъехал подальше от ярко освещенного входа и остановился у обочины – настоящий катафалк в ожидании груза.

– Что происходит? – спросил молодой немец, не скрывая страха.

– Ничего особенного. – Конверс опустил руку и дружески похлопал студента по плечу. – Пусть это послужит вам уроком на будущее, коллега. Перед тем как жадничать и принимать слишком большой задаток, узнайте, кто ваш клиент.

– Та-ак… – отозвался молодой немец, безуспешно пытаясь улыбнуться и не отводя взгляда от черного автомобиля.

Они быстро прошли мимо стоящей машины с неподвижно застывшим водителем – о его присутствии можно было догадаться лишь по огоньку сигареты. Джоэл глубже натянул на глаза кепку и снова отвернулся от своего соотечественника.

Правда – всего лишь игра воображения, питаемая ложью… чтобы выжить, надо бежать и прятаться. Безумие!

Утро, слава богу, не принесло никаких новых осложнений, но Конверса по-прежнему одолевали тяжелые мысли. Студент, которого, как выяснилось, звали Иоганном, нашел ему комнату в общежитии, хозяйка которого с радостью приняла предложенную им сотню марок. Это с избытком перекрывало ее расходы на бинты, пластырь и антибиотики, которыми она снабдила его для перевязки. Конверс хорошо выспался, хотя обуревавшие его страхи воплотились в кошмары, часто прерывавшие его сон. К семи он окончательно проснулся.

Предстояло весьма срочное и рискованное дело – получить деньги: риск, конечно, был велик, но ему, как никогда, требовались наличные. На Миконосе хитрый, как змея, Ласкарис по его просьбе отправил по сто тысяч долларов на секретные счета в банки Парижа, Лондона, Бонна и Нью-Йорка, используя давно отработанную практику подписывания определенным набором цифр при снятии денег со счета. Тот же Ласкарис посоветовал Джоэлу не пытаться запоминать четыре комбинации многозначных и совершенно не похожих друг на друга чисел. Просто он известит телеграфом бюро путешествий «Америкэн экспресс» в четырех городах, а там в ближайшие три месяца Конверса будет ждать конверт на фамилию… «На какую фамилию, мистер Конверс? Она должна быть известна вам и никому более. Это и будет вашим паролем, никаких удостоверений не потребуется. Подобная процедура принята и у вас в стране при осуществлении определенных банковских операций по телефону… Вы предлагаете фамилию Карпентье? Что ж, пусть будет Карпентье, Дж. Карпентье».