Железная маска - Ладусет Эдмон - Страница 47

Если между приступами боли он вспоминал ее, то сколь горьким разочарованием это было для короля и сколь страшным уроком для сына, омрачившего последние минуты жизни своей матери.

Его дыхание было хриплым и прерывистым; лоб покрылся холодным потом. Жизнь уходила из него. Широко открытыми глазами король смотрел в пустоту, словно пытаясь постичь бесконечность.

Вдруг по его телу прошла: судорога, он сделал слабое усилие приподняться, но вновь без сил упал на свое ложе.

Вот уже несколько минут его преследовало ужасное видение.

Рядом с кроватью, еле различимый в царившем полумраке, возник призрак. Он медленно проплыл к изголовью умирающего и вперил в него пронизывающий взгляд.

Это был он сам…

Он узнал свое лицо, фигуру, особый наклон головы… Только тот, второй, двигался, а он не мог поднять головы, чтобы лучше его рассмотреть.

Внезапно глухой, словно идущий из-под маски голос прозвучал у самого уха:

— Людовик, король Французский, помнишь ли ты прошлое своё, а если да, раскаиваешься ли в нем? Пробил твой час предстать пред высшим Судьей, который спросит тебя: «Каин, что сделал ты с братом своим?»

Людовик XIV учащенно задышал и сделал почти уже непослушной рукой жест, как бы отгоняя назойливое видение.

— Людовик, король Французский, — продолжал голос, — дабы мог ты умереть спокойно и дабы не мучилась душа твоя, знай, что брат твой прощает тебя. Прощает, хотя ты и не ведал милосердия… Когда на челе твоем красовалась корона, его лицо закрывала страшная маска. Когда ты купался в роскоши и жизнь твоя была полна наслаждений, он томился в темнице.

Предатель, ты нарушил слово, данное умирающей. Палач, ты покарал своего брата, доверчиво протянувшего тебе руку… Ты был бы проклят вовеки, но Небу угодно послать его к твоему смертному одру, дабы услышал он твой последний вздох и наказал тебя своим прощением…

Умри же с миром, Людовик, мне было отказано в короне моих предков, но сын Людовика XIII и Анны Австрийской носит корону жертв и мучений и не желает пятнать ее.

Покойся же с миром, король Французский. На престол после тебя взойдет твой правнук, поскольку законному сыну Анны Австрийской слишком хорошо известны низость и грязь, окружающие трон.

Оставь же корону ему и его потомкам, и пусть свидетелем тому станет Господь, Он слышит все, и Он рядом.

Предсказание, данное при нашем появлении на свет, звучало так: «Рожденные в один день, умрут в один день»…

Сегодня оно сбудется. Облаченный в пурпур наших предков, ты сойдешь в могилу, а брату твоему суждена безвестность.

Ты обретешь покой прощения, а он — покой забвения, ибо Бог справедлив.

Освобождая душу твою от бренной плоти, Господь освободил и узника Бастилии, Железную Маску.

Покойся с миром, брат твой прощает тебя…

Людовик XIV, словно подхваченный неведомой силой, резко приподнялся на ложе и, протягивая руки, издал душераздирающий крик.

Услышав его, в покои сбежались придворные и слуги с факелами. Все преклонили колени, вновь выказывая свое почтение умирающему королю. Среди первых вошел кардинал де Роан и благословил несчастного, бросающего по сторонам огромных покоев испуганные взгляды…

Видение исчезло.

И тогда губы Людовика XIV сложились в улыбку, а на лице его отразилась небесная благодать. Искреннее раскаяние преобразило душу, готовую отлететь в Господние пределы.

Отсутствующим взглядом он обвел всех молящихся за него, и произнес:

— Пришел мой час!.. Я чувствую, как силы оставляют меня… А мне всегда казалось, что самое трудное в жизни — это умереть…

И, глубоко вздохнув, Людовик XIV скончался.

В его предсмертном видении не было ничего сверхъестественного. К нему действительно явился его брат, сын Людовика XIII и Анны Австрийской, Железная Маска.

Когда душа монарха отлетела, маркиза де Мэнтенон оставила дворец и удалилась в обитель Сен-Сир, где, как известно, и умерла в возрасте восьмидесяти четырех лет.

Железная Маска с женой и друзьями хотел было отдать последний долг человеку, бывшему не только его палачом, но и братом. Однако радость народа была столь велика, что, увидев на улицах Сен-Дени настоящее празднество по поводу кончины короля, разорившего страну, они отказались от своего намерения.

— Видишь, дорогая моя Ивонна, — заметил монсеньор Людовик, — чего стоят трон, корона и власть, доставившие нам столько горя. Уедем же, любимая моя, туда, где мы сможем спрятать наше счастье от людской злобы.

И, сев в дорожную карету, за которой скакали Фариболь и Мистуфлэ, они покинули это Богом проклятое место, где вокруг колыбели младенца уже разгорались новые страсти.

Никто из них больше не думал о судьбах Франции, они просто возвращались в замок де Бреванн.

На следующее утро, по дороге через лес Фонтебло, окружавший селение Буа-ле-Руа, лошадь Фариболя споткнулась, и капитан едва не перелетел через ее голову. Стряхнув прилипшую к камзолу грязь, он сопроводил это маленькое происшествие своим излюбленным ругательством, за которым внезапно последовал его удивленный крик.

На дне глубокого оврага он увидел полуобглоданный труп лошади, а рядом — тело всадника без руки и ноги.

Мистуфлэ спешился, подошел к изуродованному мертвецу и воскликнул:

— Боже мой! Да ведь это господин де Сен-Map! Вернее, то, что от него оставили волки…

— Вот уж не думал, что волки едят друг друга, — заметил Фариболь.

Согласившись со столь мудрым изречением достойного капитана, поясним читателю, что, узнав на пути из Бастилии о смерти Людовика XIV, Сен-Map, опасаясь мести монсеньора Людовика, должного, по его мнению, взойти на трон, решил укрыться в одной из южных провинций, где у него были обширные владения. Когда глухой ночью он проезжал лес Фонтебло, его лошадь оступилась на краю оврага и рухнула вниз. Зима же в тот год выдалась суровая, и голодные волки не заставили себя ждать.

«Как живешь, так и умрешь» — гласит народная мудрость. Росаржу также не удалось обмануть судьбу, и однажды ночью, после очередной попойки, у него случился такой приступ delirium tremens, что, обезумев, он выбросился из окна гостиницы на мостовую.

Два дня спустя все благополучно прибыли в замок де Бреванн, где их с нетерпением ждали Дорфьель, Онесимо и малыш.

В тот знаменательный день монсеньор Людовик заявил:

— Я хочу, чтобы мой сын никогда не узнал, что в его жилах течет королевская кровь. Пусть он будет простым дворянином, зато, надеюсь, счастливым.

После стольких бурь и страданий ласковое солнце счастья согрело души и сердца этих достойных людей.

Однажды их навестил алхимик Эксили, да так у них и остался. Открыв рот, Мистуфлэ и Онесимо слушали путаные объяснения тайн ядов и клинков, золота и ртути… Через несколько месяцев она тихо уснул вечным сном, а прах его и поныне покоится под вековым дубом в парке де Бреванн.

Жизнь маленькой колонии текла своим чередом, пока Фариболь всех не удивил. Бравый капитан решил жениться, и девушка, которую Ивонна взяла в служанки, охотно приняла его руку и сердце. После свадьбы молодые поселились на ферме мадам Жанны, где через несколько лет полюбил засиживаться допоздна сын монсеньора Людовика, слушая рассказы своего большого друга Фариболя, которые неизменно начинались так:

— Когда я был комендантом Бастилии… Тысяча чертей!